«Это ловушка».
Предложение Мартина было слишком заманчивым.
Именно поэтому Матеус фон Густин не сомневался: перед ними сладкий яд.
Но даже понимая это, полностью проигнорировать приманку он не мог.
«Он ударил точно в самое заветное желание старейшин».
Ни для кого не было тайной, что Арен Крус, Мариус Проталь и Ориана Флоренс мечтают получить собственные земли и стать настоящими аристократами.
Поэтому главы боковых ветвей пообещали им: кто бы ни занял место главы Адальбертов, часть владений главного дома будет выделена старейшинам.
Уже этого хватило, чтобы те без колебаний вступили в союз.
А Мартин прямо положил перед ними владения Русталей.
Старейшины не могли не дрогнуть.
Наблюдая за ними, Матеус с мрачным лицом прикрыл глаза.
«Если так пойдёт дальше, союз старейшин с главами боковых ветвей распадётся».
— Вы говорите серьёзно, наследник?
Вопрос задал Оливер фон Виттенфельд.
Матеус вынырнул из размышлений и снова посмотрел на Мартина.
— Как я могу шутить в Зале Белого Дракона, да ещё во время большого совета? Можете не сомневаться в моих словах.
— Даже если так, распоряжаться владениями Русталей ты пока не вправе. Согласно законам знати, земли мятежной боковой ветви переходят главному роду. Стань ты главой — другое дело. Но сейчас решать их судьбу по своему желанию не можешь.
— Нынешний я — не могу. Будущий — вполне. Раз уж мы все собрались, не возведёте ли меня сегодня в главы рода? Тогда проблема исчезнет сама собой.
Мартин с невозмутимым видом обернул слова Оливера против него.
Тот поморщился и вынужден был уклониться.
— В такую смуту нельзя с ходу решать столь важный вопрос. Полагаю, и сам наследник хочет занять место главы с благословения всего рода.
— Именно в смутное время нужен тот, кто задаст ясное направление. И этим человеком должен стать глава Адальбертов.
— Это…
— Но успокойтесь. Торопить присутствующих я не собираюсь.
Мартин ответил неторопливо.
Оливер, которого он выставил беспомощным перед всем залом, сумел сохранить спокойное лицо.
Но не удержался и крепко сжал кулак.
Мартин мысленно усмехнулся и продолжил. Следующие слова прозвучали как взорвавшаяся бомба.
— Как я уже говорил, господин обязан вознаграждать вассалов и членов боковых ветвей, которые доказали верность и совершили достойные деяния. Поэтому у меня есть одна претензия к прежним главам рода. Они слишком долго пользовались боковыми ветвями, ничего не отдавая взамен.
Онемели все — и сторонники Мартина, и его противники.
Главы трёх великих родов, включая Адальбертов, фактически обладали властью монархов.
Даже осторожный намёк на их ошибки мог вызвать политический скандал.
Мартин же высказался прямо.
«Самоуверенности ему не занимать».
Винсент тихо усмехнулся.
В обычной ситуации кто-нибудь непременно возразил бы.
Но теперь никто не решился.
Мартин уже прочно утвердился как наследник.
Придираться к нескольким словам, брошенным человеком с таким положением, было бы не смелостью, а безрассудством.
«Он даже так умеет подчёркивать собственную власть. И правда рождён стать главой».
Винсенту становилось всё интереснее, как Мартин распорядится старейшинами и остальными ветвями.
— Род Адальберт правит континентом уже тысячу лет. За это время появилось и исчезло множество боковых ветвей, и все они служили главному дому. Поэтому мне жаль, что, обладая огромной силой, их главы всё равно терпели пренебрежение лишь из-за своего происхождения.
Это было прямо закреплено в дворянском праве.
Главам боковых ветвей трёх великих родов запрещалось получать титул выше графского.
Они могли наделять других ненаследственными титулами, но не имели права основывать собственные боковые ветви.
«Неполноценная знать».
Каждый глава ветви хотя бы раз слышал эти слова.
Из-за их силы мало кто решался открыто проявлять презрение, но унижение от этого не исчезало.
— Поэтому я и даю вам возможность изменить положение. Уничтожьте ядро. Тогда я непременно исполню всё обещанное.
Мартин по очереди посмотрел на Матеуса, Оливера и Вильгельма.
Затем перевёл взгляд на старейшин Арена, Мариуса и Ориану.
В глазах каждого отражались сложные чувства.
«И всё-таки лучше раскола ничего нет».
Мартин добился желаемого.
Арен и Мариус уже смотрели на Ориану с почти неприкрытой враждебностью.
Наверняка решили, что она помогла Мартину в обмен на владения Русталей.
Даже сами Арен и Мариус теперь стояли чуть дальше друг от друга.
Расстояние было едва заметным, но ясно показывало: вчерашние союзники превратились в соперников.
«Вы тоже не исключение».
Главы боковых ветвей мечтали занять место главы Адальбертов.
Но их мечта могла осуществиться лишь при одном условии — если Мартин будет признан недостойным этого места.
В прошлой жизни, после его изгнания и превращения в простолюдина, они яростно боролись между собой за власть.
Однако то прошлое уже исчезло.
Теперь законным путём им до трона не добраться.
Оставался только мятеж.
Но после того, как Вальдемар фон Русталь был уничтожен почти без сопротивления, выступить решился бы не каждый.
И тут перед ними появился новый путь.
Что они сделают ради единственного приза — объединятся или начнут соперничать?
«Как бы ни поступили, выиграю только я».
Мартину хотелось прямо сказать: «А теперь перебейте друг друга».
