Когда четыре могущественные фракции взяли Маринфорд в плотное кольцо, по всему миру прокатилась волна потрясённых возгласов.
Однако на самой площади Маринфорда повисла мёртвая тишина.
«Красноволосый и Драгон — это ещё куда ни шло, но с какой стати сюда принесло Белоуса?..»
Даже Адмирал Флота Морского Дозора Сэнгоку не мог не нахмурить брови.
Мировое Правительство заранее предупреждало его, что эта битва с высокой долей вероятности превратится в беспрецедентную «Великую Войну».
Но он и помыслить не мог, что масштабы окажутся настолько грандиозными.
«Технология обработки кайросэки из Вано плюс смоляное покрытие... При таком раскладе большая часть наших защитных заготовок...»
Он мрачно размышлял про себя.
В этот миг все дозорные и правительственные войска, стянутые в Маринфорд, уже намертво вцепились в оружие, готовые вступить в бой в любую секунду.
Но тут...
— О-о-о-о! Это же Шанкс!
— И Эйс там?! Сколько лет, сколько зим!
Посреди всеобщего оцепенения раздался до нелепости неуместный голос.
Источником этого крика был не кто иной, как Луффи, прикованный к помосту эшафота.
Казалось, он совершенно не осознавал, что его вот-вот казнят: с искренней детской радостью на лице он таращился на Шанкса и Эйса — и если бы руки не сковывали наручники из кайросэки, он наверняка вовсю махал бы им обеими руками.
— ...
— ...
Стоявшая рядом Глориоза, исполнявшая роль «палача», не выдержала и отвесила ему смачный пинок.
— Тихо, — холодно и бесстрастно оборвала она.
— Ай! Больно же! Ты чего...
Луффи взвыл от боли и вскинул голову, собираясь высказать девице всё, что думает.
Но, взглянув на Глориозу, он вдруг озадаченно замер.
В его глазах промелькнуло недоумение:
— Э-э... мы раньше нигде не встречались?
Глориоза: «...»
Юная воительница молча смерила Луффи ледяным взглядом и без лишних слов пнула его ещё раз.
— А-а-ай!
Под новый истошный вопль Луффи над площадью вновь воцарилось молчание.
«Он что, круглый идиот?» — эта мысль одновременно пронеслась в головах сотен тысяч людей.
Но в то же самое время...
— Ха-ха-ха, а этот балбес Луффи ни капли не изменился!
На пиратском корабле, охваченном языками пламени, Эйс с улыбкой размял плечи.
— Так это и есть твой младший брат, о котором говорил господин Кролик?.. — Ямато с неподдельным интересом наблюдала за Луффи, который с воплями пытался уворачиваться от очередных пинков Глориозы. — Выглядит чертовски забавным малым.
— Ага. Хоть он и глуповат, но парень действительно занятный, — тихо усмехнулся Эйс.
ВЖУХ!
Вокруг его тела заплясало жаркое пламя.
— Ты точно всё взвесил? Если мы ударим первыми, то примем на себя главный удар, — с улыбкой поинтересовалась Ямато.
И это была чистая правда.
За столь короткий срок одновременное появление четырёх великих сил натянуло нервы защитников Маринфорда до предела — первый же выпад станет сигналом к началу тотальной войны, и ударивший неизбежно окажется под прицелом основных сил Дозора.
— Ничего не поделаешь... Господин Кролик же сам сказал, что наша задача здесь — «завязать бой», — Эйс беспомощно развёл руками. — К тому же этот парень... как-никак мой младший брат.
С этими словами Эйс взмыл в воздух.
ВЖУХ!
Вокруг него вспыхнуло двухцветное пламя — частью которого было то самое «Неугасимое Пламя», пробуждённое в Стране Вано.
— Огненный Кулак!
Он со всей мощи выбросил кулак вперёд, и алое зарево озарило небосвод.
Исполинский огненный вихрь с грохотом врезался в золотистый барьер света Будды, воздвигнутый Сэнгоку, непрерывно сотрясая защиту.
— Гром Багуа: Высвобождение!
В то же мгновение Ямато с яростным свистом взмахнула своей канабо.
Ледяная стужа, сверкая в отблесках огня, обрушилась на купол Сэнгоку с другой стороны.
Под сдвоенным натиском льда и пламени на золотом барьере Адмирала Флота поползли отчётливые трещины.
— «Огненный Кулак» Эйс и «Принцесса Они»... Воистину неожиданный союз! — лицо Сэнгоку помрачнело.
— Гу-ра-ра-ра-ра!
Увидев этот натиск, Белоус довольно ухмыльнулся:
— А молодёжь-то нынче полна прыти!
БУМ!
Он плавно поднял свою нагинату:
— Вот только... этому морю ещё рановато загораться от искр сопляков!
ГУ-У-УМ!
Чудовищные пространственные вибрации, способные расколоть саму твердь, окутали лезвие Муракумогири.
В следующий миг Белоус обрушил сокрушительный удар.
ГРОХОТ!
Морская гладь мгновенно просела, трещины расколотого пространства устремились от лезвия прямиком к Маринфорду, и даже небо исказилось от чудовищной мощи.
— А по мне, так это отлично, когда молодёжь подносит фитиль, — усмехнулся Шанкс.
— Камусари!
Он непринуждённо выхватил клинок из ножен и послал встречный серповидный разрез.
— Не важно, кто зажжёт искру. Главное — чтобы разгорелось пламя, — одновременно с этим произнёс Драгон, взмахнув рукой и обрушив на цитадель шквальный вихрь.
ТРЕСК!
ТРЕСК!
Под одновременным натиском пяти разрушительных атак Сэнгоку резко переменился в лице.
Стиснув зубы, он мгновенно обратился в исполинского золотого Будду, изо всех сил вливая свет в трещащий барьер.
Но было очевидно: выдержать комбинированный удар бойцов такого калибра в одиночку не под силу даже Адмиралу Флота Морского Дозора.
ХРЯСЬ!
Золотой щит Будды на глазах у всех с оглушительным звоном разлетелся на миллионы осколков!
Но в тот самый миг, когда защита пала и пять смертоносных ударов готовы были испепелить Маринфорд...
ГУ-У-УМ!
— Волновой Кулак: Ачала.
Из ниоткуда возникла ещё одна ослепительная золотая волна, взревев навстречу разрушению.
ГУ-У-УМ!
Вибрационный раскол пространства Белоуса мгновенно растворился в этой волне.
ГУ-У-УМ!
Сгустки пламени и ледяной стужи бесследно истаяли.
ГУ-У-УМ!
Рассекающий взмах Шанкса и шквальные ветра Драгона развеялись без следа в сиянии этой непреодолимой волны.
Все увидели, что одно из кресел под эшафотом опустело.
А в небесах парил человек с совершенно невозмутимым лицом.
ХЛОП.
Он небрежно отшвырнул пустой стаканчик из-под колы, а бушующие волны на его ладони плавно улеглись.
— Адмирал Флота Сэнгоку, — Рой спокойно окинул поле боя взором, его звёздный плащ гордо реял на ветру. — Раз уж мы дошли до этого, можно обойтись без лишней бюрократии и вступительных речей.
Он широко улыбнулся:
— Просто объявите об этом.
Сэнгоку на миг опешил, но тут же понял, к чему клонит Рой.
Сделав глубокий вдох, он громогласно объявил то, в чём уже никто не сомневался:
— Объявляю!
Эта публичная казнь...
Эта «Война Верхушки», призванная навсегда перекроить лицо мира...
— Официально началась!