Старейшины Арен Крус и Мариус Проталь.
Матеус фон Густин, Оливер фон Виттенфельд и Вильгельм фон Пезекс.
Два старейшины главного дома и трое глав боковых ветвей собрались в комнате Арена.
Но даже когда пришли все пятеро, в помещении стояла тишина.
Они не были глупцами и прекрасно понимали: предложение Мартина должно разрушить их союз.
И всё же выбросить его из головы не получалось.
Слишком привлекательной оказалась приманка.
Собственное владение и независимость — для старейшин.
Независимость и повышение титула — для глав боковых ветвей.
Возможность исполнить заветное желание внезапно оказалась совсем рядом. Неудивительно, что каждый цеплялся за неё.
Сильнее всех колебались старейшины.
Глав боковых ветвей могли втайне считать знатью второго сорта, но они всё равно оставались наследственными землевладельцами.
В Империи было не так много аристократов, чьи силы превосходили их рода, поэтому в лицо ими почти никто не пренебрегал.
Положение старейшин отличалось.
Лишь прежний глава рода даровал им титулы, причём ненаследственные.
Их отчаяние было несравнимо сильнее.
— Появилось новое предложение, поэтому прежняя сделка потеряла смысл. Спрошу ещё раз. Что вы можете дать нам теперь?
Арен первым нарушил молчание и по очереди оглядел глав ветвей.
Мариус ничего не сказал, но лёгким кивком поддержал его.
— Невероятная наглость, старейшина Арен. Даже если ты уничтожишь ядро, неужели веришь, что наследник покорно отдаст тебе земли? Он лишь пытается разрушить наш союз!
— И это не единственная проблема. Пока вы будете искать ядро в огромном подземелье, придётся бесконечно сражаться, а значит, потери окажутся тяжёлыми. Не понимаю, зачем поддаваться на настолько очевидную уловку.
Оливер и Вильгельм возмущённо смотрели на него.
Арен встретил их взгляды с безразличным лицом.
И в тот же миг особенно ясно почувствовал пропасть, которую уже невозможно было преодолеть.
— Вы и сами понимаете, насколько нынешнее положение отличается от того, что было при заключении союза.
Когда прежний глава умер и состоялся первый большой совет, их замысел выглядел просто.
Сначала лишить Мартина дворянства, превратить в простолюдина и изгнать из рода Адальберт.
Затем главы боковых ветвей начнут соперничество за главный дом, а проигравшим позволят стать независимыми.
Часть земель главной линии будет выделена старейшинам, чтобы те тоже стали землевладельцами.
На этом и держалось их соглашение.
Но Мартин пробудил уникальную способность, и план пошёл прахом с самого начала.
После уничтожения Вальдемара фон Русталя от него и вовсе ничего не осталось.
— Того, кто сейчас выступит против наследника, ждёт гибель. Как Вальдемара фон Русталя. Вы это понимаете и всё равно хотите занять место главы?
При упоминании Вальдемара взгляды Оливера и Вильгельма стали свирепыми.
Но ни один не решился возразить.
Матеус, до сих пор молча слушавший, закрыл глаза и тоже уклонился от ответа.
Арен продолжил:
— И мы, и вы уже потеряли расположение наследника. Но у вас многое есть. Вы можете некоторое время понаблюдать, а затем выйти из игры, почти ничего не потеряв.
— Мы же рискуем всем, — подхватил Мариус. — У нас есть только должности старейшин главного дома и титулы, которые закончатся вместе с нашей жизнью.
— Пустая мишура. Стоит наследнику стать главой, и всё это может исчезнуть в один день. Если вы по-прежнему хотите, чтобы мы рисковали, разве не должны предложить больше?
— Я согласен с Ареном. Разве справедливая сделка выглядит иначе?
Оливер и Вильгельм промолчали.
Разница в положении стала слишком очевидной. Какими словами можно убедить старейшин продолжать прежнее сотрудничество?
Тогда впервые заговорил Матеус.
— Арен, но и тебе есть за что отвечать.