Но он удержался.
* * *
Мартин объявил, что на следующем заседании решит, как распределить силы внутри подземелья.
На этом первый день большого совета завершился, и все разошлись по предоставленным комнатам.
Сам Мартин остался в Зале Белого Дракона один.
Ему предстояло закончить ещё одно дело.
— Ты уже всё увидел. Пора выходить, не находишь?
Он посмотрел точно в одну точку.
В воздухе вспыхнуло синее пламя, и пространство задрожало.
Из пустоты появился мужчина.
Его золотые волосы отливали красным, глаза были янтарными. Красивое лицо украшала озорная улыбка.
По внешности он ничуть не уступал Мартину, которого считали одним из первых красавцев Империи Альтерия.
«Хотя куда сильнее впечатляет его сила».
Одного взгляда на него хватало, чтобы представить пламя.
Кристиан Хаверц.
Тридцатичетырёхлетний авантюрист класса A, достигший седьмого круга.
За выдающиеся способности и заслуги Гильдия авантюристов даровала ему прозвище Огненный Драконий Меч.
— Надо же. Вы сразу определили, где я стою. Всё-таки глаза мастера пространства обмануть трудно.
— Если бы я не нашёл тебя, заранее зная, что ты поблизости, следовало бы отказаться от места наследника. Но и ты впечатляешь. С помощью пламени преломил воздух и полностью скрыл тело.
— Так, дешёвый трюк.
— Технику, которая обманула старейшин главного дома и глав боковых ветвей, дешёвым трюком не назовёшь. Скорее чудом мастерства.
Конечно, отчасти Кристиану помогла их беспечность.
Кому пришло бы в голову, что на большом совете, куда допускались только Адальберты и их ветви, прячется чужак?
— Ха-ха. Благодарю за похвалу, наследник.
— Я лишь сказал правду. Ну и как впечатления? Ты стал первым посторонним, увидевшим большой совет Адальбертов изнутри.
— Ваш талант, наследник, без сомнения входит в число редчайших за всю историю континента. Но теперь я понял, что страшны вы не только талантом.
— Я? Почему?
— Вы выставили владения Русталей приманкой и пошатнули отношения между старейшинами и главами ветвей. Конечно, они понимают, что это попытка рассорить их. Но много ли людей сумеют подавить жадность, когда перед глазами лежит настолько желанный приз?
Мартин с улыбкой посмотрел на Кристиана.
Тот не отвёл глаз.
— Глядя на всё это, я подумал, что люди везде одинаковы. Интересы переплетаются — и начинается одно и то же.
— Скорее это показывает, насколько разложился наш главный дом. У Фердинандов или Клаусов подобное невозможно.
— Их главы входят в число сильнейших не только Империи Альтерия, но и всего континента. Кто хочет жить, сам знает, когда пригнуться.
— Это правда.
Улыбка Мартина стала шире.
В прошлой жизни он лишь слышал о Кристиане и никогда не встречался с ним лично.
Говорили, что тот лёгок в общении, и слухи оказались верны.
За огромной силой скрывался открытый человек, с которым было удивительно просто разговаривать и которому хотелось доверять.
— Раз ты откликнулся на мой призыв, значит, готов стать вассалом рода Адальберт?
— Хм. Точнее будет сказать, что я рассматриваю вас как одного из возможных господ.
— Не слишком ли ты откровенен?
— Я человек востребованный. Предложений занять высокое место и присягнуть кому-нибудь набралось больше десятка. Все отклонил. Знаете почему?
— Потому что хочешь стать землевладельцем.
— В точку. Моя единственная мечта — получить собственные земли. А вот связывать себя навсегда с чужим родом я не хочу.
— Но отдать владение человеку, которого впервые увидел сегодня, тоже странно. Получив землю, ты станешь независимым правителем. На каком основании мне тебе доверять?
— Согласен. Нам необходимо сначала выстроить доверие.
— Именно. Поэтому на некоторое время я хочу видеть тебя вассалом Адальбертов. К слову, у меня много карт. Если докажешь верность, смогу вознаградить тебя чем угодно.
— Хм. Разве у вас есть что-то кроме владений Русталей?
— А ты уверен, что только они могут оказаться в моих руках?
— …Собираетесь уничтожить ещё одну боковую ветвь?
— Кроме боковых ветвей хватает тех, кого пора убрать.
— Ого. Не слишком ли много вы рассказываете человеку, с которым едва познакомились?
— Чтобы привлечь мастера твоего уровня, нужно показать серьёзность намерений. Иначе как ты сможешь довериться мне?
— Благодарю за высокую оценку. Но владений, о которых вы говорите, пока не существует. Завлекать человека несуществующим товаром — дурной тон.
— Совсем уж несуществующим его не назовёшь. Земли Русталей уже у меня в руках.
— Это верно. Ваши намерения я понял. Но у меня есть ещё одно условие, о котором я не говорю публично.
— Какое?
— Человек, которому я присягну, должен быть сильнее меня.
— Условие и правда непростое.
Землевладельцы почти всегда были сильными воинами, но даже среди них мастеров седьмого круга встречалось немного.
Что уж говорить о восьмом.
Требование Кристиана было крайне высоким.
— Он обязан превосходить тебя числом кругов? Или достаточно просто победить?
— Подойдёт любой вариант… Но звучит так, будто вы уверены, что справитесь со мной.
— Тут ты понял совершенно правильно.
Мартин охотно кивнул.
— Если я выиграю, ты станешь вассалом Адальбертов… Такое условие выполнить легко.
Он улыбнулся, окончательно ставя точку в разговоре.