Плечи Моники поникли.
— Зачем вы обратились с такой просьбой...
— Потому что я в себе уверен?
— Вы еще не видели это место, Инквизитор. Оно битком набито по-настоящему опасными заключенными.
— Неужели? Должно быть, вам пришлось нелегко, Старший надзиратель Моника.
— Н-ну, все было не так уж плохо... эхе-хе... Я ведь даже не была здесь управляющей, так что просто иногда помогала.
Моника рассмеялась в своей очаровательной манере, и я последовал за ней вглубь тюремного блока.
Самая глубокая часть исправительного учреждения, скрытая за десятками толстых железных решеток, и даже еще дальше.
Моника обернулась ко мне, и улыбка на ее лице быстро сменилась серьезным выражением.
— Инквизитор Захад, вы уверены, что не хотите повернуть назад?
— Полагаю, там довольно жестко?
— Слово «жестко» даже близко не описывает ситуацию. Десятый блок — это тюрьма, в которой содержатся только приговоренные к смертной казни пожизненно. Там всего пятеро заключенных, но... все они настолько серьезные преступники, что даже Империя не захотела иметь с ними никаких дел. Обычно надзиратели заходят туда группами по пять человек, а идти в одиночку — и вовсе немыслимо.
— Хм... вот как?
— Я думаю, что перевоспитать их за месяц просто невозможно. Почему бы вам сейчас не взять свои слова обратно и не вернуться? Если вы станете умолять и найдете другой путь, Надзирательница Вероник может сжалиться над вами...
— Она не показалась мне таким человеком.
— ...Вы ведь правы, не так ли? Надзирательница Вероник берет свои слова обратно... Это какая-то нелепая мысль.
Моника тяжело вздохнула.
— Находясь в исправительном учреждении, вы никогда не должны перечить Надзирательнице Вероник, ведь ее слово здесь — закон.
Тяжелая железная дверь распахнулась, и металл с неприятным скрежетом прошелся по полу.
— Надзирательница сказала не оказывать вам вообще никакой помощи, кроме передачи информации. Я хочу помочь вам, Инквизитор, но... у нее есть свои пунктики... приказы, которые она отдает в здравом уме, никогда не должны нарушаться. Она из тех, кто ценит правила и принципы превыше всего...
— Вы за меня беспокоитесь?
— А? Ах... н-ну, конечно? Десятый блок чрезвычайно опасен. Если бы вы поранились без веской причины...
— Вам не о чем беспокоиться.
Я шагнул в погруженный во мрак тюремный блок.
— Хоть я и выгляжу грубовато, но мне доводилось жить в местах, которые были настолько опасны, что Империя влепила им запрет на въезд.
— То место, о котором вы упоминали ранее... Парамир...
— Да, совершенно верно, это я!
Наконец-то хоть кто-то узнал! Да! Я так и думал, что хотя бы один человек слышал мое имя!
— Я слышала о Парамире. О том, что это невероятно опасное место...
— Ну, все было не так уж и слож...
— Благополучно выбраться оттуда... это потрясающе! Просто вернуться живым — уже само по себе чудо!
Судя по тому факту, что она по-прежнему считала его просто опасным городом, а не местом, которое я спас, Моника была такой же деревенщиной, как и все остальные.
Лучше промолчать.
Я хрустнул костяшками пальцев. Значит, Десятый блок...
Аж воспоминания нахлынули. Я никогда не был здесь будучи жрецом, но посещал это место в игре за другого персонажа. Должно быть, это было во время криминального прохождения.
За исключением одного, все они были сумасшедшими — но зато полезными. Как только ты набирал достаточно очков репутации, они становились сумасшедшими, которыми можно было реально управлять.
— С чего мне начать?
— Как насчет того, чтобы начать с раздачи еды?
Моника плавно подкатила тележку для раздачи. Внутри находилось большое количество воды и еды.
Слишком много для пайка всего на пятерых человек.
— Заключенным Десятого блока запрещена любая активность на свежем воздухе. Никаких трудовых повинностей они тоже не выполняют. Но есть одна необычная деталь.
— И какая же?
— Все питание заключенных должно контролироваться закрепленным надзирателем. Заключенные не могут двигаться из-за своих смирительных рубашек, поэтому единственный способ для них нормально поесть — это если надзиратель будет кормить их.
Моника пересекла помещение, которое было слишком большим всего для пяти человек, и первой остановилась перед первой камерой.
Она подняла планшет с зажимом и сделала короткую пометку.
— Заключенный номер ИС-01. Балкан. Зверолюд-волк. Его зубы особенно острые, так что будьте осторожны.
Я пристально вгляделся в темноту. Что-то по ту сторону теней повернулось и посмотрело на меня в ответ.
Смирительная рубашка, закрывающая все его тело, немного отросшие пепельно-серые волосы и длинный шрам, пересекающий правый глаз, который делал его и без того поразительное лицо еще более резким.
— Его преступление — каннибализм по отношению к своим сородичам. У него развит своего рода чрезмерный аппетит. Даже пока на нем смирительная рубашка, не теряйте бдительности, ведь его физические возможности исключительны. Число надзирателей, которым он оторвал уши и разодрал глотки, не поддается счету. Одному из них он вырвал сонную артерию укусом в шею, и его пришлось срочно доставить прямо в лазарет.
Я открыл дверь камеры и шагнул внутрь. Наряду с затхлым запахом, по всему помещению скопились целые горы грязи.
Увидев это лично, я понял, что все еще хуже, чем я представлял. Даже загон для животных был бы в лучшем состоянии.
— Разве это место не убирают?
— ...Дело не столько в том, что они не хотят, сколько в том, что не могут. Время от времени вывозить отходы — это почти все, с чем они справляются. Он настолько яростно сопротивляется и непредсказуем, что...
— Ну тогда ладно.
Я достал суп из тележки для раздачи. Налил его в миску, а затем опустил туда ложку.
— И-Инквизитор?! Вы не можете просто так действовать без...
— Балкан, кажется?
Он покосился на меня. Поскольку все его тело было связано, свободно двигались только глаза, и они пристально смотрели в мою сторону.
Я протянул руку и стянул кляп, закрывающий его рот. В тот же момент, когда обнажились эти острые зубы, тут же раздалось низкое рычание.
— Я Захад. Открывай рот. Я тебя покормлю.
— ......
— В нем нет яда. Держи.
Я протянул ложку. Балкан с мгновение понаблюдал за мной, а затем открыл рот.
Он стиснул челюсти с такой силой, что чуть не перекусил саму ложку. Должно быть, он умирал с голоду.
— Как долго они морили его голодом?
— Н-ну, Десятый блок управляется подчиненными Старшего надзирателя Лупеса...
— Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что его морили голодом. Не кормить кого-то только из-за того, что ты его боишься, это...
Я плавно отдернул руку назад, и острые зубы Балкана со щелчком сомкнулись в пустоте.
Ну надо же. Укусил в ту же секунду, как я ослабил бдительность.
— На вкус я так себе, знаешь ли? Сиди смирно и ешь свою еду.
Я силой впихнул суп ему в рот. Хорошо. Вот мы и закончили с первой встречей. Я дочиста выскреб миску, скормив ему все без остатка, а затем перешел к следующей камере.
— ...А вы весьма искусны в этом деле.
— Ничего особенного.
Во второй камере пахло еще хуже. Количество грязи было ошеломляющим, а под углом в ней распласталась огромная фигура ящера, который мог бы сойти за маленького гиганта.
Моника прикрыла нос, и даже она не смогла сдержать гримасу отвращения.
— Как Старший надзиратель Лупес вообще управлял этим блоком...?!
— Разве Старший надзиратель Лупес управляет всеми мужскими блоками?
— Нет. Всего здесь десять блоков. Лупес — из тех, кто ходил и твердил, что не хочет работать, поэтому Надзирательница Вероник лично упрятала его куда подальше с глаз долой. Но даже при всем при этом... это практически оставление на произвол судьбы...
Посмотрим. Я поднял планшет.
— ИС-02. Лакеум. Возраст неизвестен. Раса: Ящер... в качестве преступления указана ересь?
— Он уникальный случай даже среди еретиков. Лакеум. Он принадлежит к тем, кто исповедует народную религию племени Ящеров. Я слышала, что он принадлежит к роду вождя, которого притащили сюда после сопротивления Империи.
— Удивительно, что они не убили его сразу.
— Он один из немногих, кто случайно выжил при смене надзирателя исправительного учреждения. Его казнь была отложена на неопределенный срок по административным причинам, а срок исполнения приговора прошел так давно, что предыдущие надзиратели, по-видимому, просто оставили его в покое. Ходят также слухи, что когда умирает Ящер, появляется ужасный дух, и некоторые говорят, что именно поэтому казнь была отложена. Он единственный, кто хорошо себя ведет в Десятом блоке.
Моника постучала по решетке, и лежащий ящер поднялся на ноги.
Грязная чешуя зашуршала с сухим звуком. Лакеум слегка зевнул и повис на решетке.
Издалека он казался большим, но вблизи выглядел еще крупнее. Ого. Должно быть, в нем почти три метра роста.
— Старший надзиратель Моника.
— Лакеум. Ты в порядке? Когда ты в последний раз получал еду?
— Три дня назад. Давненько это было. Я по-прежнему не могу выйти?
— ...Да.
— Понятно. Не могла бы ты передать мне еду? Молодой надзиратель.
Я отвесил легкий поклон.
— Я Захад.
— ...У этого надзирателя есть манеры. Но я Ящер. С вашей точки зрения, я всего лишь заключенный. Нет никакой нужды проявлять ко мне вежливость.
— Какое это имеет значение. Я просто проявляю уважение к старшим, как и подобает младшему.
Глаза с щелевидными зрачками посмотрели на меня, а уголки его рта поползли вверх.
— Ты мне нравишься. Молодой надзиратель. Захад. Не мог бы ты передать мне мою еду?
— Конечно.
— Кормить меня не нужно. Я справлюсь сам.
Единственный заключенный без кляпа во рту.
Лакеум все такой же, как и всегда. Единственный нормальный среди всех запертых здесь. Ну что ж, посмотрим.
Проблемный случай. Номер три.
— ......
Кто-то бормотал в темноте. Сама камера была сравнительно чистой, но вся белая комната от стены до стены была покрыта неразборчивыми записями.
Нашел ее. Сумасшедшая шаманка. Преступница, которая до небес взорвала целое отделение культа с помощью взрывного проклятия.
Шаманка в восточном стиле, которая выжила, угрожая тем, что в случае ее убийства сработает проклятие автодетонации и все взлетит на воздух.
— Заключенная номер ИС-03. Необычный человек, как говорят, прибывший из-за моря. Ее зовут Цубаки, и...
Внезапно что-то с силой ударилось о решетку. Расфокусированные зрачки. Грязные черные волосы.
Слюна капала с кляпа и падала на ее сдавленную грудь, делая и без того грязную смирительную рубашку еще грязнее.
Я протянул руку и снял кляп, из-за чего слова тут же полились потоком.
— Новый надзиратель. Интересно. Что? Взрывы. Тебе нравится?
— Нравятся.
— Правда? Смирительная рубашка. Неудобная. Сними. Я помогу.
— Хватит нести чушь и ешь.
Я просунул руку сквозь решетку и запихнул хлеб ей в рот.
— Сначала поешь.
— М-м-м, м-м.
Черные, довольно длинные волосы, покрытые грязью от валяния на полу, и зубы, жадно вгрызающиеся в хлеб, которые были дьявольски острыми.
Сточенные зубы. Можно сказать, акульи. Наблюдая за тем, как она уплетает хлеб, я понимал, что она была именно той женщиной, которую я помнил.
Сумасшедшая шаманка, которая абсолютно обожала взрывать человеческие тела. Изгнанная с восточного континента, она пересекла запад и совершала свои преступления уже здесь.
Взрывная маньячка, Цубаки.
Ее определяющая черта: если она не взрывала кого-нибудь через регулярные промежутки времени, то впадала в состояние безумия. В те времена, когда я еще не знал, как с ней справляться, брать ее с собой всегда означало навлечь на себя неприятности.
Но сейчас я знаю. Я мог бы процитировать гайд по ее прохождению с закрытыми глазами.
Не то чтобы прямо сейчас у меня были для этого инструменты, так что в данный момент я мало что могу сделать.
Я выпрямился. Моника смотрела на меня глазами, полными подозрений.
— Неужели... это не первый ваш раз в качестве надзирателя?
— Почему вы спрашиваете?
— Вы удивительно хорошо справляетесь с заключенными. Несмотря на то, что все они смертники, заслуживающие быть убитыми в любой момент, вы не выказываете ни капли страха.
— Какой же инквизитор станет бояться заключенных?
— Это правда, но...
Четвертая камера.
Я заглянул сквозь решетку, и женщина посмотрела на меня в ответ. Ее смирительная рубашка была чистой, и даже отходы внутри камеры были аккуратно сложены в одном углу.
Необычным было разве что то, что нижнюю половину ее лица полностью закрывал намордник. В отличие от кляпа, он обхватывал всю ее челюсть, словно собачий намордник.
Она открыла рот, но оттуда не вырвалось ни звука.
Она улыбалась, но звук не доносился.
— Заключенная номер ИС-04. Ева. Преступление: организация массового самоубийства. Прямой связи установлено не было, но Культ считает, что она, несомненно, была вдохновителем этого плана. Прямых доказательств нет, но... каждая деревня, через которую она проходила, переставала существовать, и это было использовано в качестве доказательства.
Ее волосы представляли собой смесь черного и белого. Она посмотрела на меня и ухмыльнулась. Она что-то говорила, но это было неслышно.
— Ее голос обладает каким-то неведомым свойством. Намордник полностью блокирует ее голос еще в самом источнике.
— Как же вы даете ей еду?
— Переднюю часть намордника можно повернуть, чтобы открыть. Но вы не должны забывать вставлять беруши, прежде чем давать ей еду.
Она достала беруши из тележки для раздачи и сама вставила одну пару.
— Хотите попробовать дать ей еду самостоятельно?
— Конечно.
Я повернул и открыл намордник. В то же мгновение Ева прошептала целый поток слов.
Но поскольку беруши были вставлены правильно, большая часть ее голоса оказалась заблокирована. И даже если бы я все услышал, ментальное заражение все равно не коснулось бы меня.
Я сунул мясо ей в рот. Она остановилась на полуслове, ее глаза загорелись, и она начала пережевывать и глотать мясо маленькими, неторопливыми кусочками.
Самая опасная здесь, несмотря на свой покорный вид. Она действительно была виновницей инцидента с массовым самоубийством.
Причина, по которой не осталось никаких улик — ее гипнотический голос, с которым она родилась.
Ева была человеком, который искренне верил, что только смерть была спасением, способным выручить каждого.
Ее оружие заключалось в том, чтобы докапываться до слабых мест в разуме человека и убеждать его покончить с собой. Но и к ней есть свой подход. Нужно просто перевернуть ее извращенные убеждения и переубедить ее в обратном.
С этим я могу разобраться позже... ладно.
Пора идти знакомиться с последней.
Решетка загремела. Я уставился на висящую на ней женщину.
Роскошная фигура, грудь, которая, казалось, была готова вырваться наружу, и глаза, смотрящие на меня сверху вниз и наполненные сердечками.
Рога, растущие на ее макушке, у которых была отрезана половина. Ее белые волосы слабо мерцали в темноте, словно в них растворился лунный свет.
Что-то парило над ее головой. Ангельский нимб — то, чем демон никогда не должен был обладать.
Нимб.
— ...Вид демонов, который исправительное учреждение № 1 когда-то исследовало, но чья полезность с тех пор была отвергнута.
Настоящий демон.
Гетероморфное существо, которое перебралось из другого измерения.
— Мы называем «ее»... Амар.
Амар, демон любви.
Что ж. Все, что мне нужно, находится здесь.
Тогда, может... начнем как следует?
***
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot