Мартин посмотрел на Сиен и Адель.
Обе уже несколько раз отлетали от его ударов и выглядели совершенно измученными.
Но их взгляды по-прежнему горели.
Желание как можно скорее достигнуть седьмого круга не позволяло им сдаться.
— Люди считают седьмой круг особой ступенью. Как думаете, почему?
— Ха-а… ха-а… Обычно пространство подвластно только обладателям пространственных способностей. Но после достижения седьмого круга человек способен воздействовать на него независимо от своей уникальной способности. Поэтому седьмой круг и считают особенным.
Адель ответила даже сквозь тяжёлое дыхание.
Мартин легко кивнул.
— Верно. И в этом смысле обладатели пространственных способностей действительно необычны. Мы можем управлять пространством без отдельного постижения. Казалось бы, именно мы должны быстрее остальных достигать седьмого круга. Но в действительности всё наоборот.
— Для нас управление пространством естественно, как дыхание. Поэтому мы и не понимаем, что именно должны постичь.
— Именно, Сиен. Мы воспринимаем дыхание как нечто само собой разумеющееся. А нам предлагают обрести в нём постижение — задача до нелепости неопределённая. Поэтому многие пространственные мастера не достигают седьмого круга вовсе или делают это гораздо позже остальных.
Простой и одновременно трудный путь.
Эти слова казались несовместимыми, но именно таким был седьмой круг для обладателей пространственных способностей.
«До возвращения я тоже изрядно с ним намучился».
Поэтому Мартин прекрасно понимал обеих.
Только щадить всё равно не собирался.
— Глава, можно спросить?
— Конечно.
— Я заметила это ещё во время тренировок с главой Игритом. Моё фехтование находится на четвёртом круге, а уникальная способность — на втором. У Сиен и то и другое на третьем. Мне нужно развивать способность, а ей — меч. Есть ли смысл тренировать нас одновременно?
— Направления у вас и вправду разные. Но большого значения это не имеет. Наше фехтование изначально строится на пространственной силе. Про уникальные способности и говорить нечего. Какое бы постижение вы ни получили, оно поднимет именно ту часть мастерства, которую вы развиваете.
Несмотря на объяснение, Сиен и Адель смотрели озадаченно.
Наконец Сиен заговорила:
— Это взгляд Абсолюта десятого круга, да? Честно говоря, понять сложно.
— Ничего страшного. По ходу дела поймёте.
Едва закончив, Мартин направил на них правый указательный палец.
Всего лишь одно движение, но Сиен и Адель почувствовали, будто сердце остановилось.
И всё же не растерялись.
После недавних побоев они уже немного привыкли.
— Даже достигнув десятого круга, я считаю, что способов обрести постижение множество. У людей одного уровня сила проявляется совершенно по-разному. Но направление, к которому ведёт постижение, в итоге едино. Понять мир и слиться с ним. По крайней мере до девятого круга.
Мартин продолжил:
— Пространство каждый воспринимает по-своему. Для меня оно просто. Пространство — это свобода. Освобождение от бесчисленных ограничений, существующих в мире. Мы, способные управлять пространством, можем сбросить эти оковы быстрее всех.
Он высоко поднял правую руку.
Само по себе движение было простым, но сила собралась так плотно, словно вся мана мира втягивалась в него.
Сиен и Адель ощутили нечто совершенно новое.
Они много раз видели, как сражается Мартин, но нынешнее присутствие нельзя было описать даже словом «подавляющее».
Казалось, перед ними стоит исполин.
Мартин опустил руку.
Вспыхнуло ослепительное золото, и в пространстве отпечаталась золотая траектория.
Обычно разрыв пространства сопровождали чёрные трещины.
Но сейчас их не было видно.
Золотой след поглотил даже их.
Сиен и Адель одновременно вздрогнули.
И, едва увидев его, поняли, что такое безграничность.
На первый взгляд золотая траектория была всего лишь линией света.
Но она могла двинуться в бесчисленных направлениях и принять любую форму.
«…Вот почему он назвал пространство свободой».
«Это лишь другой взгляд. Значит, и мы способны на такое».
Тела Сиен и Адель озарились светом.
Мартин удовлетворённо кивнул.
Наконец обе ухватили постижение, ведущее к седьмому кругу.
«Интересно, в каком направлении они вырастут».
С искренним ожиданием Мартин наблюдал за ними.
* * *
Клаудия улыбнулась.
С тех пор как началась война между Севером и союзом Востока с Западом, к ней приходили только хорошие новости.
Число дворян, присягнувших первой принцессе, уже приблизилось к показателям времён расцвета её фракции.
Но особой ценности она в этом не видела.
«Мусор, прибежавший, едва положение стало невыгодным».
И всё же ради будущего следовало наращивать влияние.
Тогда после войны её долю нельзя будет игнорировать.
Но одно Клаудия могла утверждать с уверенностью.
Нынешняя ситуация радовала её сильнее всех предыдущих известий.
— Очень давно вы лично не связывались со мной, брат. Всё это время обращались так, будто меня не существует. Почему вдруг передумали?
Клаудия смотрела на полупрозрачный световой образ Рихарда.
После язвительного приветствия он на мгновение замолчал.
— Просить прощения сейчас было бы слишком бесстыдно.
— Разумеется. Поэтому говорите только о том, чего хотите. Ради чего вы удостоили меня личным вызовом?
