Для подавляющего большинства жителей этого моря недавние события в мире оставались абсолютно непостижимыми.
Не говоря уже о слухах, которые уже вовсю расползались по морям — поговаривали, будто высшая власть мира, «Пять Горосэев», снова мертвы. И на этот раз погиб не один старик, а полегла вся пятёрка разом.
Множество королей и дворян различных государств пребывали в глубокой тревоге. А когда их запросы в Мари Джоа натолкнулись на уклончивые отговорки, эта тревога переросла в настоящую панику.
Но ещё более непостижимым для всех казалось то, что в ответ на общую панику и вопросы Мировое Правительство внезапно объявило о публичной казни пирата.
«Монки Д. Луффи? Кто это вообще такой? Неужели ради него нужен такой грандиозный размах?»
Таким вопросом задавались почти все люди на море.
В их глазах Луффи был самым заурядным пиратом, как ни посмотри.
Его награда не поражала воображение, связей с Четырьмя Императорами или Зодиаком за ним не водилось. Почему же дело дошло аж до «публичной казни»?
«Неужели это он прикончил Пять Горосэев?»
Пока толпа терялась в догадках, те, кто знал истинное положение вещей, уже начали действовать.
Например, Зодиак, уже отправивший послания двум Ёнко и в Страну Вано. Или ещё один человек...
ТОП! ТОП! ТОП!
Раздались торопливые шаги: рослый старый дозорный, чей могучий силуэт далеко превосходил обычных людей, сошёл с борта военного корабля с собачьей головой на носу и ступил на поросший густым лесом островок.
— Богард, оставайтесь здесь, — низким голосом бросил Гарп, оглянувшись на следовавшего за ним адъютанта Богарда.
Командующий Отрядом Звездных Охотников, обычно весёлый и сыплющий шутками, сейчас выглядел небывало мрачным и сосредоточенным.
Судя по налитым кровью глазам, он не смыкал глаз уже очень давно.
— ...
Услышав приказ Гарпа и прекрасно зная, с кем тот собирается встретиться, Богард изменился в лице.
Он открыл было рот, желая что-то сказать, но, встретив тяжёлый взгляд Гарпа, проглотил слова и лишь глухо отозвался:
— Есть.
Гарп кивнул и, махнув рукой, зашагал вглубь острова.
Вокруг смыкались вековые деревья. Обычный человек легко заблудился бы в этой чаще, но для мастера Воли уровня Гарпа это не составляло ни малейшего труда.
Вскоре Гарп добрался до самой дальней точки острова — отвесного утеса на противоположном берегу.
И там он увидел силуэт.
Человек спокойно стоял прямо в воздухе. Морской ветер яростно трепал полы его плаща, открывая татуировку на лице и пронзительный взор.
Это был взор человека, твёрдо решившего перевернуть этот мир.
— Давно не виделись, отец, — негромко произнёс он, глядя на подошедшего Гарпа. — С Долины Бога прошло уже тридцать лет, верно?
В представлении этот человек не нуждался.
«Революционер» Монки Д. Драгон собственной персоной стоял прямо перед ним.
— А-а, да... Драгон.
Гарп со сложным выражением на лице смотрел на сына, которого не видел столько лет.
Когда-то этот парень был его величайшей гордостью, самым стойким воином среди всех дозорных.
Но, как и сказал Драгон, прошло тридцать лет с тех пор, как они встали по разные стороны баррикад.
И вот теперь настал долгожданный «семейный совет» отца и сына.
— Старик помнит, как сказал тебе тогда: стоит тебе выйти из той камеры — и больше никогда не попадайся мне на глаза, иначе...
Голос Гарпа звучал глухо и низко.
А затем...
БУМ!
Он выбросил кулак вперёд.
Яростные чёрно-красные молнии Королевской Воли обвили ударную волну, с рёвом устремившись к Драгону.
ВЖУХ!
Но в следующий миг внезапно поднялся шквальный ветер.
Прямо в воздухе грянули встречные молнии Королевской Воли.
Дракон даже не шелохнулся.
Но кулачный порыв Гарпа беззвучно разбился вдребезги.
— Отец... — голос Драгона оставался невозмутимым. — Сколько ещё ты собираешься притворяться глухим и немым?
Но в его взгляде блеснула острая, как лезвие клинка, сталь.
Он не стал называть имя напрямую:
— Ты просто будешь смотреть, как он умирает?
Но Гарп прекрасно понял, о ком говорит Драгон.
— Луффи...
Его кулаки сжались так крепко, что ногти впились в ладони до крови.
Очевидно, даже он не ожидал от Мирового Правительства подобного шага.
Правительство не предупредило ни Морской Дозор, ни Отряд Звездных Охотников о «публичной казни». Всё выглядело так, будто Мировое Правительство действовало совершенно единолично.
Даже Гарп до сих пор не понимал истинной причины этой казни — единственное, что приходило ему на ум: связь Луффи с Драгоном выплыла наружу.
Впрочем, для самого Гарпа это уже не имело значения.
Потому что...
— Какова бы ни была причина, этот сопляк стал пиратом...
Пираты подлежат казни — это непреложный закон. Всё его многолетнее служение твердило ему об этом.
Но...
— Пиратом? — услышав это, Драгон лишь холодно усмехнулся.
— Отец, ты вырастил его своими руками.
