— ...
— ...
Выслушав исповедь Магеллана, Бык не стал спешить с ответом.
Он лишь молча смотрел на начальника тюрьмы, прекрасно понимая, что творится у того на душе.
В глазах большинства людей Магеллан был отталкивающим, пугающим чудовищем.
А съеденный им Плод Доку-Доку лишь служил прямым подтверждением этой монструозной репутации.
Из-за своего уродливого лица Магеллан с самого детства терпел унижения, травлю и презрение окружающих.
Брошенный родителями, он вынужден был рыться на помойках в поисках тухлой еды, обрекая себя на вечные болезни, рези в животе и страдания — физическая и душевная боль сопровождала его с первых сознательных лет.
«Этому миру необходим порядок... Даже самый уродливый изгой и самый отпетый злодей должны иметь своё строго отведённое место».
Именно из этой горькой боли в душе Магеллана взросло несгибаемое чувство долга, обострённое правосудие и железные моральные принципы, которым позавидовал бы любой праведник.
Будучи единоличным владыкой Импел Дауна, он обладал безграничной властью над узниками. Он мог бы, подобно Сирю, безнаказанно резать ненавистных преступников ради забавы или набивать карманы взятками.
Но за все годы он ни разу не переступил эту черту.
Он казнил заключённых, лишь если те прямо нарушали правила тюрьмы. А если зэк просто осыпал его отборной бранью, Магеллан лишь вспыхивал гневом, ограничиваясь строгим выговором, но никогда не пускал яд в ход без законных оснований.
Он не брал взяток и подчинялся только закону.
Обладая мощью, ничуть не уступающей Адмиралам Дозора, он мог бы претендовать на высокие посты и всемирную славу, но никогда не гнался за почестями.
Всё, чего он жаждал — это «порядок».
И в его глазах Импел Даун был образцом этого порядка, святилищем непреложного закона.
Неисправимые злодеи заслуживали казни, обычные преступники отбывали наказание — страдания тела и духа были их законной расплатой за содеянное.
Зло наказуемо, грех искупаем — строго по закону, а не по личному произволу; строго по правилам, а не на поводу у слепой ярости; строго во имя справедливости, а не ради корысти.
Он гордился своей ролью хранителя правосудия, считая её священным призванием.
Но теперь всё это обратилось в прах.
Мировое Правительство реквизировало заключённых с первого по шестой уровень, подвергнув их оскверняющей мутации.
Магеллан не собирался судить, благо это или зло — в конце концов, его собственный Плод Яд-Яд многие тоже считали гнусным оружием.
Но чего он категорически не мог простить — так это самого отношения.
Превратить людей, уже понёсших законное наказание, в бездушных кровавых бесов ради бойни, пусть даже под лицемерным лозунгом «защиты справедливости»...
Разве это не доказало со всей очевидностью, что так называемое «Мировое Правительство» — всего лишь шайка эгоистичных тиранов, готовых в любой момент растоптать порядок ради собственной выгоды?
Магеллан восстал и отказался подчиняться.
Но его протест ничего не изменил.
И тогда он запер себя в этой клетке.
Как человек, давший клятву защищать Импел Даун ценой собственной жизни, он не мог нарушить слово.
Узники его тюрьмы подверглись истязаниям вопреки закону. Он не уберёг свой дом.
А значит, он должен расплатиться собственной жизнью — такова была выстраданная, до фанатизма упрямая логика Магеллана.
И всё же...
— А ты крепкий мужик, — негромко произнёс Бык.
Он не стал насмехаться над этим нелепым упрямством.
Глядя на начальника тюрьмы, он не собирался ни спасать его, ни переубеждать — люди такого склада не меняют сделанного выбора.
— Значит, как последний страж и последний узник... ты намерен драться со мной?
— ...Само собой, — глухо отозвался Магеллан.
Но оба прекрасно понимали: насквозь пропитанный собственным абсолютным ядом, Магеллан уже едва держался на ногах.
Заслон из Веном Демона у входа на шестой уровень был его последним рубежом.
— Я одолею тебя, — понимающе кивнул Бык. — Но если можешь... не умирай слишком быстро. Мы свергнем это Правительство и построим новый мир.
В его голосе звучала непоколебимая уверенность, словно в грядущей победе не могло быть ни малейших сомнений.
— Новый... мир?.. — хриплый шёпот Магеллана походил на бред умирающего. — Он будет... лучше?
— По крайней мере, хуже не будет.
С этими словами силуэт Быка сорвался с места.
— МУ-У-У!
Громоподобный рёв быка пронзил ядовитую мглу. Схватка с предрешённым исходом завершилась практически мгновенно и без лишнего шума.
Иванков и Инадзума, с замиранием сердца ждавшие на пятом уровне, увидели лишь, как спустя недолгое время Бык неторопливо поднялся по ступеням обратно.
— П-получилось?!
— Ты проник на седьмой уровень?!
Они бросились к нему навстречу. И хотя революционеры не знали, что именно скрывалось на тайном этаже, по действиям высшего офицера Зодиака было ясно: эта находка имела колоссальное значение для исхода всей войны против Мирового Правительства.
Иначе Зодиак не стал бы разыгрывать столь сложную партию, отвлекая гарнизон Импел Дауна ради одной этой вылазки.
— Да. Всё сделано, — невозмутимо кивнул Бык.
Но прежде чем они успели облегчённо перевести дух, Бык негромко добавил:
— Если сможете... позаботьтесь о Магеллане на шестом уровне. Приносите ему немного еды каждый день.
Иванков округлил глаза, а Инадзума застыл на месте.
— М-Магеллан?!
— Он всё ещё там?!
— Ох... Я ведь слышал краем уха, что он вдрызг разругался с правительственными шишками...
— Но зачем его лечить?!
— От одного приближения к этому монстру можно кони двинуть!
Как беглые узники, они питали к начальнику тюрьмы вполне понятный первобытный страх.
— Не волнуйтесь, — спокойно осадил их Бык. — Свой последний долг он уже исполнил. Как надзиратель он умер... Теперь он просто узник, дожидающийся будущего. Он больше не опасен.
— Ждите начала решающего наступления. Драгон прибудет за вами.
Больше Бык ничего объяснять не стал.
Звёздное сияние вокруг его тела начало таять, рассеивая воплощение и возвращая юношеский облик Алана.
И перед самым исчезновением взгляд Роя устремился ввысь, словно пронзая толщу океана и устремляясь к далёкой вершине Рэд Лайн.
«Остался последний переключатель».