— Что вы хотите сказать, Матеус?
— С чего вообще началась нынешняя беда? Ты дал наследнику сто дней. Всего лишь хотел показать окружающим, какой ты великодушный человек.
— Да, первым это предложил я. И что с того? Вы все с радостью согласились. Даже Винсент фон Игрит.
Виноваты все.
Арен ответил немедленно, и Матеус кивнул.
Винсент поддержал предложение, потому что искренне хотел дать Мартину шанс.
Остальные главы и старейшины — чтобы потом унизить его окончательным поражением.
Сам Матеус тогда не высказывался вовсе. Раз он выбрал роль наблюдателя, теперь не мог возложить всю вину на одного Арена.
— Наследник использовал тот шанс как опору и обрёл нынешнюю власть. Твоя роль в этом была самой большой: именно твоё предложение приняли. Поэтому теперь ты и пытаешься спрятаться, верно?
Арен промолчал.
— Вот только в сердце наследника для тебя, похоже, места нет.
Взгляд старейшины стал острым.
— Что это значит?
— Если бы наследник действительно ценил тебя, рядом с ним сейчас находилась бы Ориана?
— Это…
— Ты сам только что сказал: даже если мы отступим, больших потерь не понесём. Наследник может нас ненавидеть, но пока мы не совершим глупость вроде Вальдемара, расправиться с нами без причины он не сумеет. А вы с Мариусом — другое дело. Думаешь, он оставит в покое людей, которые предали последнюю волю его отца?
— Матеус фон Густин!
При любых обстоятельствах Арен умел сохранять невозмутимость до конца.
Но на этот раз сдержать гнев не смог.
Он с силой оттолкнулся от пола.
В правой руке уже был меч, клинок молнией устремился вперёд.
Арен не вложил в удар ману и не поднял ауру.
Однако и простой стали хватило бы, чтобы убить человека.
И всё же последний шаг он сделать не смог.
У самого горла уже остановился меч Матеуса.
Продолжи Арен движение — клинок пронзил бы ему шею.
— Успокоился? Если ещё не выпустил гнев, я готов принять тебя как следует.
Матеус говорил совершенно спокойно.
Арен молча убрал меч в ножны.
Ярость заставила его обнажить оружие, но разницу в силе он понимал.
Матеус фон Густин вместе с Винсентом был одним из двух глав ветвей, достигших восьмого круга.
— Жаль играть по замыслу наследника, но после утраты доверия продолжать союз невозможно. Пусть каждый род ищет ядро самостоятельно.
С этими словами Матеус поднялся.
Оливер и Вильгельм последовали за ним.
— И что теперь делать, старейшина Арен?
— Нам тоже нужно сосредоточиться на поисках ядра. Остальным займёмся после.
— На старости лет нам выпало немало хлопот.
— День исполнения мечты близок. Такое можно вытерпеть.
— Согласен. Но я не успокоюсь, пока не проучу тех, кто сам остаётся знатью второго сорта, а строит из себя невесть кого.
— Обдумаем и это.
Глаза Арена и Мариуса сверкнули.
Как бы они ни говорили о сотрудничестве, в итоге двое всё равно становились соперниками.
Оба прекрасно это понимали.
Замысел Мартина сработал безупречно.
* * *
На западной окраине Барехайна возвышалась гора Эллот.
Мартин стоял там напротив Кристиана Хаверца.
Признанный всем континентом авантюрист класса A улыбался так беззаботно, что его трудно было принять за тридцатичетырёхлетнего мужчину.
Скорее он напоминал озорного мальчишку.
— Вы уверены? Даже ради наследника Адальбертов я поддаваться не стану.
— Лучше бы тебе самому потом не пришлось со слезами просить меня остановиться.
— Такого точно не случится.
— Посмотрим.
— За тридцать четыре года я понял одну вещь. Иногда, чтобы узнать ответ, совсем не обязательно пробовать.
— А иногда человек слишком уверен в себе и получает хорошую трёпку.
Мартин не уступал ни в одной реплике.
Кристиан понял, что спорить бесполезно, и сразу поднял ману.
Вокруг вспыхнуло синее пламя, похожее на северное сияние.
Мартин тоже вытянул силу из ядер в животе и голове. Его окутала золотая энергия.
— Меч доставать не будете?
— Я собирался спросить то же самое.
— Я силён и без меча. А вы, наследник, всю жизнь посвятили фехтованию. Раз уж мы решаем всё поединком, лучше сражаться честно.
— Сначала проверю твоё мастерство. Если окажется достойным, тогда и обнажу клинок.
— Что?
— Мне любопытно, стоишь ли ты того, чтобы я достал меч.
— Не думал, что вы настолько хорошо умеете задевать людей. Уверяю: ещё пожалеете, что вышли против меня без оружия.
— Надеюсь.
Едва Мартин закончил, широкая завеса пламени сжалась в огненные сферы размером с кулак.
Их было почти сотня.
Кристиан вытянул левый кулак.
По его воле сферы оставили в воздухе длинные хвосты и обрушились на Мартина.
Мартин тяжело выдохнул и сжал правый кулак.
Следуя дыхательной технике Рукопашного искусства Лотара, он собрал в руке ману и ударил изо всех сил.
Одновременно применил Искажение всего сущего, искривляя пространство.
Золотой поток, в который была вплетена суть Пространственного отталкивания рода Игрит, закружился смерчем.
Он мгновенно смёл огненные сферы.
Но радоваться Мартин не стал.
Рассеянные искры задрожали и превратились в крошечные точки.
Сила каждой почти не уступала прежним шарам.
А количество возросло настолько, что огненные точки полностью окружили Мартина.
«Какая точность управления маной».
С мечом в руках он ещё мог бы повторить подобное, но голыми руками столь тонкое управление ему не давалось.
Ни Рукопашное искусство Лотара, ни Искажение всего сущего не отличались особой изящностью.
Но это было единственным преимуществом Кристиана.
Испытание Арелии уже научило Мартина:
важен поток.
«Сокрушу всё одним ударом».
Он вытянул левый кулак.
На этот раз вперёд хлынул ещё более мощный золотой поток, снова усиленный принципом Пространственного отталкивания.
Когда золото столкнулось с пламенем, ударная волна вспахала землю.
Поднявшаяся пыль закрыла небо.
Место сражения превратилось в развалины, но Мартин и Кристиан остались стоять невредимыми.
— Надо же. Сочетание уникальной способности с рукопашным искусством и правда страшное. Когда встречу тех, кто говорил, будто вы умеете только махать мечом, непременно дам каждому по затрещине. С таким мастерством рук — и глаза у них для украшения?
— Адальберты — сильнейшая школа фехтования на континенте. Хорошо владеть мечом в нашем роду не достижение, а само собой разумеющееся. Чтобы тебя по-настоящему признали, нужно преуспеть ещё хоть в чём-нибудь.
— Вот уж великий род… Так что скажете? Всё ещё собираетесь биться со мной без меча?
Вместо ответа Мартин открыл подпространство.
Из него показался Кайзен.
Только тогда Кристиан удовлетворённо кивнул.
Синее пламя собралось кольцом, пространство исказилось.
Из разрыва высунулась рукоять двуручного меча, и Кристиан резко вытащил его наружу.
— Всё-таки авантюрист класса A. Воздействовать на пространство одним пламенем — впечатляет.
— Да бросьте. Разве с седьмого круга на такое способен не любой? Хотя вам, мастеру пространства, этого, наверное, никогда не понять.
— Пожалуй.
Начиная с седьмого круга человек мог воздействовать на пространство через собственное боевое искусство или уникальную способность.
Конечно, с настоящим пространственным направлением это не сравнить. Для прямых Адальбертов и боковых ветвей подобное преимущество почти не имело значения.
— Продолжим?
— С удовольствием.
Золотые потоки и синее пламя одновременно хлынули во все стороны.