— ...Даже выпивка на вкус как дерьмо.
Какое богом забытое место. Лупес поставил стакан. Кабинет тонул в бездонном безмолвии.
Он выставил всех помощников. Комната была настолько тесной, что иначе ему не удалось бы побыть наедине с собой ни минуты.
«Я прикрываю тебя в последний раз, Лупес».
Слова Вероник то и дело всплывали в его памяти. Вот же сука! Словно она только и делает, что следит за ним, лишь бы не дать развлечься с заключенными женщинами. Вечно всё усложняет.
Танталос был унылым городом. Даже если выйти наружу, ловить там было абсолютно нечего: захудалые игорные притоны да проститутки, на которых даже смотреть не хотелось.
Старший надзиратель Лупес налил себе еще стакан водки. Подтаявший лед тихонько звякнул о край.
Он прибыл сюда ради великой цели, но приспособиться к местным условиям оказалось совсем другим делом.
Женщины. Азартные игры. Наркотики. Роскошь.
В мире существовало слишком много удовольствий, которыми стоило насладиться. Конечно, когда приспичивало, он всегда мог позабавиться с пленницами, но...
Этого было мало.
В конце концов, те, что выглядели прилично, никогда не давались добровольно.
Если бы ему пришлось выбирать ту, которую он желал больше всего, это, пожалуй, была бы она. Лупес сделал глоток водки.
Монстр, которого едва ли можно назвать человеком. Безумная бомба замедленного действия, готовая взорваться в любой момент. Если не считать ту немую, которая наверняка сделала бы его калекой, посмей он к ней прикоснуться...
Старшая надзирательница Моника и Вероник.
Эти двое бесспорно были самыми красивыми.
— ...Но.
Вероник сразу отпадала. Сколько бы он ни прокручивал это в голове, он не мог представить сценарий, при котором действительно смог бы ею овладеть. Она была не из тех, кто покорно ляжет под мужчину. Она скорее откроет рот и начисто откусит ему всё, что ниже пояса.
По сравнению с ней...
Моника.
Вот она выглядела аппетитно. Это сочное тело, готовое вот-вот лопнуть от спелости, эти невинные глаза — ему хотелось мучить её всякий раз, когда он её видел.
Она всегда уклонялась от его ухаживаний, но именно это и делало процесс забавным. Что произойдет, если он возьмет её силой?
Когда настанет «тот самый день», будет неплохо прижать её к полу посреди всеобщего хаоса. Он уже наметил пути отхода и досконально, шаг за шагом, изучил работу системы безопасности.
Единственное, о чем ему оставалось беспокоиться — что делать после побега. Даже если покровитель пообещал устроить его на хорошую должность, то, как он будет вести дела, касалось только его самого.
Он наверняка получит колоссальную награду. За выполнение столь великолепной работы его, без сомнения, продвинут на важный пост.
А если вдобавок к этому он прихватит еще один «подарочек», разве ему не гарантировано место еще лучше?
— ...Посмотрим.
Он выдвинул ящик стола и достал письмо, которое тайно стащил.
Его носила с собой Моника, затеряв среди отчетов.
Внешняя переписка здесь была редкостью. Он стянул документ, повинуясь интуиции, и сорвал настоящий куш.
Изначально Лупес хотел проверить, не было ли это письмом от его собственного покровителя, но содержимое оказалось совершенно иным.
Почерк был ему незнаком, но имя, выведенное в конце, он слышал уже не раз.
— Великий инквизитор Димонаас, значит.
Надзирателя, приставленного к Десятому блоку, временно отстранили на месяц, причём был получен отдельный приказ не вмешиваться.
Замена: инквизитор Захад.
Он являлся прямым подчиненным Великого инквизитора Димонаас. Лупес не знал цели его прибытия, но было ясно, что этот человек станет врагом его собственного покровителя.
Судя по содержанию письма, полному витиеватых оправданий и просьб позаботиться о делах, этот человек должен быть весьма важной персоной.
Письмо было написано не кем иным, как самой Великим инквизитором Димонаас. Хотя она была женщиной, строго разделявшей общественную и личную жизнь, тот факт, что она зашла так далеко, добавив неуклюжие любезности, превращал это предположение в неоспоримый факт.
Лупес развернулся на стуле.
Хорошо. Очень хорошо. Как раз в тот момент, когда его план близился к идеальному завершению, он мог заодно избавиться от прихвостня Великого инквизитора Димонаас.
Он уже составил отчет и отправил самого быстрого почтового голубя, чтобы известить своего покровителя.
Тот наверняка будет в восторге. Тем не менее, чтобы подстраховаться на случай непредвиденных обстоятельств, пожалуй, стоит провести небольшую разведку.
Возможно, удастся разузнать то, о чем он пока даже не догадывался.
Лупес осушил стакан до дна.
Тот парень сказал, что возьмет на себя управление Десятым блоком. Если повезет, он просто сдохнет там сам по себе, и Лупесу даже пальцем шевелить не придется.
Это место было территорией Лупеса. Существовала веская причина, по которой он намеренно взял под свое крыло сектор, которого все остальные избегали.
Человеческая злоба имела свойство накапливаться слой за слоем. Он уже воочию видел, каких масштабов может достичь этот счет.
Ничего неожиданного не произойдет. Даже если снизойдут ангелы Ра, ничего не изменится.
Мимолетное проявление доброй воли не способно перекрыть всю эту глубокую, гноящуюся злобу.
◇ ◇ ◇
— Просто докладывай мне отдельно раз в день. Понял?
— Всё в порядке. Иди занимайся своей работой.
— А? Что ты собираешься делать...
— В каком смысле «что»?
«Разве здесь вообще могут жить люди? Прежде чем говорить об их исправлении или перевоспитании, нужно сначала прибраться».
— Я собираюсь разнести здесь всё к чертям и переделать заново.
Я спровадил Монику и хорошенько потянулся. Так, посмотрим. С чего бы мне начать?
Абсолютно всё было в ужасном состоянии. Внешние стены покрывала плесень, кое-где проступали пятна ржавчины, да и сам тюремный блок оказался довольно просторным.
Справиться в одиночку было бы тяжело, но в моем распоряжении имелось то, что практически заменяло целую мобильную армию.
Ведьма Черной Смерти, Маая, подняла голову и ухватилась за край моего рукава.
— Маая помочь?
— Конечно. Я рассчитываю на тебя.
— ...Правда?
— Если уж я не могу доверять своему лучшему работнику, то кому тогда верить?
Я засучил рукава и широко улыбнулся Маае.
— Начнем генеральную уборку!
— Пойдем.
Тень Мааи вытянулась. Причудливые твари, которых я видел раньше, начали сочиться из бесконечной пустоты.
Их было немного — совсем не те сотни тысяч, что когда-то заполняли Парамир на пике его могущества. Я призвал всего несколько тысяч.
Но этого хватало с лихвой.
Пусть они и ослабли, это все еще были Монстры часовой башни — по сути, пустые оболочки бесконечного источника злобы.
Гнильцы — Раттен — поднялись на ноги. Они извивались и сбивались в великанов, после чего с глухим стуком опустились на пол и взяли в руки инвентарь для уборки.
Я тоже высвободил свою Святую силу, направляя «Очищение» на слои въевшейся грязи.
— Отмойте всё до блеска!
◇ ◇ ◇
Лакеум услышал шум за железной решеткой. Что-то происходило. Все еще облаченный в смирительную рубашку, он поднялся со своего места и прижался к прутьям.
Двигались причудливые великаны. В его ноздри ударил гнилостный запах — странный аромат, с которым он ни разу не сталкивался в исправительном учреждении.
Тела передвигались так, словно не имели собственной воли, и просто повторяли одни и те же действия. Они терли, отмывали и в мгновение ока заставляли сиять любую поверхность, которой касались.
— Давайте наберем сюда еще немного воды.
Впереди стоял новый надзиратель, представившийся на днях — человек, который разговаривал с ним, заключенным, вежливо и уважительно.
Захад продолжал таскать откуда-то огромные кувшины, выливая на пол немыслимое количество воды, смывая грязь и вычищая всё вокруг до безупречной чистоты.
Грязь сходила. Плесень, въедавшаяся неизвестно сколько времени, исчезала.
Обои заменялись новыми полотнами, и по тюремному блоку, где раньше витал лишь спертый, затхлый воздух, начал разноситься едва уловимый аромат.
Ящер Лакеум тупо уставился на огоньки, цеплявшиеся за стены. Пламя, вспыхивавшее то тут, то там, вдыхало жизнь в тюрьму, так долго пребывавшую во тьме.
*Шорк, шорк, шорк.*
Услышав этот бодрящий звук мытья полов, Лакеум поймал себя на том, что глупо улыбается. Что это вообще такое?
Разве бывал когда-нибудь надзиратель, который начинал бы с уборки в первый же день своего назначения?
Все остальные выказывали лишь страх: они избегали зрительного контакта и пытались отвести взгляд. Был ли этот парень бесстрашным или просто заботливым?
Лакеум не знал ответа, но, по крайней мере, запах ему нравился.
Это продлится недолго, но чистота — это хорошо. Если подумать...
«Прошло уже много времени с тех пор, как я в последний раз чистил свою чешую. И еще дольше — с тех пор, как мне меняли эту смирительную рубашку».
— .......
Люди всегда приспосабливались к окружению, но это вовсе не означало, что подобные обстоятельства приносили им счастье.
Обращение, недостойное человека. Обращение, которого не заслуживал даже скот — Лакеум давно опустил руки. Старшая надзирательница Моника изредка заглядывала к нему и заговаривала, но, по правде говоря, он уже и не надеялся выбраться отсюда.
И все же причина, по которой он тихо сидел в этой камере, крылась в его сородичах, которые могли оставаться на свободе.
Один терпит, чтобы выжили десять. Лакеум понимал, что его пребывание здесь снижает опасность для племени ящеров.
Герой племени не поднимал свое копье потому, что его покорность могла спасти больше жизней. Он не мог спасать собственную шкуру ценой втягивания сородичей в битву, в которой у них не было ни единого шанса на победу.
Но даже так, теперь, когда он уловил запах перемен...
Совсем чуть-чуть.
Совсем чуть-чуть ему захотелось пожить по-человечески.
Если бы он мог снять эту грязную смирительную рубашку и жить в более чистом месте, это было бы прекрасно.
Лакеум тихонько приподнял ногу. Вода, мощным потоком хлынувшая из кувшина, вкатилась небольшой волной и просочилась сквозь прутья решетки прямо в его камеру.
Смирительная рубашка все еще сковывала его, но если до него доберется хоть немного воды, возможно, скрытая под ней чешуя станет чище. Лакеум осторожно опустил ногу в воду. Его тело вздрогнуло от ощущения, которого он не испытывал уже очень давно.
— ...Вода.
Верно. Вода. Вода, пробуждавшая воспоминания о ловле рыбы в реке.
Лакеум впервые за долгое время вспомнил пейзажи своей родины. Под знакомый запах воды и всплески он предался воспоминаниям о былых временах.
Его нога медленно погружалась. Вода, потемневшая от скопившейся грязи, вытекала обратно. Лакеум медленно закрыл глаза, чтобы насладиться этим хоть немного, пока есть возможность...
*Лязг.*
Железная решетка отворилась. Лакеум вздрогнул.
— Чего ты там стоишь?
— ...Молодой надзиратель.
Их взгляды встретились. Надзиратель. Лакеум тихонько отдернул ногу.
Всякий раз, когда заключенный делал резкое движение, надзиратели первым делом тянулись к усмиряющим дубинкам. Это было едва ли больнее щекотки, но его чешуя, размякшая за годы заточения, порой отслаивалась.
Это было невероятно болезненно. Возможно, этот надзиратель ничем не отличался от остальных. Он творил странные вещи с самого момента своего прибытия, но в глубине души все еще оставался тем, кто управляет преступниками.
Лакеум склонил голову. Тот, кто склонил голову однажды, всегда сможет склонить ее еще ниже.
— Прошу прощения. Мои ноги были грязными, поэтому я решил немного их обмыть.
— И что с того?
— ...Простите за самоуправство. Я вернусь и встану лицом к стене.
— Да нет, зачем тебе это делать?
Захад наклонил голову набок.
— Хватит нести чепуху и развернись.
— ......
Лакеум вздохнул. Он опустился на колени и тупо уставился в стену.
«Опять то же самое. Телесное наказание. Ничего не поделаешь, в этот раз я тоже приму его безропотно».
Лакеум закрыл глаза. Он приготовился к боли, которая должна была вот-вот последовать. Его гниющая чешуя наверняка будет сильно болеть, но другого выхода, кроме как терпеть, у него не оставалось.
Ему оставалось лишь надеяться, что этот момент закончится как можно быс...
*Щелк.*
— ...Хм?
Его руки оказались свободны. Смирительная рубашка была разрезана, и Лакеум с хрустом размял затекшие суставы.
Прошло много времени. Его скованные руки снова двигались как положено. Лакеум повернулся с недоумевающим выражением лица.
«Насколько же этот парень молод? Неужели он новобранец, который просто не понимает, насколько я опасен? Он освобождает меня — сильнейшего воина племени?»
— Молодой надзиратель.
— Хватит пялиться, держи.
Что-то с глухим стуком приземлилось перед ним. Швабра, слишком маленькая для его размеров. Лакеум неуклюже взял ее, вертя в руках.
— Зачем мне...
— Ты ведь хочешь помыться, верно? Но потерпи еще немного. Я помогу тебе, как только мы закончим здесь. Прибраться в комнате, а потом принять ванну — так ведь гораздо приятнее, тебе не кажется?
— Что вы имеете в виду под...
— Или ты планировал и дальше жить в такой грязи? Брось. Уж лучше сдохнуть, чем так существовать. Человеком можно называться только тогда, когда живешь в чистоте.
Человек.
Прошло слишком много времени с тех пор, как он слышал эти слова из чьих-то уст. Так давно, что он почти забыл их значение, словно это была легенда из глубокой древности.
Лакеум моргнул. Он молча принялся тереть пол шваброй, которую держал в руках.
— ...Вы меня не боитесь? Я ведь могу сбежать отсюда. Молодой надзиратель, неужели вы забыли, насколько я опасен?
— Опасен? Самый опасный здесь я.
Захад тер пол точно так же, как и он.
— Нам нужно убраться на совесть, так что потолок я оставляю на тебя. Я до него не дотягиваюсь.
— ...Пфф.
Плечи Лакеума затряслись. Какая нелепость!
Но почему-то именно это ему и понравилось. Лакеум кивнул.
— Осторожнее, не испачкайте голову грязной водой, молодой надзиратель.
— Тебе помочь помыться, когда закончим?
— ...Было бы неплохо.
Лакеум медленно зашевелился. Становилось чисто. Комната, которая так долго утопала в грязи, преображалась.
Какое странное чувство.
«Я и не думал, что когда-нибудь снова испытаю нечто подобное».
— Я рассчитываю на вас, молодой надзиратель.
***
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot