*Щёлк.*
Намордник соскользнул. Ева подняла глаза, избавившись от удушающего давления.
Перед ней кто-то стоял. Надзиратель. Высокий, но ещё «зелёный» — она это чувствовала. Внешне он казался взрослым, но по физическому возрасту был ещё совсем юн.
Она повидала немало людей, а потому могла определить это интуитивно. Человек перед ней, скорее всего, ещё не достиг совершеннолетия. Его тело просто выросло быстрее разума, который за ним не поспевал.
«Бедняжка. Ему предстоит прожить ещё так много лет, и все их он проведёт, погрязнув в страданиях. Я должна помочь ему».
— Мне нужно кое-что сказать...
— Секунду. Да почему эта штука не мылится?
Он тёр сетчатую мочалку друг о друга с таким видом, словно она его лично оскорбила. Ева послушно ждала.
Теперь, когда она снова могла говорить, подождать ещё немного не составляло труда. Стоило завязать разговор, и всё будет кончено.
— О, пошло дело. Я Захад. Можешь звать меня просто Захадом, без лишних формальностей.
На мочалке наконец взбилась пена. Стоявший перед ней мужчина протянул её вперёд:
— Хочешь поговорить, пока моешься? Ты не против?
— ...Да.
Она медленно провела ею по своей коже.
— ...М-м.
У Евы вырвался тихий, невольный стон. Странное ощущение.
Старая, въевшаяся грязь начала сходить. Мягкая мочалка нежно скользила по её огрубевшей коже.
Казалось, будто её тело, до этого медленно гнившее, теперь пробуждалось. Ева неторопливо мылась.
Мир обретал покой в смерти, но умирать было ещё слишком рано. Ей следовало постепенно смыть с себя всю гниль, чтобы спасти как можно больше людей от страданий, именуемых жизнью. Чтобы принести спасение жалкому человеческому роду, который продолжал грезить о своих бессмысленных чудесах.
«Терпи боль. Глупому человечеству нужен мудрый учитель».
— Приятно?
— ...Да.
Ева ответила не задумываясь, но тут же осеклась. Её руки замерли.
Прежде чем начать разговор, она хотела спросить. Ей было любопытно.
«Зачем он это делает? Он надзиратель, а мы преступники».
— Зачем ты убрался в камере?
— Потому что там было грязно.
— ...И зачем ты моешь преступников?
— Если мне всё равно придётся на них смотреть, я бы предпочёл, чтобы они были чистыми.
— ......
«Что? Что это вообще за ответ?»
Ева опустила плечи. Она почувствовала себя глупо из-за того, что так сильно напряглась.
Но это не имело значения. Главное — завязать разговор. Она начала издалека, обратившись к нему тихим шёпотом:
— Захад. Ты когда-нибудь чувствовал, что в жизни нет абсолютно никакого смысла?
— Вообще-то да, бывало.
— ...?
— Ну, в конце концов, когда ты умираешь, всё исчезает. Верно?
— То есть... да, но... — Ева захлопала глазами. — Это правда, но...
— Тебе стоит получше потереть вот там, с внутренней стороны.
— О. Да.
Ева послушно потёрла указанное место, а затем снова подняла голову. Постойте... «о, да» — это ведь совсем не тот ответ, который она должна была дать, верно?
Она спросила снова, на этот раз придав своему голосу чуть больше твердости:
— Ты думаешь так же, и всё же... почему ты решил продолжать жить? Я не понимаю, зачем тратить силы на то, что не имеет смысла.
— Чтобы получать удовольствие.
— Получать удовольствие?..
— Все эти мгновения в любом случае исчезнут. Поэтому я живу, чтобы насладиться ими ещё немного, пока могу. Это опыт, который я не смогу прочувствовать после смерти. Если все мы рано или поздно умрём, я бы предпочёл испытать то, что другим так и не удалось.
— ...?
«Нет, то есть это не то чтобы неверно, но...»
— ...Радость от жизни ничтожно мала по сравнению с той болью, которую приносит само существование.
Вырезанное на её языке клеймо тускло засияло. Змеиный язык, с которым она родилась.
Однако Захад без малейших колебаний отмахнулся от силы, вплетённой в её голос:
— Хотя радости здесь тоже предостаточно.
— Что?
Что-то маленькое и белое пролетело по воздуху и покатилось по полу. Ева тупо уставилась на этот предмет.
«Что это? Что... Кто этот человек? Как он умудряется сохранять рассудок, выслушав мои слова? И с каких это пор мою силу вообще можно вот так отразить?»
— От безделья меня уже в сон клонит. Хочешь, помогу тебе потереть спину?
— Я имею в виду, что пытаюсь сказать...
— Дай сюда. Почему ты так медленно шевелишься?
Он забрал у неё мочалку. Не успела Ева опомниться, как уже повернулась к нему спиной.
*Шорк, шорк, шорк.*
По мере того как слои грязи сходили с её тела, Ева лишалась дара речи. «Что происходит? Как всё докатилось до такого?»
Она ещё ни разу не встречала человека, на которого не действовала бы её сила. Даже бесчисленные инквизиторы Культа Ра поддавались её речам — разве они не обращали мечи против самих себя?
Если бы они не проткнули ей барабанные перепонки и не схватили её прежде, чем она успела заговорить, она никогда бы здесь не оказалась. Она верила, что пока способна говорить, проиграть невозможно.
И тот, кто сейчас тёр ей спину... что это за чудовище, выходящее за рамки всякого здравого смысла?..
— Ты... не обычный человек.
— Да где ты найдёшь обычных людей в этом мире? Каждый по-своему особенный.
— ......?
— Ты тоже необычная. У тебя эта сила с самого рождения?
Обычный разговор. Тот самый, которого у неё не было уже очень давно.
Ева машинально кивнула. Она тихо приоткрыла рот и ответила:
— Наверное... да?..
— Ты с самого начала использовала эту силу, чтобы убеждать людей?
— ...Нет. Совсем нет. Напротив, я неохотно открывала рот.
Общаться с людьми ей всегда было не по себе.
Возможность подчинять людей своей воле по первому желанию оказалась куда более неприятной штукой, чем она ожидала. Стоило ей вплести в свои слова крупицу желания, как собеседник перед ней превращался в марионетку.
Она могла получить всё, что хотела, но это не приносило никакой радости. Скорее, вызывало лишь дискомфорт.
Потому что её собственные родители относились к её дару как к табу. Как к чему-то грязному.
«Дитя дьявола...» — вот как они её называли.
Примерно в то же время она поняла, что книги, которые никогда не возражали ей в ответ, были ей куда ближе.
— Книги мне нравились... чуть больше, чем люди.
Знания приносили тем больше удовольствия, чем больше их накапливалось. Даже те знания, что не имели никакого отношения к магии или непосредственной силе — она просто любила учиться ради самого процесса.
— Какая книга была твоей любимой?
— ...«Сто рецептов Ариадны»...
— Сто рецептов? Ты хорошо готовишь?
— Нет. Но меня завораживало то, как столь незначительные различия всегда приводили к совершенно разным результатам...
Сверху на неё хлынул поток воды, смывая остатки грязи.
— Когда же ты перестала интересоваться книгами?
— ......
Ева заколебалась с ответом.
При обычных обстоятельствах она ни за что не стала бы говорить об этом. Но долгое одиночество размягчило стены вокруг её сердца.
Вода идеальной температуры, мягко поднимающийся пар. Влажная мочалка, приятно массирующая тело.
— ...Наверное. — Ева заговорила прежде, чем успела это осознать. — Думаю, это случилось, когда я учила детей.
— Детей?
— Когда-то у меня было несколько учеников. В одной деревне жили дети, которые хотели научиться читать... Я собиралась лишь обучить их паре слов, но...
Ева тихо, невольно рассмеялась. Всякий раз, когда она вспоминала тех детей, она забывала даже о своей миссии и улыбалась.
«Они были такими милыми ребятишками. Больше я их никогда не увижу».
— Что с ними случилось?
— Они все погибли.
— .......
Последовало молчание. Еве было слишком хорошо знакомо это молчание.
Стоило ей закрыть глаза, как она всё ещё слышала её — песню, которую пели дети, собираясь вокруг неё.
Но она больше никогда её не услышит. Война унесла жизни тех детей, похоронила их под грудами земли... и навсегда заставила их замолчать.
Как же быстротечна человеческая жизнь.
Знания, казавшиеся вечными, обратились в ничто, когда люди погибли. Песни, которые они весело напевали, больше никто не услышит.
Это были дети, раздавленные нищетой. Иногда они улыбались, но если удавалось накормить одного, другому приходилось голодать.
Так было со всеми ними. А потом они умерли.
— ...Я учитель.
Обучение детей приносило ей радость. Направлять их на верный путь было так приятно.
Вот почему она должна была научить людей этого мира. Показать им, что жизнь — это страдание, и насколько мимолётна надежда, о которой грезят те, кто вечно борется с нищетой.
Как же глупо цепляться за надежду, которую ты никогда не сможешь удержать в руках, бесконечно страдать и находить покой лишь тогда, когда становится уже слишком поздно.
— Моя миссия — наставлять людей на истинный путь. Это работа, которую не может выполнить никто другой. Работа, которую должна делать только я.
— Понятно.
— ...И ты даже не станешь спорить с этим?
— Тут нечего особо отрицать. Хотя, пожалуй... есть кое-что, чему я хотел бы научить тебя.
— Научить... меня? Сколько бы ты ни нашептывал мне свои мысли, я не изменюсь.
«Всё верно. Я не изменюсь. Я продолжу учить людей. Я выйду отсюда и приведу ещё больше жизней к спасению. Если жизнь — это ад, то по ту сторону смерти их ждёт рай. Люди жалки, и им всегда нужна чья-то помощь».
Захад пожал плечами:
— Это не то, что можно сделать с помощью обычного разговора, так что потребуется немного времени.
— Я не понимаю, о чём ты.
— Люди часто ошибочно полагают, будто знают всё на свете. И разрушает это убеждение всегда то, что они беспечно упустили из виду.
Он протянул ей брусок мыла:
— Потри и руки тоже. Тщательно.
— ......
— У нас ещё полно времени для разговоров, так что не переживай.
На её голову снова полилась тёплая вода. Ева кивнула.
«Верно. Если я отвечу искренностью на искренность, он тоже всё поймёт. Мне даже не понадобится змеиный язык. Мне просто нужно научить и его тоже. Тому, насколько на самом деле быстротечна жизнь».
◇ ◇ ◇
Я потянулся, шумно выдохнув, и рассеянно уставился на Амар, плескавшуюся в ванне.
Белые волосы рассыпались по поверхности воды. Её глаза, закрытые до этого от удовольствия, распахнулись и встретились с моими.
Она тут же перевернулась. Опасное оружие покачивалось на водной глади, заставив меня тяжело вздохнуть.
— Хочешь обнять меня?
— Я воздержусь.
С неё почти не сошло грязи. Она была чистой. То, что на ней скопилось, являлось не более чем обычной пылью.
Она ела, но не испражнялась. По её телу также никогда не тёк пот.
Существо, чистое по своей природе. Тогда откуда взялась грязь в её камере? Всё было предельно просто.
Остатки еды, которые она оставляла после себя. Всё, что она поглощала, мгновенно преобразовывалось в магическую энергию. Уникальная способность расы демонов.
Одного лишь приёма пищи было достаточно, чтобы увеличить её силу.
Я вылил воду на голову Амар. Она, словно щенок, повернула голову и взглянула на меня.
— Мне не обязательно мыться.
— Знаю. Но иногда полезно дать телу расслабиться.
«Она отличается от остальных. Мне нужно действовать не торопясь. Чем сильнее я спешу, тем больше всё запутывается».
Без спешки. Именно с таким настроем следовало иметь дело с Амар.
— ...Разве ты меня не хочешь?
— Хочу.
— Тогда почему ничего не делаешь?
— Если бы я делал всё, что вздумается, только потому, что мне этого хочется, я бы ничем не отличался от животного.
— Ты меня не любишь?
— Этот вопрос пока остаётся открытым.
Амар нахмурилась, явно не понимая моих слов. Я слегка щёлкнул её по носу:
— Расслабься. Я ничего не собираюсь делать, так что просто наслаждайся купанием.
— Я бы предпочла, чтобы ты набросился на меня.
— Это вредно для моего здоровья.
Я оставил её в покое, пока купание не закончилось. Пока она сама не заговаривала со мной, я тоже молчал.
Просто ненавязчиво проявлять небольшую заботу, словно это самая естественная вещь в мире. Вот и всё.
Я вытер её и одел. Амар озадаченно наклонила голову, разглядывая свободную тюремную робу.
— А как же смирительный костюм?
— Он неудобный.
— Я опасна.
— Я тоже.
На этом разговор был окончен.
Все пятеро были вымыты.
Я медленно выдохнул. Прошёл целый день. Я расплатился с наёмными рабочими, которые закончили свои дела, и размял затекшие плечи.
Мои плечи затекли от монотонной работы, которой я занимался весь день. Особенно Балкен поначалу оказывал яростное сопротивление, из-за чего отмыть его оказалось невероятно трудно.
Никогда в жизни я не думал, что мне придётся собственноручно мыть тело взрослого мужчины.
А теперь нужно немного передохнуть. Я выключил свет в тюремном блоке.
Я поднял Мааю на руки и вынес её из блока, заперев за собой дверь. Так, теперь мне и самому не мешало бы помыться...
— Уже освоился в Десятом блоке?
Кто-то преградил мне путь. Незнакомое лицо. Тот факт, что он обращался ко мне на «ты» без всякого уважения, сразу насторожил меня, и я вздохнул.
Очевидно, он пришёл сюда ради неприятностей. Это было понятно по одному лишь его лицу. Выражение человека, у которого так и чесались руки затеять драку.
Пёс, на чью территорию посмели наступить. Судя по его виду, он был не просто надзирателем — он больше походил на старшего надзирателя.
Дай-ка подумать. Старший надзиратель, который снизошёл до личного разговора со мной... тот, кто изначально был прикреплён к Десятому блоку...
Он что, какой-то статист?
— ...Вы, должно быть, старший надзиратель Лупес?
— Брось эти формальности. Зови меня как хочешь. Расслабься.
Он ухмыльнулся своей скользкой, маслянистой улыбкой. В отличие от Вероник, от него несло дешёвым алкоголем, который он пытался скрыть, смешанным с каким-то гнилостным зловонием.
— Мы ведь оба не совсем обычные люди, верно?
— ...Прошу прощения?
— Я знаю твой секрет. Так что давай говорить начистоту. Инквизитор Захад.
Из уст этого человека сорвалось звание, о котором ему никто не сообщал.
Лупес прислонился спиной к стене:
— Зачем великий инквизитор Димонаас отправила тебя сюда?
— ...Что?
— Да ладно тебе, всё нормально. Можешь сказать мне. — Он оскалился. — Я тоже один из тех людей, которых великий инквизитор внедрила в исправительное учреждение.
«...О как».
Эта единственная фраза заставила мои мысли завертеться на бешеной скорости. Вывод напросился сам собой.
«Так это он».
Тот самый человек, который перехватывал письма Димонаас.
***
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot