В хорошо освещенной Выручай-комнате Лиам сидел перед алхимическим столом, подперев голову кулаками. Он никогда не понимал эстетику злобных ученых, работающих при одной коптящей свече. Такая тусклая атмосфера не способствовала эффективности — она способствовала лишь непроизвольному храпу прямо в котел. Как они вообще не валились дремать при каждом своем эксперименте? Загадка.
Ноги Лиама уже подкашивались. Весь день он блуждал вокруг котла, словно индеец у ритуального костра, совершая пассы и замеры. Рядом возвышалась огромная грифельная стена, сплошь исписанная формулами, и почти каждая была перечеркнута жирным красным крестом.
Неудачные эксперименты.
Казалось бы, что сложного? Просто переписать формулу собственного зелья «Чистого облика», подставив новые коэффициенты энергии от Камня. Но реальность отвесила Лиаму звонкую оплеуху. Философский камень оказался чудовищно непредсказуем. Первое впечатление — что на него не действует вообще ничего — сменилось осознанием: этот шедевр алхимии капризен, как женщина в особый период месяца.
Любая мелочь становилась критической переменной. Уровень воды в котле, фаза луны за окном, даже уровень магического фона самого Лиама. Камень реагировал на всё. Даже если рубин на нитке чуть поворачивался от помешивания черпаком, последовательность энергетического заряда менялась, и зелье превращалось в бесполезную бурую жижу.
В итоге Лиам радикально переделал оборудование. На дне котла он трансфигурировал специальный крепеж, который намертво удерживал адский рубин в одной точке пространства.
Теперь, после десятков тестов, Лиам просто ждал. С его лица исчезли все эмоции. Он не надеялся на успех и не боялся провала — он просто ждал момента, когда реакция снова собьется с курса, чтобы поставить очередной красный крест.
Но исход вызвал не слезы (которые уже давно высохли), а истерический смешок.
— Наконец-то… стабильность.
Варево в котле приобрело густой, аппетитный ванильный цвет. Оно переливалось мягким жемчужным блеском, радуя глаз исследователя. Впервые успех в зельеварении принес Лиаму такое физическое удовольствие. Он поспешно, стараясь не разлить ни капли, перелил жидкость в хрустальную склянку.
На вид новое зелье отличалось от старого только цветом. Аромат остался таким же фруктовым, консистенция — идеально густой. Но содержание… Лиам чувствовал, что эта версия заряжена магией минимум в семь раз сильнее предыдущей.
«Нужны подопытные, — пронеслось в голове. — Но поить этим учеников Хогвартса я не рискну даже под страхом исключения».
Кто знает, какие мутации может породить такая концентрация алхимической мощи? Пока он отложил склянку в защитный кейс. Через пару дней он будет в Лондоне, а там найти «добровольцев» среди социального дна или магических преступников будет гораздо проще.
Когда двери комнаты с глухим стуком закрылись за его спиной, по пустому коридору раскатился урчащий звук.
— Голод, — констатировал Лиам.
Его лоб и так достаточно пострадал за день, так что он просто принял это как факт: за весь день исследований он не проглотил ни крошки. Благо, у человеческого тела есть звуковое оповещение о критических потребностях.
Наигрывая в уме Тринадцатую серенаду Моцарта, Лиам праздновал свой маленький триумф. Победа методичной систематизации над хаосом магии. Наука рулит, как ни крути.
«Магический плеер нужен как можно скорее, — подумал он, сворачивая к лестницам. — Я уже не уверен, правильно ли помню мелодии, одиннадцать лет в другом мире без доступа к своим плейлистам — это не шутки».
Хотя он приложил руку к тому, чтобы в приюте постоянно пополнялся запас виниловых пластинок, кассет и дисков, он не мог скупить все. Не говоря уже про музыку, которую еще не выпустили.
Привычно пощекотав нарисованную грушу на картине с фруктами, Лиам открыл проход и шагнул на кухню Хогвартса.
БА-БАХ!
Взрывной волной его едва не отбросило назад. Лиам мгновенно вскинул палочку, возводя перед собой мерцающий щит. Глаза лихорадочно сканировали задымленное помещение, анализируя угрозу.
— Кха-кха! Кашель… Ты добавил слишком много соплей тролля, Джордж!
— Это ты меня отвлек своим чихом, Фред!
Из облака пыли и ошметков чего-то липкого показались две идентичные рыжие макушки. Лиам шумно выдохнул и опустил палочку, чувствуя, как адреналиновый всплеск сменяется усталым раздражением.
— Близнецы, — пробормотал он. — И почему я не удивлен?