— ...Итак...
Прошел всего месяц, но неловкое произношение уже выправилось. Кое-где она еще запиналась, но слова лились плавно — словно она всю жизнь прожила на Западном континенте.
— Я... сейчас хорошо справляюсь?
— Ты отлично справляешься.
— Правда?
— Правда.
— Хва-а-а-а...
Цубаки старательно выводила в блокноте слово за словом. Почерк был кривым, а в некоторых словах посредине закрались ошибки, но в целом все было правильно.
— Если я сделаю... вот так...
— Хорошо. Хорошо.
— Готово!.. Спасибо! Учитель языка!
— Вот это наша Цубаки!
Я похлопал в ладоши. Выучить целый язык всего за один месяц.
Усердие сыграло свою роль, но она и сама по себе была невероятно умна. Неудивительно, что она шаманка. Чтобы запомнить такие сложные ритуальные формулы, требовался интеллект явно выше среднего.
— Впечатляет, Цубаки. Как и ожидалось от гения номер один Восточного континента.
— Эхе-хе-хе.
Цубаки заерзала, а затем бросилась на меня.
— Заха-а-ад.
— Да?
— Спасибо... правда...
Ее руки дрогнули и затрепетали, но никаких искр из них не полетело.
Ощущение чего-то насильно подавленного. Я слабо улыбнулся.
— Хочешь выпустить это наружу?
— ......
— Без увиливаний.
— ...Да.
— Хорошо.
В последнее время она хотя бы слушается. Да и все чаще делает что-нибудь милое.
Она больше не убегала, когда сидела за столом. Я мысленно улыбнулся.
Она была хорошей ученицей, так что пришло время дать ей кое-что еще. Позже мне нужно будет купить Маае что-нибудь вкусненькое.
— Держи.
Я залез в карман и вытащил кое-что. Маленький плюшевый кролик с мягким стуком упал на пол.
— ......?
Цубаки подняла куклу. Она повертела маленького кролика в руках.
— Это подарок для меня?
— Верно. Знаешь, что это?
— Плюшевый кролик?
— Кукла ручной работы, созданная специально для Цубаки. Та, к которой лично приложила руку «неординарная» волшебница.
Я попросил Мааю сделать ее. Снаружи была ткань, но внутри все состояло из плоти. Нечто, что мог создать только Владыка Гнильцов.
К тому же кукла была сделана так, чтобы максимально соответствовать человеческим пропорциям. Вытянутый кролик по размеру напоминал маленького ребенка.
Похожая на ткань человеческая кожа, обтягивающая ее, должна была сгладить чувство отвращения. Форму куклы выбрали такой, чтобы ее было удобно носить с собой.
Маая сделала все в точности так, как я просил. Создание плоти — это действительно совершенно иной уровень.
— ...Захад. Знаешь, я не смогу удовлетвориться, просто взрывая кукол.
— Не гладь ее — почувствуй.
— ...Хм? Ощущается немного... странно.
— Можешь взорвать ее.
— Ох... эм...
Кукла взорвалась в руках Цубаки. Плоть и кровь разлетелись во все стороны.
— ...А?
Ее руки задрожали. Уголки рта Цубаки, теперь измазанного кровью, поползли вверх. Словно охваченная непреодолимым приливом экстаза, она прерывисто выдохнула:
— Ах... а-ах...
— На одной дело не закончится.
Эта кукла, несмотря на свой внешний вид, была такой же, как Гнилец. Точнее, она была одним из фамильяров Мааи.
Кукла, созданная с крошечной душой внутри, способная бесконечно возрождаться. Нечто подобное можно встретить разве что в страшных сказках.
Разлетевшиеся ошметки плоти снова собрались воедино. Окровавленное тело обрело форму, и ткань вновь обернулась вокруг него.
Плюшевая кукла восстановилась. Цубаки перевела взгляд с меня на куклу и обратно.
— У... у нее есть органы. И мозг. Ч-что... это такое...?
— Подарок.
— Н-не надо...
Цубаки запнулась. Возбужденное выражение лица медленно угасло.
А затем с глаза скатилась слеза.
— У Захада... нет таких вкусов...
— Ну, это правда.
— Тебя это не смущает...?
— Не особо.
Зрелище, конечно, гротескное. Но в Парамире я тоже убил немало тварей. Бывали времена, когда я истреблял их целыми роями. Эх. Славные были деньки. Как же давно это было.
— Мне это не нравится, но и отвращения не вызывает.
— Но... но...
— Так, ну-ка. Смеешь пререкаться со своим учителем?
Я протянул руку и поднял восстановившуюся куклу-кролика, после чего протянул ее Цубаки:
— Тебе нравится мой подарок?
— ...Я... не знаю.
Цубаки взяла куклу. Она тупо уставилась на нее.
— Если мне это нравится... это ведь странно, правда?
— И что же в этом странного?
— Но... но... мне нравится взрывать людей, и я радуюсь, получая такую странную куклу, так что...
— Хм.
Я наклонился. Встретившись с ней взглядом, я прошептал:
— Что ты почувствовала, когда взорвала куклу?
— ...Приятно.
— Это сняло напряжение? Думаешь, сможешь обойтись без взрывов людей?
— ...Да.
— Ну вот и решение, разве нет? Тебе больше не придется причинять вред кому-то другому и не придется выслеживать преступников одного за другим.
— ......
— И что тут странного? Люди не могут быть одинаковыми.
Я поднял руку и нежно вытер уголок ее глаза.
— Цубаки достаточно просто быть Цубаки. Тебе не нужно подстраиваться под чужие шаблоны.
— ...Правда?
— Конечно. Не ручаюсь за других, но, по крайней мере, ты сама не должна себя отвергать. Ведь единственный, кто всегда будет по-настоящему на твоей стороне — это ты сама.
Цубаки прижала куклу к груди и взглянула на меня снизу вверх:
— ...Спасибо.
— У меня неплохой вкус на подарки, верно?
— Невероятный!
Цубаки расплылась в широкой улыбке.
— Невероятный! Невероятный-преневероятный!!
◇ ◇ ◇
— Сегодня ведь последний день? Наконец-то мы закончили с уроками готовки...
Ева осеклась на полуслове. Она замерла, тупо глядя перед собой. Точнее, ее взгляд был направлен вовсе не на меня.
Особый гость.
Трость обо что-то стукнула. Мужчина, только что осознавший, что перед ним железная решетка, вздрогнул:
— Эм, госпожа жрица... вы сейчас здесь?
— Да. Пожалуйста, заходите осторожнее. Мне помочь вам?
— Нет. Все в порядке. Я справлюсь сам.
Его глаза были открыты, но сами зрачки были белыми, словно в них подмешали что-то молочное.
Слепец, ничего не видящий вокруг. Он нерешительно зашаркал в камеру.
— Госпожа жрица... так, эм... учитель...
— Ты ведь только что слышал голос?
— ...На самом деле со слухом у меня тоже не очень. Мне нужно быть близко, чтобы хоть что-то расслышать.
Я сделал шаг назад. Здесь я был всего лишь сторонним наблюдателем.
Ева отложила лопатку и медленно пошла вперед. Она остановилась перед мужчиной и посмотрела на него сверху вниз с застывшим выражением лица.
Поднятая рука Евы коснулась его щеки.
Тот вздрогнул.
Тело мужчины задрожало. Затем, поняв, что враждебности нет, он выронил трость. Протянув руку, он наощупь сжал ее ладонь:
— ...Учитель?
— Ри...д...? Как... как... я, я была уверена... была уверена, что ты погиб...
— Жрица была права! Это действительно вы, учитель!
Мужчина — Рид — расплылся в широкой улыбке. Его лицо просияло, как у ребенка.
— Как вы поживали, учитель?
— Я, ну...
Ева оглянулась на меня. Я пожал плечами:
— Его было трудно найти. Но в конце концов мы его отыскали.
Честно говоря, я с самого начала знал, где он находится, а отправка людей с деньгами ускорила поиски еще сильнее.
— Мне оставить вас наедине?
— Ах, нет... у меня столько вопросов... так что, эм...
Ева осмотрела Рида. Она оглядела его с головы до ног, и когда поняла, что одна из его ног — протез, ее лицо исказилось от боли.
— Почему... почему...
— Учитель. Со мной все в порядке. Протез двигается отлично. Он такой же удобный, как моя собственная нога.
— Н-но...
— Я потерял ее, когда попал под магический обстрел. Зрение почти пропало, да и слух теперь подводит, но я в порядке.
Рид принюхался:
— Нос у меня все еще отлично работает. Пахнет чем-то вкусным. Это еда, которую вы приготовили, учитель?
— Я... ну... эм...
Растерявшись, Ева усадила Рида и попыталась налить рагу дрожащими руками, но раз за разом терпела неудачу, проливая бульон.
Ее руки, судорожно пытавшиеся собрать пролитую еду, замерли. Она потрясенно пробормотала:
— Как... как... я была уверена, что все погибли...
— Меня завалило обломками. Между двумя колоннами осталась небольшая щель. Я застрял там, а потом... позже мне помог выбраться один солдат.
— Н-но...
— Учитель. Я голоден. Вы ведь тоже голодны, жрица?
— Я в порядке.
— Давайте поедим вместе. Рагу учителя не то чтобы супервкусное, но очень теплое.
— ...Не знаю. Возможно, сейчас все иначе, чем раньше.
— Правда? Я с нетерпением жду.
Перед Ридом поставили миску. Он поднял руку и осторожно нащупал ее.
— ...Оно теплое.
Ева открыла рот, затем закрыла. Ее руки дрожали, когда она наливала воду в чашку и ставила ее рядом с ним.
— Оно горячее, так что... ешь медленно.
— ...Хорошо.
Рид сделал глоток рагу. Он попробовал бульон, а затем расплылся в широкой улыбке:
— Учитель... вы совсем не изменились!
— Я... я изменилась, — пробормотала Ева. — Я изменилась. Я больше не тот учитель, которого ты помнишь, Рид.
— Но вы все еще теплая. Учитель всегда была такой умной. Вы бы везде преуспели. И это тоже очень вкусно. Даже лучше, потому что в этом блюде все еще чувствуется вкус былых времен.
— То, что я готовила раньше... действительно было не очень вкусным...
— Но они были теплыми. Все, что вы нам давали, всегда было теплым.
Рид осторожно отставил еду и взглянул в ту сторону, где стоял я:
— Госпожа жрица. Вы знали? Учитель была гордостью нашей деревни. Даже самые отпетые хулиганы сразу затихали, стоило им встать перед ней.
— Вот как.
— Да. Потому что учитель так много знает. Она всегда нас учила. У нее было так много книг. Я... на самом деле я думал, что учитель погибла.
Рид заерзал руками:
— Поэтому я записал так много вещей, которые хотел сказать. Тот солдат — мужчина, который теперь стал мне отцом — иногда даже писал для меня письма. Но когда я услышал, что учитель ждет меня, я просто пришел без всего этого.
— ...Почему...?
— Я хотел сказать вам это лично.
Его рука слегка скользнула по столу. Кожа была огрубевшей от ожогов, но все еще чистой.
— Я потерял глаза и научился чувствовать вещи, которых раньше не замечал. Ощущение цветов. Запах ветра. На самом деле мне сейчас даже больше нравится быть слепым, чем когда я мог видеть.
— ......
— Весной цветы распускаются. Зимой они снова опадают, но это потому, что цветы спят. Учитель ведь говорила мне это, правда? Что цветы опадают, но... со временем они расцветают снова. Еще красивее, чем прежде. Я помню это. Все, чему меня учила учитель. И... и знаете что? Гордость нашей деревни — цветок под названием «Синий щебет». Я слышал, что он невероятно красив. Я не могу его видеть, но аромат у него потрясающе сладкий. Если я проведу по нему рукой, то смогу понять, как он выглядит.
— ......
— Я тоже хотел показать его учителю, поэтому сорвал один. Вот...
Перед ней появился синий цветок, помятый и деформированный.
— Конечно, путь сюда был долгим... он, наверное, пострадал, но... ведь не слишком сильно, правда?
— ......
Ева в оцепенении взяла цветок. Она гладила его снова и снова, словно баюкала что-то драгоценное.
— Рид...
Короткий кашель вырвался из ее груди, словно горло перехватило.
— Рид... ты когда-нибудь думал о том, что хочешь умереть...?
— Да.
— Думал ли ты о том, что было бы проще просто бросить все...?
— И об этом тоже! Учитель действительно понимает меня.
— Если бы ты все отпустил... было бы легче... так почему же ты проделал весь этот путь...?
Слеза скатилась по ее щеке.
— С таким телом, почему... зачем заходить так далеко... зачем проделывать весь этот путь, чтобы увидеть меня...
Ее слова смешивались.
— Я ничего не смогла для тебя сделать... ни единой вещи... почему, во имя всего святого...
— Вы плачете, учитель?
— Н-нет... я не плачу. Я не плачу... правда...
— Пожалуйста, не плачьте, учитель. Мерри всегда говорила одну вещь. Учитель, наша деревня ведь была бедной, правда? Такой бедной, что мы едва могли поесть раз в день. Но еда, которую вы иногда готовили для нас, была очень вкусной. Даже когда все ворчали, что она невкусная, они всегда съедали все до последнего кусочка.
— ...Почему...
— Потому что учитель учила нас.
Рид протянул руку. Он поводил ею в воздухе перед собой, пытаясь нащупать ее ладонь:
— Что учеба — это скучно и трудно, но... она обязательно поможет нам когда-нибудь. Что когда-нибудь бедность отступит, и наступит день, когда мы сможем наесться досыта.
— ......
— Учитель. Мой отец беден. Я тоже часто не могу нормально работать. Но я не забыл ни единой вещи, которой меня учила учитель. Даже если сегодня я съел мало, возможно, завтра я наемся досыта. Даже если сегодня я плакал, возможно, завтра не буду.
— ......
— Благодаря тому, чему меня учила учитель, я все еще могу подняться. Я голоден, и мир вокруг достаточно темен, так что я больше не вижу его, но... я все еще ищу счастье. И иногда мне удается удержать его.
Его рука соприкоснулась с ее рукой. Рид ярко улыбнулся:
— Разве этот цветок не невероятно красив? Я подумал, что хочу, чтобы учитель увидела его и обрадовалась.
— Ах... ох...
— Это благодаря учителю. Причина, по которой я все еще могу быть счастливым — это то, чему меня учила учитель.
Молодой и хрупкий, казалось, он мог сломаться в любой момент. Но он так и не сломался.
Помятый и истерзанный синий цветок говорит:
— Спасибо... за то, что научили меня жить.
Ева крепко сжала его руку. Слезы, начавшиеся с одной-двух капель, теперь текли не переставая.
— Прости...
Она изо всех сил пыталась сдержать вырывающиеся рыдания. Она подняла руку и вытерла слезы. Но даже так не могла остановиться, и ее слова смешивались. В конце концов все растворилось в слезах, и одно уже нельзя было отличить от другого.
— Я так... благо...дарна... я... я...
Ева попыталась улыбнуться. Она приподняла уголки губ и, с полностью заплаканным лицом, прижала его к себе.
— Я так рада... что ты вырос таким хорошим... я так...
— Пожалуйста, не плачьте, учитель. Вам не нужно быть благодарной.
Рид обнял ее в ответ. Крошечная слезинка скатилась из его невидящих глаз.
— Тот, кто должен быть благодарен... это я. Другие дети сказали бы то же самое. Потому что учитель учила меня... я могу стоять здесь.
Всхлип вырвался вместе с этим тихим шепотом. Ева прижалась к нему и прошептала, не один раз и ни к кому конкретно не обращаясь:
— Прости... прости...
— Учитель. Пожалуйста, не плачьте. Я голоден. Давайте поедим вместе, хорошо?
— ......
Ева дрожащими руками взяла ложку и отправила приготовленную еду себе в рот.
— Хм... кх... ик...
Ее улыбка рухнула. Слезы не прекращались. Но даже так Ева продолжала отправлять еду в рот. Она заталкивала ее через силу, старательно пережевывая.
Рид пошевелил рукой. Слезы капали из его глаз, но выражение лица было открытым и светлым. Его голос дрожал, но, словно пытаясь притвориться, что все в порядке, он отправлял еду себе в рот и спросил:
— Эй... вы... сейчас тоже счастливы, учитель?
— ...Да, — ответила она. — Я счастлива... правда счастлива...
◇ ◇ ◇
Я двинулся, чтобы открыть камеру Амар, но она заговорила, не оборачиваясь:
— Не открывай дверь.
— ...Хм?
— Не входи.
Это отличалось от всех предыдущих разговоров. Что-то казалось неправильным. Я остановился по другую сторону решетки:
— Что-то случилось?
— ...Когда я с тобой, я становлюсь странной, — пробормотала Амар. — Я становлюсь странной и больше не могу понять, что к чему. Захад. Не входи. Прямо сейчас я в наибольшей безопасности.
— ......
— Просто уходи. Все равно это последний раз. После сегодняшнего дня мы больше не увидимся.
— Я вернусь, чтобы навестить...
— Не возвращайся. Не приходи ко мне. Для этого нет причин. Я... я не хочу видеть людей, которые меня не любят.
— Что ты имеешь в виду под...
— Тогда позволь спросить.
Амар повернулась и посмотрела на меня искоса. Выражение ее лица было предельно серьезным:
— Ты любишь Амар?
— .......
Это не был праздный вопрос. Я промолчал. Амар слабо улыбнулась, словно все поняла.
— Уходи. Не делай меня странной.
— ...Я вернусь.
— Мне это не нужно.
Амар повернулась ко мне спиной.
— Я собираюсь верить в то, во что верила всегда. Когда ты здесь, я больше не могу в это верить. Так что не приходи. Пожалуйста.
◇ ◇ ◇
Финал развалился на куски и оставил горький привкус во рту, но ничего нельзя было поделать. Пока Амар отказывалась, единственным выходом было вернуться позже.
К тому же сейчас у меня не было времени. Нужно было разобраться со всем как можно быстрее. Арпина ждала, да и все в главной обители Культа, должно быть, безумно за меня волновались.
Для начала я заберу послушника Беверика и...
*Лязг!*
Дверь распахнулась. Надзирательница Вероник торопливо вышла широким шагом. Во всеоружии. От привычного алкогольного угара не осталось и следа.
— Надзирательница?
— ...Инквизитор. Сейчас дело срочное. Поговорим позже.
Такого выражения лица я у нее еще никогда не видел. Я быстро пошел следом, чтобы не отставать:
— Что-то случилось?
— Случилось.
Вероник толкнула дверь в центральный коридор:
— Пришла весть из Филамона. Крупномасштабное нападение. Кто бы это ни был, они вырезают жителей города Филамон.
***
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot