— Что… с тобой случилось?
Арелия фон Адальберт с недоумением смотрела на залитого кровью Мартина.
Он лишь неловко улыбнулся и ничего не ответил.
Арелия вспыхнула ещё сильнее и повысила голос:
— Я спросила, почему ты довёл себя до такого состояния!
— Я забрал драконью кровь. Правда… дважды пробивать Барьер неосязаемости оказалось тяжеловато.
— Зачем ты совершил такую глупость?! Драконья кровь укрепляет лишь тело и никак не влияет на уникальную способность!
— Не беспокойтесь. Я взял её, прекрасно это понимая.
— Чего ты добиваешься? Хотя сначала ответь: нынешнее тело вообще выдержит кровь дракона? Её действие сильнее, но и боль несравнимо страшнее, чем от крови низших драконьих видов.
— К боли мне не привыкать. Не волнуйтесь.
— Какой печальный ответ.
Во взгляде Арелии проступила жалость.
Восемнадцать лет.
Пусть Мартин только что достиг совершеннолетия, он всё ещё оставался совсем молодым.
Но о боли говорил так буднично, что Арелия не решалась даже представить, какую жизнь ему пришлось прожить.
В конце концов она отказалась его останавливать.
— Обещаю: это последний раз, когда я разочаровываю вас подобным безрассудством, основательница.
Мартин спокойно снял пробку с флакона.
Драконья кровь излучала мягкое сияние, но привычного металлического запаха у неё не было.
Он запрокинул голову и выпил всё разом.
Хруст!
В ту же секунду тело захлестнула чудовищная боль.
Более слабые рёбра переломались одно за другим, мышцы то вздувались, то вновь опадали.
Каналы маны словно выкручивали мокрую тряпку, а вместе с ними сдавливало внутренние органы.
Боль была такой, что Мартин не мог даже закричать. Ноги подкосились, и он рухнул ничком.
Но и тогда из последних сил удерживал сознание.
«Если сейчас отключусь — конец!»
Эта боль означала, что тело укрепляется.
Однако стоило потерять сознание, и драконья кровь вышла бы из-под контроля. Тогда он погиб бы на месте.
Получить второй шанс и проиграть какой-то боли? Нет уж.
Неизвестно сколько времени он терпел, цепляясь за сознание.
«Кх… да когда же это…»
В миг, когда Мартин решил, что вот-вот отключится, боль наконец начала отступать.
— Ха… ха…
— Удивительно, что ты выжил.
— Я… не могу умереть. Хотя бы ради рода.
С трудом выговорив это, Мартин опёрся на ножны, как на трость, и поднялся.
Сил не осталось совсем. Руки и ноги неудержимо дрожали, и он мог снова рухнуть в любую секунду.
И всё же Мартин был доволен.
«Получилось».
Кости и каналы маны стали прочнее. Мышцы и кожа — крепче. Внутренние повреждения, терзавшие тело, полностью исчезли.
Одновременно с укреплением организма зажили и раны.
— Я всё ещё не понимаю, зачем ты это сделал. Пространственный меч от одной драконьей крови доступнее не станет.
— Драконья кровь — лишь начало. Осталось сделать ещё кое-что.
— И что на этот раз? Мне уже страшно спрашивать.
— Сейчас увидите.
Мартин закрепил ножны на поясе.
Затем закрыл глаза и пустил ману.
Но теперь было одно отличие: он одновременно извлёк силу из обоих ядер — в животе и в голове.
«Эффект и правда великолепный».
Боль никуда не исчезла.
Однако по сравнению с прежними приступами её можно было терпеть. Оставалось перейти к следующему этапу.
«Укрепить ядро маны в голове».
Во времена, когда его называли Святым Меча, фехтование Мартина в конце концов достигло пятого круга.
Уникальная способность остановилась на третьем.
Она пробудилась слишком поздно, поэтому сколько бы он ни тренировался, развитие неизбежно отставало.
«До пятого круга фехтования мне пока не добраться. Но с уникальной способностью всё иначе».
Последний, пятый круг боевого искусства требовал тела куда крепче нынешнего.
А вот уникальную способность можно было вернуть на уровень расцвета уже сейчас.
Третий круг нынешнее тело точно выдержит.
«Вперёд».
По воле Мартина мана бешено закружилась внутри тела, а затем вся устремилась к голове.
Чтобы сформировать новое кольцо.
— Безумец!
Арелия поняла его замысел и побледнела.
Но могла лишь смотреть.
Как отражение первой главы рода, она обладала силой, почти равной оригиналу. Даже оставаясь духом, могла в некоторой степени воздействовать на материальный мир.
И всё же сейчас трогать Мартина было нельзя.
— Когда закончишь, я с тобой разберусь.
Стоило вмешаться не вовремя — и он мог погибнуть.
— Откуда только взялся такой своевольный потомок…
Арелия тяжело вздохнула.
Этот юноша во всём поступал не так, как она ожидала. От одной мысли о нём начинала болеть голова.
Тем временем Мартин полностью сосредоточился на движении маны.
Тёмно-красная кровь потекла из глаз, носа, рта и ушей.
Но он не остановился.
Мана уже двигалась почти бессознательно.
Сознание Мартина коснулось озарения, которое когда-то привело его к вершине Святого Меча.
«Забыть всё».
Это было последнее понимание, обретённое в прошлой жизни.
Человек думает постоянно.
Даже во сне видит сновидения. Внутри рождаются бесконечные мысли и тревоги, затуманивающие всё остальное.
«От постоянной боли мне в голову лезло всякое».
Несколько раз он пытался покончить с собой.
Продолжал жить лишь ради одного — чтобы любой ценой сохранить род Адальберт.
Со временем лишние мысли и всё ненужное начали исчезать. В конце концов он научился хотя бы ненадолго забывать даже о своём долге перед родом.
«Действовать так, как велят воля и сердце. Обрести безграничную свободу и полностью освободить себя от всех пут».
Некогда обретённое озарение снова повело душу и тело Мартина выше.
Вспышка!
Из него хлынул золотой свет.
Ослепительное сияние окутало всё тело, и Мартин отдался огромному потоку маны.
* * *
— М-м…
— Безумец.
Едва Мартин с трудом открыл глаза, как в уши ударило ругательство Арелии.
Она даже не пыталась скрыть ошеломление.
За тысячу лет Арелия встретила немало прямых потомков. Среди них хватало таких, кого и она считала отчаянными сорвиголовами.
Но этот потомок превзошёл их всех.
— Ха-ха… Но ведь получилось.
Он отчётливо чувствовал три кольца в ядре маны в голове.
Искажение всего сущего действительно достигло третьего круга.
Мартин ещё на шаг приблизился к своей прежней силе.
И это была не единственная перемена.
Накопившиеся в теле примеси полностью исчезли, каналы маны очистились, и энергия теперь двигалась по ним гораздо быстрее.
Укрепилось и тело.
После драконьей крови разница была уже не столь разительной, но улучшение всё равно ощущалось ясно.
Арелия же продолжала отчитывать его с недовольным видом:
— Тебе просто повезло! Обычный человек умер бы несколько раз! Прорыв должен происходить естественно, когда приходит понимание. Разве ты не знаешь, чем заканчивали те, кто пытался силой вытолкнуть себя на следующий уровень?!
— Хм. Я бы не сказал, что действовал вслепую.
— Не сказал бы?
— Когда моё фехтование достигло четвёртого круга, я одновременно обрёл понимание, связанное с уникальной способностью. Просто тело тогда не выдержало бы, поэтому я намеренно от него отвернулся.
— И отложил его до сегодняшнего прорыва?
— Да.
— Такого просто не может…
Арелия осеклась и больше спорить не стала.
По всем её представлениям подобное было невозможно.
Но отрицать случившееся у неё на глазах тоже нельзя.
Она тяжело вздохнула и решила больше не пытаться понять талант Мартина.
— Само по себе то, что восемнадцатилетний юноша достиг седьмого круга, уже не укладывается в голове.
Седьмой круг был серьёзнейшей ступенью.
В любой точке Красианского континента такого человека признали бы сильным.
Даже в Империи Альтерия он без труда вошёл бы в первую сотню. Лишь достигнув подобной силы, можно было получить или удержать графский титул.
И до этой ступени добрался восемнадцатилетний Мартин. Даже Проклятие дракона не объясняло такого достижения.
Ощущая бурлящую силу, Мартин улыбнулся.
«Теперь можно открыто столкнуться со старейшинами и главами боковых ветвей».
Только Винсент Игрит и Матеус Густин находились на восьмом круге. Остальные главы ветвей и старейшины — на седьмом.
По чистым показателям Мартин сравнялся с ними.
А ещё у него оставались понимание и опыт Святого Меча.
В поединке один на один он не боялся никого. Даже если до боя не дойдёт, одной этой силы хватит, чтобы сдерживать предателей.
— Меня тревожит ещё кое-что.
— Что именно?
— За это короткое время ты несколько раз побывал на грани смерти. Пусть тебе отпущено мало лет, не слишком ли легко ты относишься к собственной жизни?
— Мне требовалось как можно скорее освоить Пространственный меч, поэтому пришлось рискнуть. Но я тоже чувствую боль и дорожу жизнью. Больше подобного не повторится.
Мартин ответил с улыбкой.
Арелия покачала головой.
Не только его сила не соответствовала возрасту. Даже держался он со зрелостью взрослого человека.
Арелия знала причину и потому не стала продолжать спор.
Но один вопрос ей хотелось задать обязательно.
— Я благодарна, что ты до конца сражаешься за род. Но зачем заходить так далеко? Стоит отказаться от рода — и тяжёлое бремя исчезнет. Здоровью это наверняка пойдёт на пользу.
— Скорее всего. Стресса стало бы меньше.
— И всё же ты намерен бороться за род, буквально сжигая самого себя. Почему? Из-за унижений со стороны других аристократов?
— Не могу сказать, что это совсем не повлияло. Но дело не только в этом.
— Тогда в чём?
— Предатели благодарны мне. Благодаря моему существованию они смогли не просто мечтать о независимости, но и нацелиться на место Адальбертов.
— Когда прямым наследником родился человек без способности, подобные мысли неудивительны.
— Да, это в каком-то смысле неизбежно. Такое происходит не только в Империи, но и во всех странах. Но я не хочу просто с этим смириться. Хочу ударить так, чтобы разбить их мечты и надежды вдребезги. И посмотреть, какие лица они состроят, когда всё потеряют.
— У меня скверный потомок.
— Боковые ветви сохранились лишь благодаря милости прежних глав рода. Старейшины занимают свои места потому, что глава им это позволил. Я объясню тем, кто забыл оказанную им благосклонность, насколько страшна цена предательства.
Мартин добавил, что стремился любой ценой освоить Пространственный меч ещё и ради авторитета будущего главы рода.
— Теперь я понимаю положение. Но впредь так не поступай. Пусть срок твоей жизни короток, талант у тебя непревзойдённый. Тебе не нужно идти на подобное безрассудство, чтобы расти быстрее остальных.
— Благодарю за столь высокую оценку.
— Слишком покладисто отвечаешь. Потому и не верится. Ладно. Попробуй Пространственный меч ещё раз. Пусть способность только на третьем круге, теперь у тебя, кажется, получится.
— Любопытно. Я тоже почему-то уверен.
Арелия говорила, что Пространственный меч станет доступен, когда Искажение всего сущего достигнет четвёртого круга.
Сейчас способность Мартина была лишь на третьем.
И всё же он не сомневался.
Интуиция подсказывала: на этот раз всё получится.
Гул.
Из четырёх колец в ядре живота и трёх новых колец в ядре головы хлынул огромный поток маны.
Вся сила устремилась к мечу, и клинок окутала ослепительная золотая аура.
Затем Мартин применил Искажение всего сущего.