— …Разорви отношения с домом Адальберт и присоединись к Его Величеству. Пока ты не вмешивалась, никто не станет обвинять тебя в преступлении.
— Если вам так не хватало сил, стоило связаться до начала гражданской войны. Протянуть руку только тогда, когда вас прижали настолько, что уже невозможно ничего сделать… Это не просто бесстыдство, вы совсем потеряли меру. Вы ведь понимаете, брат, насколько жалко сейчас выглядите?
Рихард тяжело вздохнул.
— Отрицать не буду. Но и ты понимаешь, Клаудия: если всё продолжится, Императорский дом и Фердинанды будут уничтожены Адальбертами.
— И?
— Если ты присоединишься, я откажусь от права наследования престола. Тогда трон немедленно перейдёт к тебе.
Слова Рихарда почти звучали мольбой.
Клаудия лишь презрительно фыркнула.
— Отказ от права наследования… Ставка крупная. Но неужели вы думаете, что сейчас она что-то для меня значит?
— …Что ты имеешь в виду?
— Если дом Адальберт победит, Фердинанды исчезнут из истории. Но Императорский дом Альтерии — нет. Я заполню пустоту, оставшуюся после Вашего Величества и вас.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Всё просто. Мне незачем переходить на вашу сторону.
Улыбка Клаудии стала шире.
А в глазах Рихарда впервые появился убийственный холод.
— Я задам один вопрос, Клаудия. Чего ты хочешь — трона или места главы рода?
Смысл был очевиден.
Трон означал, что дом Альтерия сохранится как Императорский.
Второй вариант — что он утратит корону и станет лишь обычным домом Альтерия.
— Мне подходит и то и другое. Хотя, если победят Адальберты, первый вариант, откровенно говоря, почти невозможен.
— Тебе безразлично, что оборвётся история великого Императорского дома Альтерии?!
Рихард искренне гордился историей своей династии.
Поведение Клаудии не могло не привести его в ярость.
Но она совершенно не дрогнула.
— Почему вы злитесь на меня? До этого состояния Империю довели жадность Его Величества, герцога Фердинанда и ваша собственная. Как думаете, всё зашло бы настолько далеко, если бы вы остановили гражданскую войну после уничтожения дома Клаус?
Мартин всё это время доказывал верность Империи.
Снял проклятие императора и остановил амбиции герцога Клауса.
Разгромил фракцию второго принца, заключившую союз с Югом.
Остановил объединённую армию иных народов и спас Запад от уничтожения.
Постоянно продавал припасы Востоку и Западу, помогая им поддерживать силы.
— И разве герцог Адальберт требовал огромной награды? Нет. Всего лишь попросил некоторые удобства в торговле. Но за всю эту верность получил только нож в спину.
— …Ты тоже знаешь, что Империя начала раскачиваться сразу после падения Его Величества. Как бы ни было важно подземелье, хаос из-за отсутствия одного человека — признак порочной системы. Чтобы исправить это, требовалось перестроить устройство страны.
— Это не совсем неверно. Но для великой цели важнее всего основание. Как я уже сказала, проблем не возникло бы, ограничьтесь вы домом Клаус. Но вы слишком поспешили и получили нынешний результат.
Она понимала чувства императора, герцога Фердинанда и Рихарда.
Ещё в прошлом году дом Адальберт находился в положении, при котором мог развалиться сам собой.
Естественно, им казалось, что его легко поглотить.
Но затем появился Мартин и перевернул всё.
Их нетерпение было понятно.
— Понимание, впрочем, не делает ваш поступок правильным.
— Значит… ты бросишь семью?
— А когда мы вообще заботились друг о друге как семья? Только назывались родственниками, а на деле были хуже чужих.
Рихард умолк под этим обвинением.
Клаудия продолжила без пощады:
— Не отдавай Его Величество всё внимание только вам, второй брат, возможно, не свернул бы с пути. А если бы младшего не отвергали за то, что он незаконнорождённый? С его умением ладить с людьми он мог бы наладить отношения с иными народами, и нас бы не загнали так далеко.
— …Ты пожалеешь.
— Не думаю. Даже если герцог Адальберт проиграет, сожалеть мне не придётся. И не направляйте обиду на меня. Когда виновник всего происходящего делает вид, будто жертва он, это, честно говоря, раздражает. На этом закончим. Желать вам благополучия не стану.
Клаудия отключила связь.
Из-за двери вошла ожидавшая там Ирина.
— Вы в порядке?
— Да. Я поставила всё на герцога Адальберта и не жалею. А ты, Ирина?
— Я всегда следую воле Вашего Высочества.
Клаудия поднялась и крепко обняла её.
— Спасибо. Как же хорошо, что ты рядом.
Ирина молча ответила на объятие.
* * *
— Отрицать не стану, Клаудия. Как ты и сказала, виноваты мы.
Рихард холодно смотрел на погасший кристалл связи.
— Но не думай, что на этом мы закончимся.
Он укрепился в решении.
Пусть других убивает кто угодно, но голову Клаудии он отсечёт сам.
— Ваше Высочество, это Хендрик.
— Входите.
Дверь кабинета открылась, и вошёл Хендрик.
— Его Величество зовёт вас.
— Понял.
Рихард открыл подпространство и опустил туда руку.
Когда вытащил её обратно, в ладони лежало ядро волны монстров.
Совершенно целое.
«Ещё ничего не кончено».
Глаза Рихарда блеснули ядовитой решимостью.