— Ты... ты... как ты...
Лупес попятился. Я медленно повернул голову.
Опухшее лицо, раны по всему телу, из которых струилась кровь... Моника лежала ничком на полу и, содрогаясь от дрожи, снизу вверх смотрела на меня.
На ней не осталось ни единого живого места, одежда превратилась в рваные тряпки, а слюна, которую она выплёвывала, запеклась сгустками крови.
Даже имя, сорвавшееся с её губ, едва дрожало:
— За... Захад...
Я снял плащ, шагнул мимо Лупеса и накинул его на девушку.
Лупес обнажил меч и панически выкрикнул:
— К-как ты сюда проник...
— Заткнись, — я поднял руку. — У меня в голове звенит.
*БАМ!!!*
— М-МФ-Ф?!
Первым делом я впечатал его голову в стену, рассчитав силу так, чтобы не убить на месте.
Он должен жить. Ему ещё рано умирать. Тебе нужно жить, чтобы прочувствовать ещё больше боли. Ведь так? Прямо сейчас мне нужно на ком-то сорвать всю свою злость.
— ...О-отпусти...
Святая сила, которой он окружил себя как надзиратель, уберегла череп от раскалывания. Он задергался и вцепился в мою руку.
Я медленно поднял свободную руку, обхватил его пальцы и с хрустом вывернул их назад. Из горла Лупеса вырвался странный хрип:
— Гх... кх... угх...
— Эй.
Я сломал ему все пять пальцев, а не удовлетворившись этим, выкрутил и запястье.
*Хрусь.*
С отвратительным звуком правая кисть Лупеса превратилась в месиво.
— А-А-А-А-А-А!!!
— Я же велел тебе закрыть пасть.
Послышались шаги — прибежавшие на крик люди распахнули дверь. Это были не охранники, а их враги: паладины, перебившие надзирателей и теперь рыскавшие по исправительному учреждению.
Я окинул их взглядом. Мне казалось, по пути сюда я перебил большинство, но кое-кто всё же остался.
— Ах ты ублюдок!
— Ты ещё кто такой!
— Подождите секунду.
*БАМ!*
Я снова с силой впечатал лицо Лупеса прямо в стену. Посыпались каменные обломки. Убедившись, что обмякшее тело всё ещё дышит, я слегка размял запястье.
— У меня сейчас паршивое настроение. Очень паршивое.
По всему исправительному учреждению эхом разносились крики. Жалкий, рыдающий плач, который я улавливал через магический резонанс, принадлежал Амар. Она умирала прямо сейчас — точнее, её разум медленно рушился.
Этот плач можно было отчётливо расслышать даже без магической силы, и у любого он вызвал бы сострадание. И всё же эти ублюдки даже не вздрогнули.
— Вы, ничтожества...
Из моего кармана выскользнул кинжал. Прежде чем он коснулся пола, я перехватил его обеими руками.
— Не думайте, что отделаетесь лёгкой смертью.
*Бум!*
Воздух взорвался, и в мгновение ока холодный пол с треском ушёл из-под ног. С секундным опозданием взметнулось облако пыли. Трое паладинов вздрогнули и выставили вперёд свои мечи, но оказались слишком медлительны.
Я проскользнул между ними, и кинжал завертелся на кончиках моих пальцев.
*Вжух.*
— Что за...?!
На пол упала правая рука. Следом покатилась нога, а хлынувшая кровь залила всё вокруг.
Я раздробил запястье, державшее меч, и вогнал лезвие прямо в ухо противника. Отразив летевший в меня клинок простым взмахом, я схватил другого паладина за голову и впечатал в пол.
Десять секунд — столько времени потребовалось, чтобы усмирить врагов.
Я убрал кинжал. Полуискалеченные паладины рухнули на пол, извиваясь подобно насекомым. Их тела медленно восстанавливались благодаря Святой силе, но я не собирался оставлять их в покое.
— Лежать.
Я наступил на спины ползающих по полу паладинов и методично, один за другим, переломал им позвоночники.
*Хрусь.*
— Развели тут грязь.
— А-А-А-А-А-А!!!
— О-остановись!!!
— Ваше Высочество!!! ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО!!!!
