Моника, главная надзирательница исправительного учреждения, немедленно направилась в пятый блок. Массовый побег заключенных.
К тому моменту, когда она прибыла на место, там уже творилась настоящая катастрофа. Надзиратели и заключенные смешались в полном хаосе.
Охранная сигнализация сработала с опозданием. Большинство узников уже сбежали; лишь одного заключенного поймали совершенно случайно.
Все толстые железные решетки были распахнуты настежь, а жестокие преступники столпились в центральном атриуме, пытаясь вырваться из исправительного учреждения.
Это стало совершенно беспрецедентным событием в истории исправительного учреждения № 1. Моника заскрежетала зубами.
— Лупееееес...!
Это точно был он. Иного объяснения его оплошности просто не существовало!
Пока это оставалось лишь гипотезой, но сейчас подавление бунта было важнее её закипающей ярости.
— Ах вы мелкие ублюдки!
— Лежать! Я сказала, на пол! Все до единого!
Атриум уже превратился в сумасшедший дом. Крики и вопли раздавались со всех сторон.
— А ну живо НА ПОЛ!!!!
Надзиратели заорали. Они обрушили свои дубинки на заключенных. Звуки лопающейся кожи раздались из каждого угла.
— Агх! Агх!
— Держать строй!
Заключенные отбивались. Некоторые из них разворачивались и бросались прямо на надзирателей.
Заключенные превосходили их числом. Даже в кандалах каждый запертый здесь узник оставался жестоким преступником.
Вдобавок ко всему, соотношение надзирателей и заключенных составляло почти один к десяти. Подавленные подавляющим численным преимуществом, даже охранники с трудом сдерживали натиск.
— Вы, грязные ублюдки!
— Жить надоело?!
— Давай, попробуй!
— Чем гнить в этой дыре — я лучше сдохну!
— Прорываемся! Давай! Навалились!
— ДАВИ!
Надзиратели, блокирующие единственный выход, дрогнули. Один охранник, получивший удар по лицу, споткнулся и уткнулся носом в грудь Моники.
— Г-госпожа Моника, главная надзирательница! Прошу прощения!
— ...Запечатайте вход. Не пропустите ни единого человека.
Моника тяжело вздохнула. Почему всё это происходило?
День ото дня качество надзирателей падало. Даже с учетом крупномасштабного бунта...
Позволять закованным в кандалы заключенным помыкать собой? И это надзиратели исправительного учреждения № 1?
— ...Что не так с нынешней молодежью?
Похоже, ей придется вмешаться лично.
Моника позволила своему кнуту размотаться с бедра.
Вжух.
— ...А?
Кнут обвился вокруг шеи одного из заключенных, и тот с размаху рухнул лицом в землю. Из его разбитого носа брызнула кровь, а голова яростно затряслась от удара.
Моника втянула кнут обратно. Она угрожающе щелкнула им по полу. Резкий свист хлестнул по камню.
— Всем вернуться в свои камеры.
— О-она уже здесь, Моника—
— Да ради—!
Заключенные замялись. Несколько человек с напрочь отсутствующим инстинктом самосохранения все равно бросились на нее.
В основном это были новички. Узники, которые пробыли здесь совсем недолго.
— Ах ты сука!
— Я собирался однажды сделать тебя своей женщиной...!
— Хватайте её! Давайте! Наваливаемся!
— Эй, эй!!!
— Эти идиоты что, серьезно?!
— Вы вообще мозги у входа оставили?!
Моника вздохнула.
Неисправимо вульгарно.
Рука, сжимающая кнут, пришла в движение.
— Вы все подлежите наказанию.
Кнут изогнулся подобно змее. Святая сила окуталась пламенем, и из каждого звена хлыста вырвались шипы.
Даже простая царапина могла нанести серьезную травму. Он сдирал кожу подчистую — инструмент, созданный исключительно для боли.
ХРЯСЬ!!!!
С пяти заключенных одновременно содрали кожу.
Оторванная плоть шлепнулась на пол. Фонтаны крови забрызгали землю.
— АААААААААГХ!!!!!
— А... аах...?!
— Какого—какого черта...
Крики эхом разнеслись по атриуму. Ноги каждого заключенного замерли как вкопанные.
Лица побледнели от ужаса. Тела оцепенели, спотыкаясь и отступая назад.
Ах.
Моника вздрогнула. Она прижала пальцы к своей щеке.
Пусть они и были неисправимым мусором, но ощущение кнута — вот что было по-настоящему важно. Острые ощущения от сдираемой кожи. Абсолютно законное исправление пролитием крови!
— Хааааах...
Выдох, который она издала, был полон головокружительного восторга, а выражение ее лица, застывшее до этого словно лед, начало таять.
Уголки губ вечно старательной главной надзирательницы изогнулись в глубоко удовлетворенной улыбке.
— Кто-нибудь еще?
Почти соблазнительный тон её голоса заставил каждого заключенного безмолвно опуститься на колени.
В этом мире существовали определенные типы людей, с которыми просто нельзя было затевать драку.
И на самой вершине этого списка находилась сумасшедшая женщина, притворяющаяся нормальной.
— ...Хмпф.
Моника втянула кнут с легким оттенком разочарования. Шипы, торчащие из зазубренных звеньев, отступили обратно в укрытие.
Румянец на её лице остыл так же быстро. Главная надзирательница, вновь обретя самообладание, начала отдавать приказы.
— Проверьте списки. Убедитесь, что никто не сбежал, а затем рассадите всех заключенных обратно по камерам. Не забудьте установить уровень ограничения на десятку.
— Д-да, мэм! Вас понял! Главная надзирательница Моника!
К счастью, центральный коридор не был прорван. По всей вероятности, никто так и не смог выбраться.
Тем не менее, на случай, если кто-то все же проскользнул, Моника вместе с остальными надзирателями стала заталкивать узников обратно в их камеры и пересчитывать по головам.
— ...Хм?
Моника моргнула. Она присмотрелась еще раз.
Одна камера оказалась пуста. Моника шагнула через открытую дверь в голую темницу.
— Вы уверены, что все заключенные были благополучно возвращены?
— Да, да. Абсолютно.
— ......
Моника оглянулась назад. Она была уверена. Никто не проходил через центральный коридор — единственный выход из исправительного учреждения.
Единственным человеком, с которым она столкнулась, был главный надзиратель Лупес. Больше никого.
— ...Когда вспыхнул бунт?
— Во время переклички заключенных — мы проводим её каждые тридцать минут. Судя по всему, надзирателя, которого переводили в лазарет, схватил один из узников и украл у него ключи...
— Какой именно заключенный?
— Э-этого я... мне не доложили...
Моника приложила руку к большому плакату, висящему на стене. Гламурное фото красивого мужчины.
Но она ясно чувствовала это. Это был не просто плакат. Из-за него дул сквозняк.
Ощущение, которого никогда не получишь от монолитной стены.
— ...Ох. Вы, должно быть, шутите.
Моника провела рукой по своему лицу. Она сорвала плакат со стены.
Повеяло порывом воздуха.
Тоннель.
Дыра, вырытая заключенным и ведущая на поверхность, находилась прямо перед ней.
— Невероятно.
Бунт послужил отвлекающим маневром. Тот, кто вырыл этот тоннель, намеренно освободил остальных узников, чтобы выиграть себе время для побега. Иного объяснения не было.
— Заключенная в этой камере... Эвелин? Убийца с аномально сильной хваткой?
— Да, да! Все верно!
— Значит, она вырыла тоннель голыми руками. Но на ней же должны были быть кандалы...
Моника резко распахнула шкаф. Снятые оковы валялись там в полном беспорядке.
Кандалы, которые невозможно снять в одиночку. Но тот факт, что они были сняты, означал... что кто-то оказал ей услугу.
Она была женщиной с миловидным личиком. Соблазнила надзирателя? Нет. Такого не могло быть. Охранники в основном работали парами — если только она не очаровала сразу двоих, это было слишком рискованно. Да и надзирателями, прикрепленными к женскому блоку, изначально были только женщины.
В таком случае, подозреваемым с наивысшей вероятностью оказался...
Человек, которого она случайно заметила выходящим из пятого блока.
Главный надзиратель Лупес, у которого был универсальный ключ.
— ...Лупес... этот сукин сын... он действительно... потерял голову из-за женщины... и снял с убийцы кандалы...?
Моника, чья ярость достигла своего пика, шагнула в тоннель. Она обернулась и окинула надзирателей пронзительным взглядом.
— Я отправлюсь в погоню одна — подкрепление мне не нужно. До моего возвращения выполняйте приказы главной надзирательницы Синтии. И немедленно — доложите обо всем, что здесь произошло, Начальнице тюрьмы.
— Г-госпожа Моника!
— Даже в таком случае, преследовать сбежавшего убийцу в одиночку крайне опасно!
— Мне нужно двигаться быстро. И никто из вас не сможет за мной угнаться.
Когда сбегал убийца, было лишь одно место, куда он мог направиться.
Ближайший городок — местечко под названием Филамон, славящееся своими горячими источниками.
Жестокий, опасный убийца. Её нужно было поймать до того, как появятся жертвы среди гражданского населения.
Ей придется бежать быстрее лошади. Моника начала ползти вверх по тоннелю.
Пожалуйста.
Пожалуйста, пусть она не опоздает.
◇ ◇ ◇
— Прошу прощения... если вам нужна еда... меня?
— Именно. А кто же еще?
Женщина облизнула губы.
— Ты даже одет во что-то тонкое, что так легко съесть. Хочешь снять это ради меня, чтобы я могла попробовать? Или мне сделать это самой?
— .......?
Ну, в смысле.
Я, технически, мужчина. Конечно. Я мог понять, почему подобная ситуация может показаться привлекательной.
Но с какой стороны ни посмотри, ситуация была немного странной. К тому же Мая смотрела на нас.
Вдобавок ко всему, я был не из тех, кто заводится от первой встречной женщины. К сожалению, у меня были свои стандарты. Вот о чем я говорю.
Я искренне не хотел ничего делать с женщиной, которая мне не нравилась.
А еще эта тюремная роба...
— Ты сбежала из Танталоса?
— О-откуда ты узнал?
— На тебе тюремная роба, и ты стоишь прямо передо мной. Было бы страннее, если бы я не узнал.
Какая головная боль. Воистину.
Мне действительно нужно было туда в конечном итоге добраться. Но впутываться во что-то подобное мне хотелось меньше всего.
Самостоятельно тащить туда сбежавшую заключенную. Любой бы счел это подозрительным.
В данной конкретной ситуации самым выигрышным ходом было выглядеть безобидным, порядочным человеком. Только так можно было расположить к себе Вероник, Начальницу исправительного учреждения № 1.
Азартную наркоманку и боевую маньячку. Женщину, которой все казалось скучным и которая вечно гналась за новыми острыми ощущениями.
Но в глубине души она была женщиной, погрязшей в тоске — той, кто осознал, что как бы усердно она ни работала, ничего не меняется.
Она любила стимуляцию, но по-настоящему её тянуло к чистоте. Ей нравилась незапятнанная добрая воля. Она была женщиной, которой нравились маленькие, безобидные создания. Я стал немного выше, но внешность — это еще не всё.
Если я прикинусь маленьким, возможно, я придусь ей по вкусу. Придется ходить сгорбившись или типа того.
В любом случае, выглядеть как чистый, беспомощный жрец — это абсолютно лучший способ заслужить её расположение.
Но если я появлюсь, волоча за собой беглую преступницу... как это будет выглядеть, кроме как демонстрацией моей силы?
Это бы полностью разрушило мое прикрытие невинного человека. Я небрежно махнул рукой.
— Прошу прощения, но, может, деньги подойдут?
— ...Что?
— Я имею в виду, деньги — это всё, что у меня с собой есть.
Я достал свой бумажник. Женщина выхватила его с глазами, полными подозрения.
Она открыла его. Её глаза расширились.
— ...Ты что, какой-то богатенький сынок или вроде того?
— Просто нувориш. Это всё, что у меня есть. Ты ведь отпустишь нас, верно?
— Нет.
Боже милостивый.
Жадная.
— Говорю же, у меня действительно больше ничего нет. Если хочешь, можешь забрать всё вон в той сумке.
Важные вещи всё равно лежали у меня в кармане. Всё, что находилось в сумке, было лишь сувенирами, которые я купил поблизости.
Вещами, которые я мог бы заменить в случае кражи. Если отдача этих безделушек означала бы, что она отпустит нас с миром, то это был совершенно нормальный исход.
— Босс, Мая—
— Тшш. Стой смирно.
Нет, нет, нет.
Впутываться в это могло обернуться неприятностями. У Начальницы исправительного учреждения № 1 была на удивление острая интуиция — оставаться в стороне было лучшей политикой.
— Ты нас отпустишь?
— ...Хмм.
Женщина двинула рукой. Она голыми руками вырвала кусок стены прямо рядом с собой.
Хрусь.
Облако пыли поднялось в воздух. Я безучастно наблюдал за этим. У неё действительно была сильная хватка. Это врожденный талант?
— Как видишь, я довольно сильна. Но знаешь что — в глубине души я хороший человек. Когда кто-то подходит ко мне вот так покорно, даже мне хочется его отпустить.
— Какое облегчение.
— Но сначала... дай-ка подумать... вон ту мелкую я отпущу. А ты останешься.
— Прошу прощения?
— Я же сказала тебе. Я хочу попробовать. Дай мне один раунд. От этого ты не износишься. К тому же ты оказался как раз в моем вкусе...
Женщина широко ухмыльнулась. Она дернула бедрами.
— Я покажу тебе рай. Хм? К слову, это не предложение. Другого выхода нет. Это требование.
— ...Да ёб твою мать.
Чем это вообще отличалось от прямого заявления, что она собирается меня изнасиловать?
Мая оскалила зубы. Её глаза загорелись более глубоким оттенком красного.
— Если ты прикоснешься к боссу...
— Тшш. Мая.
Ох, к черту всё это.
Именно поэтому жадность, зашедшая слишком далеко, превращалась в яд. Стремление к роскоши не по статусу — вот что привело к этому.
— Я сделаю это.
Я шагнул вперед. Я встал прямо перед ней.
Женщина улыбнулась. Она протянула руку и скользнула ладонью мне под рубашку, чтобы проверить.
Раздался тихий свист.
— О... отличное тело. Ты качался только ради того, чтобы я тебя съела?
— Нет.
Я ударил её ногой по голени.
Хрусть.
Для звука ломающейся кости это прозвучало на удивление жалко.
— А?
С глухим стуком женщина осела на пол. Я поставил ногу ей на голову, когда она падала. Я издал долгий, тяжелый вздох.
— Эй... тупая ты сука.
Я надавил. Лицо женщины глубоко впечаталось в деревянные половицы.
ТРЕСК!
— Ннгх?!
Она попыталась поднять голову. Я снова вдавил её обратно. Её голова зарылась еще глубже, отчаянно дергаясь.
Но попытки были слабыми. Она что, думала, что я нарастил эту силу лишь для того, чтобы меня одолела такая мелкая сошка, как она?
Теперь я находился на таком уровне, когда мог идти лоб в лоб с известными тяжеловесами этого континента.
Царство подавляющей силы.
Я вступил в него, более или менее!
— Тебе следовало уйти, когда я дал тебе шанс. Хм? Как можно быть такой безмозглой?
***
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot