С чёрного, затянутого тучами неба непрерывно лил тяжёлый дождь.
Но собравшиеся у могилы люди не двигались. С застывшими лицами они смотрели на гроб.
Точнее, украдкой следили за человеком, стоявшим ближе всех к нему.
Во главе траурной церемонии стоял молодой человек.
На его лице ещё сохранялись юношеские черты. Густые чёрные волосы, глубокие чёрные глаза, худое лицо и резкие линии, особенно прямой нос, делали его бесспорным красавцем.
Однако болезненная бледность ясно показывала, что он нездоров.
Мартин Адальберт.
Род Адальберт входил в число трёх великих родов Империи Альтерия.
И его единственный прямой потомок не мог отвести взгляда от гроба.
«Мало мне было вернуться в прошлое».
Мартин сражался с предателями во главе с Калайном Густином.
В конце концов ему удалось убить самого Калайна — главного среди них.
После этого Мартин спокойно принял смерть, но, придя в себя, обнаружил, что вернулся на семь лет назад, когда ему было восемнадцать.
С точки зрения здравого смысла такое было невозможно.
Однако реальность не оставила ему выбора и заставила смириться с произошедшим.
И всё же оставалось одно сожаление.
«Из всех возможных дней меня вернуло именно сюда».
Неужели нельзя было отправить его в более удачное время?
Судьба оказалась слишком жестока. Она позволила ему повернуть время вспять, но вернула в самый печальный и унизительный день его жизни.
Мартин опустил взгляд.
Перед ним стоял большой гроб. Внутри с закрытыми глазами лежал мужчина средних лет.
Его тело уже давно остыло.
«Отец».
Даниэль фон Адальберт.
Тридцать первый глава рода Адальберт.
Один из обладателей самой благородной крови в Империи Альтерия.
И одновременно человек, с которого началось падение рода. По своему положению он должен был обладать огромной силой, но так и не достиг её.
Однако для Мартина он всё равно оставался любимым отцом.
«Вот мы и встретились спустя семь лет. Простите, что пришёл так поздно».
После этого дня Мартин ни разу не сумел посетить место, где были похоронены его отец и предки.
Сразу после исключения Адальбертов из числа трёх великих родов началось их стремительное падение.
Несмотря на то что Мартин был единственным прямым потомком, стать главой рода ему не позволили. Титул он, разумеется, тоже не унаследовал.
Более того, его полностью лишили дворянского статуса и низвели до простолюдина.
— Великий бог Калесиан, даруй своему слуге покой в этой могиле. Освободи его душу от оков всех грехов, милосердно прими её и позволь увидеть вечный свет.
Молитва священника разносилась над кладбищем, но Мартин почти не слушал. Он уже слышал её однажды и не видел смысла сосредотачиваться на знакомых словах.
Сейчас ему нужно было сказать то, что он всегда носил в сердце, но никогда не решался произнести вслух.
«Вы всегда беспокоились, что на мне наш род окончательно прервётся. Я изо всех сил старался этого не допустить, но всё произошло именно так, как вы боялись».
В этом мире существовали уникальные способности.
Считалось, что пробудить такую силу способны лишь избранные — те, у кого в голове открылся особый орган, называемый ядром маны.
Как правило, уникальная способность передавалась по крови и была доступна лишь тем, кто родился с ней.
Эта сила считалась настолько редкой и ценной, что на Красианском континенте настоящим аристократом признавали лишь её обладателя — независимо от пола, возраста и гражданства.
Проблема заключалась в том, что сила прямой линии Адальбертов с каждым поколением слабела.
В итоге Даниэль стал первым главой рода, не достигшим ступени Абсолюта.
Когда глава рода оказался недостаточно силён для своего положения, влияние Адальбертов пошатнулось.
Внутри рода тоже начались волнения.
При жизни Даниэля ситуацию ещё удавалось удерживать.
Настоящей проблемой стал его сын.
Мартин вообще не сумел пробудить уникальную способность и тем самым окончательно усугубил раскол.
«Я сделал всё, чтобы преодолеть судьбу. И в итоге всё-таки пробудил уникальную способность. Только слишком поздно».
Обычно такая сила давалась с рождения, однако изредка она пробуждалась и позднее.
Если довести боевое искусство или магию до предела, в голове могло сформироваться ядро маны, а вместе с ним появлялась случайная уникальная способность. Невозможно было предсказать, какой именно окажется эта сила, но человек становился её полноценным обладателем.
Тот, кто пробуждал уникальную способность подобным образом, немедленно получал дворянство независимо от прежнего положения.
Это правило служило действенной уступкой простолюдинам.
Два года после изгнания из рода стали для Мартина настоящим кошмаром.
Род Игрит, одна из пяти боковых ветвей, помог ему, поэтому в бытовом смысле он ни в чём не нуждался.
Но только в бытовом.
То были страшные дни, когда по нескольку раз в сутки ему хотелось покончить с собой.
И всё же, словно в насмешку судьбы, в двадцать лет Мартин сумел пробудить уникальную способность.
Благодаря этому он вновь получил право носить фамилию Адальберт и даже основать собственный род.
Вернув утраченное право, Мартин объявил:
Он восстановит место Адальбертов среди трёх великих родов.
После этого боковые ветви и предатели, желавшие занять их место, выступили против него.
Так началась гражданская война Адальбертов.
Она длилась пять лет. При поддержке родов Игрит и Густин Мартин сумел одержать победу.
«Я думал, что всё закончилось. Как же я ошибался».
Едва завершилась война, императорский дом и остальные великие рода неожиданно объявили Адальбертов мятежниками.
Роду Густин, который якобы раскрыл предательство, приказали уничтожить Мартина. Так настоящими победителями гражданской войны стали Калайн и его род.
По крайней мере, Мартин не позволил ненавистному предателю насладиться победой.
Но сам он всё равно потерпел поражение.
— Всемогущий Калесиан, по твоему зову мы предаём земле тело, пришедшее из праха, дабы оно вновь стало прахом. Милостиво прими вернувшегося к тебе слугу и позволь ему однажды вновь прийти в этот мир.
Окропив гроб и тело святой водой, священник завершил погребальную молитву.
— Молодой господин.
— Да.
Мартин кивнул рыцарям.
Получив разрешение, двое из них осторожно закрыли крышку гроба, а затем начали засыпать могилу землёй.
«После похорон состоится Большой совет. Старейшины, назначенные отцом, выступят против того, чтобы я стал наследником. Их поддержат трое из пяти глав боковых ветвей. Один из оставшихся двоих сделает вид, что сохраняет нейтралитет, хотя на самом деле тоже скрывает грязные желания».
На Большом совете постановят отправить Мартина на стодневное испытание.
Пусть временно, но его изгонят из рода.
Это означало, что власть перейдёт от прямой линии к главам боковых ветвей и вассалам.
Именно с этого начнётся настоящее падение Адальбертов.
«Но в этот раз вам не о чем беспокоиться, отец. Я создам будущее, не похожее на прежнее».
В прошлой жизни он не сумел бы изменить исход, сколько бы ни старался.
Не потому, что приложил недостаточно усилий.
Просто это было невозможно с самого начала.
Но теперь всё иначе. Его главный изъян — ниспосланное судьбой проклятие — исчез.
«Обещаю вам здесь и сейчас, отец. Все предатели закончат жалко. Та же участь ждёт и тех, кто помогал им извне. Наблюдайте за мной с небес. Я покажу вам новое будущее рода Адальберт».
Слава Адальбертов продлится ещё долгие годы.
Глядя на завершённую могилу, Мартин дал себе это обещание.
* * *
— Простите меня, молодой господин.
Пухлый старик с добродушным лицом низко склонил голову. В глазах у него стояли крупные слёзы, готовые вот-вот хлынуть наружу.
— По праву именно вы должны были стать следующим главой рода. Если бы я сумел оказать вам должную поддержку…
— Не стоит, старейшина Арен. За что вам передо мной извиняться? Я не стал главой лишь потому, что сам не соответствую требованиям. В Имперском своде сказано прямо: тот, кто не пробудил уникальную способность, не может считаться аристократом.
Такой закон действовал не только в Империи Альтерия.
То же правило существовало и в других государствах Красианского континента.
Как бы хорошо человек ни владел мечом или магией, без уникальной способности его не признавали аристократом. Следовательно, он не мог стать и главой рода.
Мартин протянул руки и сжал ладони Арена Круса, одного из старейшин главного дома.
Он смотрел на него с искренней теплотой и мягко улыбался.
— Напротив, это я должен вас поблагодарить. Именно вы настояли, чтобы мне дали шанс. Благодаря вам я получил эти сто дней.
— Но вы и сами знаете, насколько редко уникальная способность пробуждается позднее.
— Редко — не значит никогда. За последние сто лет таких людей было несколько. Мэр вольного города Акела — прямой тому пример. Почему бы мне не оказаться следующим?
— Положительный настрой похвален, но… — Арен тяжело вздохнул. — Я прошу только об одном. Тренируйтесь сколько пожелаете, но не перенапрягайтесь. Если болезнь снова обострится, покойный глава рода будет опечален.
Закончив, старейшина Арен повернул голову.
Рядом с Мартином стояла женщина с короткими золотистыми волосами, едва прикрывавшими плечи.
Синие, словно сапфиры, глаза, румяные щёки и гладкие губы делали её настоящей красавицей. Однако уверенный взгляд привлекал куда больше внимания, чем внешность.
Её звали Сиен Игрит.
Она была наследницей рода Игрит, одной из пяти боковых ветвей Адальбертов.
Сиен была старше Мартина на пять лет, но они росли вместе и относились друг к другу почти как друзья.
Несмотря на пропасть между главным домом и боковой ветвью, наедине они разговаривали без церемоний.
— На вас лежит огромная ответственность, Сиен Игрит. Помните: здоровье молодого господина превыше всего.
— Не волнуйтесь, старейшина. Я как следует о нём позабочусь.
— Хорошо. Тогда счастливого пути, молодой господин.
— Увидимся через сто дней, старейшина Арен. Я вернусь в целости.
С этими словами Мартин сел в ожидавший его дорогой автомобиль. Сиен последовала за ним.
— Отправляемся, молодой господин.
Когда они устроились на заднем сиденье, водитель осторожно обратился к Мартину.
Тот слегка кивнул.
Убедившись, что разрешение получено, водитель поднял перегородку между передними и задними сиденьями. Теперь разговор пассажиров не мог достигнуть его ушей.
Автомобиль наконец тронулся.
И в тот же миг Сиен холодно выругалась:
— Чёртов старикан. Все знают, что он предложил эти сто дней только ради собственного образа, а теперь ещё строит из себя благодетеля.
— На всём Большом совете молчал, а под конец сказал пару слов — и уже изображает преданного вассала. Если бы он правда переживал, мог бы нормально высказаться за те два дня. Согласен, Мартин?
Сиен повернулась к нему.
Но Мартин не ответил. Он лишь спокойно смотрел на неё.
«Я действительно вернулся в прошлое».
Перед глазами до сих пор стояла Сиен, которая всего месяц назад осталась преграждать путь общему наступлению Калайна, чтобы Мартин успел спастись.
Как же больно было бежать, оставляя её одну.
А когда два дня назад он снова увидел Сиен живой, его охватила такая радость, что сердце едва не разорвалось.
«Из-за меня она пережила столько бед».
С детства Сиен поддерживала Мартина, оставаясь рядом в качестве телохранительницы.
Когда его низвели до простолюдина, род Игрит принял его и дал время вернуть силы.
Когда же Мартин решил восстановить род, она без раздумий присоединилась к нему и сражалась рядом. В награду Игриты получили лишь нелепое обвинение в мятеже.
Мартин искренне сожалел об этом.
И именно поэтому твёрдо решил:
Он больше не повторит прежних ошибок.
— …Что с тобой, Мартин? У тебя вдруг лицо изменилось. Ничего не болит?
— Нет, Сиен. Я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Не волнуйся.
— Хорошо.
Услышав ответ, Сиен с облегчением выдохнула.
Но вскоре снова тихо вздохнула.
Она прекрасно понимала, насколько опасным было положение Мартина.
— Тебе нужно добиться явного результата… Иначе главой рода не стать. Если провалишься, предатели обязательно тебя выгонят. Так или иначе.
— Несомненно.
Старейшины во главе с Ареном уже открыто желали отделиться и основать собственные рода.
Трое из пяти глав боковых ветвей мечтали занять место Адальбертов.
Чтобы воплотить свои амбиции, им прежде всего требовалось избавиться от Мартина. Только тогда они могли официально унаследовать род Адальберт.
— Но беспокоиться не о чем, Сиен. Всё точно пойдёт не так, как они рассчитывают.
— Что? О чём ты?
— Скоро узнаешь.
На губах Мартина появилась широкая улыбка.
Предатели ничего не знали.
Они не догадались о его нынешнем состоянии. Не знали и о возможности, за которой он направлялся в подземелье.
«Знай они, что я оттуда вынесу, ни за что не позволили бы мне уйти».
Поэтому Мартин не сомневался:
Когда он вернётся, предатели будут лить кровавые слёзы от сожаления.
Он с нетерпением ждал этого дня.