Меня уже тошнило от этого «Ваше Высочество». Насколько бы тщательно он ни промыл им мозги, имя «Архиепископ Дуэйн» даже не слетало с их губ. С их точки зрения это, должно быть, казалось неизбежным будущим.
Оставив полутрупы корчиться на полу, я вернулся к Лупесу. Тело, впечатанное в стену, дернулось.
— Думал, если притворишься мёртвым, я тебя отпущу?
— По... пожалуйста, пощади...
— Пощадить? Да я ещё даже не начинал.
Я вытащил лицо Лупеса из стены, прижал его к полу и с силой протащил по камням.
*Скре-е-еж.*
— М-МФ-Ф?!!!
Брызнула кровь. Кожа и плоть сдирались с его лица, перетираясь о каменную крошку и потрескавшийся пол. Я давил медленно, крайне осознанно, с предельной аккуратностью снимая кожу с его лица.
— По... пожалуйста, хватит...
— ......
— Я... прости меня... я... я...
— ......
— Гх... угх... кх...
— ......
— ...ах...
Наконец крики прекратились. Я перевернул Лупеса на спину. Осколки камней вонзились в его глаза, которые едва не вываливались из глазниц. Нос и рот полностью потеряли форму, превратившись в сплошное месиво.
Но он всё ещё был жив. Я медленно приподнял его и заметил, как дёрнулась его рука. Та самая рука, что безжизненно свисала до этого, притворяясь мёртвой, внезапно шевельнулась и вцепилась в моё предплечье.
В этой хватке чувствовалась сила — он напрягся всем телом, словно пытаясь сломать мне руку. Отчаянная контратака, его последняя попытка.
Но это была глупость. Тупой ублюдок.
*Вспых.*
Вспыхнуло Священное пламя. Его левая рука, которая до этого оставалась целой, оказалась объята огнём. Его горло, похоже, было разорвано: рот беззвучно открывался, но не издавал ни звука.
Медленно, очень медленно Священное пламя пожирало тело Лупеса. Словно насекомые, терзающие труп, оно пядь за пядью расползалось внутрь.
В этой неспешной агонии тело Лупеса непрерывно содрогалось. Чтобы он прочувствовал всё как можно лучше, я сосредоточил исцеление исключительно на его мозге.
Мучительная боль... Спустя десять минут хрипов голова Лупеса наконец безжизненно повисла. Я отпустил его, и тело с глухим стуком повалилось на пол.
Бесполезный кусок мусора. Тебе следовало знать, к чему нельзя прикасаться.
Я наступил на труп, чья кожа полностью сгорела, оставив лишь пепел, и окончательно стёр его в порошок. Затем сразу приложил ладонь к лицу Моники.
[Используется Исцеление (A).]
Её изуродованное лицо начало медленно восстанавливаться. Моника, судорожно хватавшая ртом воздух, вздрогнула всем телом:
— За... Заха...
— Тс-с. Лежи смирно. Это лишь первая помощь.
Исцеление — не панацея. Оно расходует не только Святую силу, но и выносливость того, кого лечат. Моника, словно одурманенная ядом, не могла даже удержаться на ногах, поэтому ей требовался отдых.
— К-как ты...
— Я искал тебя.
Она зашлась в сильном кашле, отплёвывая кровь, и искоса посмотрела на меня:
— Зачем... почему...
— Если я не приду за тобой, то кто тогда? — буркнул я сквозь зубы.
Мой гнев всё ещё не утих. Я был в такой ярости, что едва сдерживал себя.
«Почему я так зол? Из-за чего?»
Я поднялся на ноги. Прежде чем спасать Амар, я чётко осознал, что должен сделать в первую очередь: перебить всех этих чёртовых паладинов до единого и заставить тех, кто это устроил, заплатить сполна.
— Отдыхай здесь, Моника.
— Это о-опасно... Ты даже не знаешь, что там, снаружи...
— Всё в порядке.
Я убрал кинжал обратно в карман. Кольцо на моем пальце тихо загудело, и Мистилтейн, шептавший о смерти, трансформировался в чёрный меч, легший прямо мне в руку.
— Я обо всём позабочусь.
Перед уходом я вонзил Мистилтейн в грудь стонущих от боли паладинов. Когда чёрный клинок вошёл в их плоть, они захрипели и забились в конвульсиях.
Из меча проросли мелкие корни. Жестокая Эрозия Мистилтейна была, по сути, ядом. Она разгоняла физические возможности до предела, но в сочетании с моей Выработкой яда порождала смертоносный токсин, сопоставимый с S-рангом.
Скрытая фишка, на которую я случайно наткнулся в игре. Я вытащил Мистилтейн из их тел, и из пробитых лёгких со свистом вырвался воздух.
Они будут медленно умирать от яда: Эрозия Мистилтейна не позволит им даже использовать Святую силу. У них не оставалось ни единого шанса выжить, и теперь им предстояло мучиться в агонии до самой смерти.
— Кто знает? Может, если будете усердно молиться, выживете. Попробуйте, дерзайте, — я перешагнул через них и отправился на поиски новой добычи. — Хотя бога, способного услышать вас, здесь больше нет.
◇ ◇ ◇
Командир паладинов Паблос поднял голову. Исправительное учреждение № 1.
Он привёл тайный отряд, чтобы полностью зачистить это место. По численности группа, напавшая на город Филамон, превосходила их, но по качеству бойцов эта сторона имела явное преимущество. Это были основные силы — особый отряд Дуэйна, которым лично командовал Паблос.
Но что вообще происходит? Он привёл с собой только элиту из элит... так какого черта сейчас творится?
— Первый отряд?
— Связь потеряна.
— Второй отряд?
— Связь потеряна.
Раздались сухие, механические ответы. Паблос резко положил ладонь на рукоять меча.
Внутри исправительного учреждения кто-то есть. Неизвестная сила. Он предполагал, что большинство охранников к этому моменту уже мертвы, так кто же там остался?
Паблос нахмурился. Он допустил мысль, что вернулась надзирательница Вероник, но быстро качнул головой: она никак не могла вернуться так быстро. Силы, с которыми она столкнулась, невозможно подавить за полдня, и она наверняка задержится в городе Филамон как минимум на двое суток, чтобы предотвратить новые жертвы. К тому моменту, как надзирательница Вероник вернётся, здесь всё уже будет кончено.
Паблос помрачнел и покосился на Амар, которая извивалась и корчилась в муках.
— Сколько времени осталось до полного буйства?
— Примерно десять часов.
— Разум Амар стабилизировался?
— Ещё нет. Она всё ещё на пороге сна и не погрузилась в него окончательно. Мы используем Святую силу, чтобы запечатать её сознание, но... похоже, потребуется ещё немного времени.
Паладины суетливо двигались, изливая всю свою Святую силу, чтобы стабилизировать ритуал, поглощающий разум Амар.
Паблос потёр переносицу, приводя мысли в порядок. Он потерял часть сил и не знал, кто рыщет снаружи, но план был уже практически выполнен. Бояться нечего: исправительное учреждение № 1 падёт, а кардинал Его Высочество Дуэйн воцарится на его руинах — таков был естественный порядок вещей.
Как только Священный Закон завершится, никто не сможет вернуть тело Амар в прежнее состояние. Когда этот момент настанет, Паблос просто заберёт своих паладинов и покинет тюрьму.
До завершения великого ритуала оставались считанные мгновения, и что бы ни происходило снаружи, это ничего не изменит. Всё пойдёт по плану.
— ...Хе-хе-хе.
Раздался тихий смех. Волк-зверочеловек, который молча сидел в своей камере и наблюдал за происходящим, заговорил:
— Вы совершили ошибку. Вы тронули того, кого трогать ни в коем случае не следовало, дурачьё.
— Жить надоело, преступник?
— Я бы сказал, что преступники ближе к вашей братии, чем к моей.
Ящер, безмолвно следивший за ситуацией из своей камеры, поднялся на ноги:
— Бегите, пока наш брат не вернулся. Это ваш единственный шанс спастись.
— ...Брат?
— Брат. Человек более стойкий и сильный, чем любой воин в степях. Я впервые увидел его не так давно. Мы знакомы всего месяц, но...