Он посмотрел на Гарпа:
— Кому, как не тебе, знать, какой Луффи ребёнок? Да, он назвался так называемым «пиратом», но совершил ли он хоть один поступок, заслуживающий суда?
— ...
Гарп помрачнел и промолчал.
И он, и Драгон после того, как Луффи вышел в море, хоть и не помогали ему открыто...
Но внимательно следили за всеми новостями о нём.
С того самого дня, как Луффи покинул родной берег, его поступки ничем не отличались от его мечтаний в Деревне Фууша: он ни разу не причинил вреда простым жителям и никого не ограбил.
Если попытаться охарактеризовать всё, что он делал, хватило бы одной простой фразы.
— Он лишь следовал своей мечте и голосу совести, живя свободной жизнью!
Голос Драгона внезапно зазвенел металлом:
— За что останавливать человека, стремящегося к своей мечте?!
— За что убивать человека, жаждущего свободы?!
— Отец, ты видел всё это тридцать лет назад в Долине Бога... Неужели до сих пор ты так ничего и не понял?!
Лицо Гарпа потемнело настолько, что казалось, с него вот-вот закапает яд.
В обычной жизни он мог смеяться и балагурить.
Но именно сейчас, перед сыном, некогда решившим покинуть ряды Дозора, он не мог сделать вид, будто не слышит.
— И чего же ты хочешь от старика?! — седые волосы Гарпа взметнулись без всякого ветра. — Чтобы я сделал такой же выбор, как ты?!
Он стиснул зубы, глухо рыча.
После той битвы в Долине Бога изменились многие.
И среди них был сам Гарп, тогда ещё полный надежд на Дозор и пылавший страстью к справедливости.
Он увидел тёмную изнанку мира, увидел уступки своего лучшего друга.
И в итоге он тоже пошёл на компромисс.
Чтобы защитить невинных, чтобы спасти простых людей, он решил остановиться на службе в Дозоре — сражаясь не за Правительство и аристократов на вершине скалы, не за власть и привилегии, а ради защиты тех, кто жил у подножия этой скалы.
— Ты хоть представляешь, сколько людей погибнет из-за таких действий?!
— Из-за этой «революции», которую ты так упрямо разжигаешь, погибнут тысячи... Их горе, их боль, их семьи... кто за всё это ответит?! — глухо выкрикнул он сыну.
И тогда...
— Я отвечу, — спокойно произнёс Драгон.
С этими словами ужасающая, колоссальная Королевская Воля, ничуть не уступавшая мощи Гарпа, вырвалась наружу, обратившись в росчерки чёрно-красных молний.
— Революций без крови не бывает.
Он прямо смотрел на отца, и голос его звучал твёрдо и непреклонно:
— Чтобы вырезать злокачественную язву, неизбежно придётся пустить кровь.
Такова была истина, которую он постиг за долгие годы странствий по разным странам, видя страдания людей своими глазами.
— Я пойду в авангарде. Я стану знаменем, маяком, искрой.
— Прежде пламя этой искры тлело лишь во тьме, — спокойно продолжал он. — Но если однажды это пламя охватит весь мир, и каждому придётся пролить кровь... я первым отдам свою.
Именно так он жил все эти годы.
Пусть сегодня его статус позволял ему оставаться в тени во время большинства операций, не появляться на передовой и не рисковать собой лично...
Но в каждой революции любого королевства, в каждой вылазке Революционной Армии он лично участвовал в планировании.
Он всегда предпочитал ставить себя на место приманки, давая другим шанс на победу.
Он посмотрел на Гарпа:
— Именно поэтому я пришёл к тебе.
— Ты и сам должен понимать: Луффи — мой сын, но вместе с тем он надежда этой эпохи.
Он произнёс это совершенно спокойно:
— Эта «публичная казнь» — миг, когда весь мир будет объят пламенем.
Гарп резко переменился в лице, впившись в Драгона тяжёлым взглядом.
Но в отличие от разговора тридцатилетней давности...
На этот раз он не увидел в глазах Драгона никаких колебаний.
Ни малодушия, ни сомнений, ни даже гнева или ненависти.
В его глазах читалась лишь спокойная, непреклонная готовность шагнуть навстречу смерти не дрогнув.
— Быть может, старику следовало бы схватить тебя прямо здесь... или прикончить на месте, — глухо бросил Гарп.
— Отец, ты не сможешь. Я, возможно, и погибну — но только после того, как этот мир станет свободным.
Драгон ни капли не рассердился:
— Наша встреча — лишь моё последнее напоминание тебе. Надеюсь, ты всё хорошенько обдумаешь.
— Пора взглянуть правде в глаза, отец.
— Компромисс дарует лишь мимолётный покой, но покосившийся шатёр рано или поздно рухнет.
— И когда этот день придёт, я надеюсь... встать плечом к плечу с тобой ещё раз.
С этими словами силуэт Драгона начал таять, обращаясь в порыв чистого ветра.
И в шелесте ветра до слуха долетели его последние слова, долго эхом звучавшие над обрывом:
— И напоследок я скажу тебе кое-что, отец. Ты ошибался... Все эти годы не я разжигал революцию...
— Это сам мир больше не может ждать.
Когда затихли последние отзвуки...
— ...
Герой Морского Дозора так и остался стоять на утесе в полном молчании.