Ядром фракции второго принца были, разумеется, Теодор Альтерия и Николас фон Ройс.
Стоило вывести из строя хотя бы одного из них — и вся структура неизбежно рушилась.
Так и произошло.
Когда Теодора захватили Сиен и Адель, а Николас пал от руки Мартина, оставшиеся в живых немедленно сдались.
Теодора и других высокопоставленных дворян должны были судить в столице. Сопровождение пленных взяла на себя Клаудия.
— …Я многое хотел бы сказать, но начну с этого. Благодарю, что оставил моего младшего брата в живых, наследник.
Рихард Альтерия склонил перед Мартином голову.
Тот некоторое время смотрел на него без всякого выражения, а затем ответил:
— Поднимите голову. Вы ведь понимаете, что я пощадил его не ради вас, Ваше Высочество. Поэтому благодарить меня не за что.
Теодора действительно взяли живым, но на этом всё.
Как только он окажется в столице, его передадут суду и, скорее всего, приговорят к смерти.
— И всё же я благодарен. По крайней мере, перед его смертью мне удастся ещё раз с ним поговорить.
— Поговорить… Не уверен, что это хорошая мысль. С его стороны подобное может показаться насмешкой. Как ни крути, второй принц всю жизнь испытывал к вам комплекс неполноценности.
— Ха-а…
Рихард бессильно вздохнул.
Мартин без колебаний попал в самое больное место.
— И всё же он мой брат. Я хочу хотя бы немного услышать его настоящие мысли. Хорошо, что теперь у меня появилась такая возможность.
Мартин лишь пожал плечами.
Каждый волен думать как хочет.
Раз Рихард видел ситуацию именно так, спорить с ним не имело смысла.
Проще было оставить всё как есть.
Понаблюдав за Мартином, первый принц сменил тему.
Он не хотел продолжать неприятный разговор, но и следующий вопрос нельзя было обойти.
— Не представляю, сколько раз ты ещё заставишь меня удивиться.
— О чём вы?
— Достичь восьмого круга в восемнадцать лет — уже беспрецедентно. Но девятый в девятнадцать…
Рихард смотрел на Мартина с явным недоумением.
Он лишь недавно сам достиг восьмого круга и сравнялся с ним, а спустя несколько месяцев пропасть между ними снова раскрылась.
Даже для обладателя выдающегося таланта это казалось невозможным.
— Мне повезло.
Мартин усмехнулся и пристально посмотрел на лицо Рихарда.
Тот спокойно выдержал взгляд.
— Перед моим дедом ты заявил, что будешь сопротивляться до конца. Когда я впервые услышал об этом, решил, что это юношеская самонадеянность.
— Вполне понятно. Каким бы выдающимся ни был талант, он ничего не значит, пока человек не достигнет десятого круга.
Остановить Абсолюта десятого круга способен лишь другой Абсолют.
На Красианском континенте это считалось непреложной истиной.
— Все считают, что и ты, и я когда-нибудь достигнем десятого круга. Но я думал, на это уйдёт хотя бы лет десять. Теперь же не удивлюсь, если ты станешь Абсолютом уже в следующем году.
— В следующем году… Хотелось бы. Тогда исчезнет большая часть моих проблем.
— Значит, став Абсолютом, ты сразу сможешь противостоять дому Фердинанд и императорской семье? Смелости тебе не занимать. Впрочем, ты уже заслужил право говорить такое.
Лицо Рихарда постепенно стало бесстрастным.
Инстинкт предупреждал: нынешний Мартин чрезвычайно опасен.
Рихард и сам с этим соглашался.
Тот почти наверняка станет угрозой в будущем.
Будь его воля, он избавился бы от Мартина как можно скорее.
«Если бы дед не дал ему этот шанс, я бы уже действовал».
Но Карл фон Фердинанд лично пообещал, что займётся Мартином и родом Адальберт лишь после падения дома Клаус.
Пока герцог не изменил решения, открыто выступать против Мартина было опасно.
Хотя бездействовать Рихард тоже не собирался.
— Теперь, когда фракция второго принца уничтожена, ты и Клаудия сможете отправиться на юг.
— Как раз об этом я и хотел поговорить. Я стал сильнее, но главный дом и весь Север понесли серьёзные потери. Особенно пострадали земли вокруг вольного города Акела. Поэтому некоторое время я собираюсь сосредоточиться на внутренних делах.
— Может, лучше сказать прямо? Ты ждёшь, пока мы и дом Клаус уничтожим друг друга.
— Да бросьте. Ничего подобного. Чтобы вмешаться в дела императорской семьи, я должен действовать вместе с первой принцессой. Но после поражения в первой битве её силы тоже понесли огромный ущерб. Прежде чем отправляться на далёкий юг, нужно дождаться, пока её войска полностью восстановятся.
Оба прекрасно понимали правду.
Род Адальберт никогда не отправится на юг.
Перед Мартином открывалось идеальное будущее, в котором дом Фердинанд и дом Клаус взаимно истощат друг друга.
Не было ни единой причины вмешиваться первым.
— Пока ты спокойно восстанавливаешь силы на Севере, мы мешать не станем. Но если попробуешь захватить другие земли, разговор будет иным.
— Бессмысленными авантюрами я заниматься не собираюсь.
Мартин говорил непринуждённо.
Если силы сторон равны, удар по оставленному без защиты дому имеет смысл.
Но теперь всё было иначе.
Выжить можно было лишь одним способом — одолеть Карла фон Фердинанда.
Мартин это понимал и не собирался без причины провоцировать врага.
«Скорее уж проблема в нём самом».
В отличие от деда, стремившегося к честному противостоянию, Рихард мог пойти на любую уловку.
— Хорошо. Тогда последняя тема… Поздравляю: скоро ты займёшь Трон Белого Дракона. В следующий раз мне уже придётся обращаться к тебе на «вы».
— Надеюсь, этот день наступит как можно скорее.
Рихард улыбнулся.
На этом он завершил связь, и Мартин остался в кабинете один.
Тук-тук.
Почти сразу раздался стук в дверь.
— Это я, наследник.
— Входите.
Услышав голос Клаудии, Мартин ответил без промедления.
Дверь открылась, и она вошла с напряжённым лицом.
«Похоже, она приняла какое-то серьёзное решение».
Что могло заставить её так собраться?
Мартин одновременно почувствовал любопытство и тревогу.
* * *
Клаудия села напротив Мартина.
— Не стану ходить вокруг да около. В этом нет смысла.
— С таким вступлением у меня даже сердце забилось быстрее.
— Понимаю, что это шутка, но с таким лицом она не работает. В любом случае вопрос у меня один. Вы намерены отделиться от Империи, наследник?
Мартин замолчал.
Он посмотрел на неё с откровенным недоумением.
Клаудия и до этого выглядела серьёзной, а теперь, встретившись с ним взглядом, даже не дрогнула.
— Вы случайно не ударились головой?
— Я спрашиваю совершенно серьёзно.
— Даже так… Задавать подобное настолько прямо всё же не стоит.
— Вы сами заявили, что не склонитесь перед угрозами императорской семьи и дома Фердинанд. Если не собираетесь добровольно отдать им свой род, у вас остаётся лишь независимость. Разве я не права?
— В самих рассуждениях ошибки нет… Но признать это в присутствии члена императорской семьи как-то неловко.
Нельзя же с гордостью заявить прямой наследнице императорской крови о намерении поднять мятеж.
Но раз Клаудия заговорила настолько открыто, отрицать очевидное не имело смысла.
— Всё равно я уже потеряла ценность. Я не просто проиграла брату Теодору, но и не смогла исправить поражение. Вся слава досталась вам — тому, кто его одолел.
— Вы вините меня?
— Ни в коем случае. Благодаря вашей уступке я получила шанс прославить своё имя. Но сама глупо его растеряла. Как после этого обвинять вас? Мне не нравится лишь то, что ждёт меня дальше.
— И что же вас ждёт?
— С тех пор как император очнулся, он всё время склонялся к старшему брату. Мою фракцию удавалось удерживать только потому, что он обещал всем равные возможности. Теперь же шанс занять трон исчез окончательно.
— Значит, фракция неизбежно распадётся.
— Да. Как только война закончилась, все покинули владение Морлок и направились на юг. Хотят как можно скорее примкнуть к старшему брату и заслужить награды.
Клаудия говорила спокойно.
Она не собиралась осуждать дворян.
Они тоже лишь пытались выжить.
— Теперь у меня не осталось ничего, кроме титула принцессы. Но старший брат вряд ли просто оставит меня в покое.
— Всё-таки вы были его соперницей…
— Именно. Вероятно, меня отправят в какую-нибудь пограничную глушь и заставят прожить там всю жизнь. Никому не нужной, забытой, в одиночестве. А может, используют для политического брака и выдадут за человека, которого я не выбирала.
Мартин не мог с ней спорить.
И то лишь потому, что характер у первого принца был сравнительно мягким.
Многие императоры прошлого попросту убивали соперников.
— Я лучше умру, чем соглашусь на такую жизнь. А если всё равно придётся погибнуть, то хочу сопротивляться до конца.
— Ваши чувства понятны. Но какое отношение это имеет к моей независимости?
Мартин спросил с таким лицом, будто совершенно ничего не понимал.
На деле он уже примерно догадался, чего она хочет.
— Если отделитесь только вы и род Адальберт, всё закончится созданием королевства.
— Иначе и быть не может. Чтобы провозгласить империю, нужно контролировать не меньше трёх входов в подземелье.
— Но если вы объединитесь со мной, то станете частью императорского рода. Даже создав в будущем королевство Адальберт, вы получите право претендовать на другие входы. Причём с законным основанием.
Глаза Клаудии ярко блеснули.
Глядя на неё, Мартин неожиданно почувствовал давление.
Не из-за разницы в силе — причина была глубже.
— Поэтому я предлагаю вам стать моим супругом, наследник. Если мы свяжем судьбы, у вас появится законное право захватывать другие земли Империи.
Клаудия произнесла это прямо.
Мартин приоткрыл рот.
Он ожидал нечто подобное, но не думал, что предложение прозвучит настолько откровенно.
Клаудия прикусила губу.
«Так будет правильно».
Чем превратиться в безымянную принцессу, лучше сделать собственного мужа императором.
Она напряжённо ждала ответа Мартина.