— Он силен! — внезапно в разговор вклинился голос из глубины камеры. Черноволосая женщина, вцепившись в решётку, ухмыльнулась: — Эй. Вы ведь плохие парни, да? Те самые, что перебили стражу и вломились сюда. Почему бы вам просто не взорваться в моих руках? Амар — это монстр, которым дорожит Захад. Когда он придёт, вы всё равно все умрёте... Так не лучше ли взлететь на воздух от моих рук?
— Захад?
Он слышал это имя. Паладин, сыгравший роль в спасении Парамира. Зелёный юнец, который совсем недавно попал в отдел Инквизиции. Тот, о ком кардинал Его Высочество Дуэйн особо предупреждал. Но Паблос тогда не поверил этой информации, полагая, что тот лишь везунчик, чьи успехи — череда совпадений, и человеку его уровня не о чем беспокоиться.
Но... неужели это не так?
— Что ты имеешь в виду?
— Что я имею в виду? — из-за решётки донёсся вкрадчивый голос, и змеиный язык затрепетал за губами. — Просто умрите прямо сейчас. Если не хотите закончить ещё более жалко.
*Дзинь.*
Паблос пошатнулся, ухватился за ускользающее на мгновение сознание и вскинул голову.
«Ментальная атака?!»
Схватившись за голову, он зарычал и ударил по решётке:
— Заткнись, преступница. Кем бы ты ни была, если ещё хоть раз шевельнёшь языком, я разорву тебя на куски живьём.
— На тебя уже наложено куда более сильное внушение. Кто бы это ни сделал, он сработал на совесть, — прошептала женщина, прислонившись к стене. — Но и этому приходит конец. Разница в силе будет подавляющей.
— Я же велел тебе за...
— Он идёт.
Женщина подняла голову, и Паблос тоже услышал это: шаги, разрезающие тишину.
Ящер пробормотал:
— Тихие шаги. Пугающие. Насколько бы сильно он ни был зол... таких шагов я ещё никогда не слышал.
Волк-зверочеловек тяжело сглотнул:
— Говоришь, он зол? Я бы предпочёл этого не представлять. На наших тренировках он всегда лишь валял дурака. Но если такой человек станет серьёзным...
— Всё взлетит на воздух. Бабах.
Черноволосая женщина сделала шаг назад от решётки:
— Я ничего плохого не сделала. Не хочу, чтобы Захад меня ругал, так что отойду подальше.
— Я тоже.
— Аналогично.
— Столкнуться с ним лицом к лицу... Я бы даже воображать этого не хотел.
Приговорённые к смерти преступники один за другим отступили от решёток, скрывшись в темноте. Паблос понимал происходящее всё меньше. Да кто вообще такой этот Захад? Кто он, если даже эти смертники боятся его?
— Чего вы... боитесь?
Эти люди были худшими из худших, теми, кто когда-то унёс бесчисленное множество жизней. Уровень их опасности был настолько высок, что их содержали отдельно от остальных — разве нет?
— Это не страх, — пробормотал ящер, отступив на шаг от решётки. — История, которой ты не знаешь: мы его «уважаем».
Размеренные шаги становились всё громче. Они затихли перед дверью, а затем послышался глухой звук падения чего-то тяжёлого.
— ......
Дверь отворилась, и внутрь что-то закатилось — голова подчинённого, лицо которого Паблос узнал.
Нога, вошедшая мгновением позже, раздавила её. В дверях показался залитый кровью мужчина.
— Как много здесь голов.
Чёрный меч свисал под углом. Паблос невольно вздрогнул: глаза, блестевшие на вымазанном кровью лице, были пугающе, немыслимо свирепыми.
Хищник. Из тех, кого ни в коем случае нельзя провоцировать. Из тех, кто содрёт с тебя кожу и повесит сушиться за вторжение на его территорию.
— Для начала я немного прорежу ваши ряды. Чтобы разговаривать было проще.
«Захад... Это и есть Захад?»
Паблос поймал себя на том, что лихорадочно обнажает меч, даже не осознавая этого. Хотя его сила возросла ещё на один уровень в качестве платы за контракт с Дуэйном, он не мог сдержать пробежавшую по коже дрожь.
Здесь явно что-то не так. Этот человек, который вырезал паладинов до тех пор, пока его жреческое одеяние не окрасилось в багровый цвет... У него определённо было нечто ужасающее!
***
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot