П.А.: Весь текст напичкан скучной болтовней и научной лабудой, поэтому кто не хочет ломать или плавить свои мозги просто так – можете скипать ее. Всем добра)
Лиам внимательно наблюдал за собравшимися учёными. Всё его внутреннее удовлетворение было надёжно скрыто за мягкой и спокойной улыбкой Дориана Грея. Люди перед ним были не просто талантливы. Каждый из них уже успел оставить след в науке или находился всего в нескольких шагах от этого. И сейчас самое сложное заключалось не в том, чтобы заинтересовать их. Любопытство он уже разжёг.
Теперь требовалось убедить их остаться.
Он неспешно сцепил руки за спиной, чувствуя приятную прохладу безукоризненного белого халата, и сделал несколько размеренных шагов вдоль прозрачной стеклянной стены переговорной комнаты.
— Для начала, — нарушил он тишину, и его голос прозвучал мягко, но весомо, — я предлагаю сразу закончить с самой скучной, но неотъемлемой частью любого долгосрочного сотрудничества. С деньгами.
По комнате мгновенно прокатилась волна понимающих смешков. Психологическое напряжение в воздухе заметно спало.
Даже самые выдающиеся учёные мира любили до последнего держать марку. Они истово делали вид, будто работают исключительно во имя высших идеалов, на благо человечества и ради чистой науки. Но Лиам слишком хорошо знал человеческую природу, чтобы верить в подобные идеалистические сказки. Каждому исследователю требовались активы, крыша над головой и банальная уверенность в завтрашнем дне.
— Сумма первоначального оклада, которая была указана в моих письмах, является лишь самым нижним порогом оплаты, — спокойно продолжил Дориан, скользнув взглядом по лицам. — После того как мы подробно ознакомимся с вашими будущими обязанностями, графиками и конкретными зонами ответственности, мы детально обсудим окончательные числа с каждым из вас лично. Я искренне надеюсь и приложу все усилия, чтобы в итоге все присутствующие остались более чем довольны.
Крейг Мелло, сидевший чуть откинувшись на спинку кожаного кресла, тихо, восхищённо присвистнул.
— Признаться честно, мистер Грей, вы начинаете нравиться мне всё больше и больше с каждой минутой, — с легкой усмешкой заметил он.
По комнате снова прошёл добродушный смех. Учёные начали постепенно оттаивать, проникаясь симпатией к необычному юноше.
— Рад слышать это, господин Мелло, — вежливо наклонил голову Лиам, принимая пас. — Профессиональное признание коллег — лучшая награда.
Он сделал ещё несколько шагов, мягко ступая по твердому покрытию.
— Второй вопрос, который я обязан поднять — это так называемый человеческий фактор. Я прекрасно понимаю, что наука не существует в вакууме. У каждого из вас есть своя жизнь за пределами лаборатории. Поэтому для всех без исключения сотрудников нашего комплекса уже подготовлены комфортабельные жилые помещения. Если кто-то из вас в процессе работы пожелает переехать сюда на постоянную основу вместе со своей семьёй — соответствующие условия будут обеспечены в кратчайшие сроки.
Брови нескольких учёных одновременно удивлённо поползли вверх. Франсиско Мохика переглянулся с Файром. Подобная щедрость со стороны частного инвестора выглядела как минимум беспрецедентно.
— Питание, любые бытовые расходы, коммунальное обслуживание и транспортное обеспечение ключевого персонала, лаборатория также полностью берёт на себя, — как бы между прочим добавил Лиам, закрепляя эффект.
— Простите… — осторожно, словно боясь ошибиться в терминах, подняла руку Эммануэль Шарпантье. Её французский акцент придал вопросу особую деликатность. — Вы сейчас имеете в виду какую-то частичную компенсацию или грантовую субсидию?
— Нет, — Лиам остановился и тепло, открыто улыбнулся француженке. — Я имею в виду полную и абсолютную.
Девушка несколько секунд просто молча смотрела на него, словно пыталась переварить услышанное.
— Для всех без исключения сотрудников? — в её голосе прорезались нотки искреннего недоверия.
— Для каждого, кто подпишет контракт и внесет свой вклад в наше общее дело.
— Даже если в будущем этот проект колоссально разрастётся? — не унималась Эммануэль, мысленно подсчитывая бюджеты.
— Особенно если наш проект разрастётся, — весомо отрезал Лиам, и в его золотых глазах на мгновение промелькнула холодная уверенность человека, за спиной которого стояли тонны золота, конвертированного в магловскую валюту.
В этот раз скрывать своего глубокого удивления уже никто даже не пытался. Учёные зашушукались. Лиам прекрасно понимал их бурную реакцию. Даже самые богатые частные фонды или старейшие государственные университеты с мировым именем крайне редко обеспечивали своим исследователям подобный уровень поддержки. Обычно учёным приходилось годами выбивать каждый цент на аренду жилья и копеечные реактивы, заполняя тонны бюрократических бумаг. Но у них не было возможностей волшебника, коим являлся сам Лиам. Еда и жилье для него было все равно что бесплатным.
— На территории нашего научного городка уже возведено первоклассное общежитие, — продолжил Лиам, возвращая их внимание к своей фигуре. — Если же кто-то из вас по личным соображениям предпочитает обособленное проживание в городе — этот вопрос тоже абсолютно решаем. Мы подберём и оплатим любой дом.
— Вы действительно настроены более чем серьёзно, мистер Грей… — негромко, с глубоким уважением заметил Эндрю Файр, внимательно разглядывая беловолосого юношу.
— Я не люблю полумеры, доктор Файр. Если уж делать что-то, то делать это идеально, — спокойно ответил Лиам.
Несколько человек за столом согласно кивнули. Такой подход импонировал им до глубины души.
Лиам снова плавно переместился, остановившись возле панорамной стеклянной стены, за которой простирались футуристические интерьеры исследовательских блоков, и слегка ухмыльнулся:
— Третий важный вопрос. Страхование жизни и здоровья. Нет-нет, прошу вас, не переживайте так. — Он вскинул ладони вверх, заметив, как напряглись некоторые гости. — Я вовсе не собираюсь отправлять вас на какую-нибудь тайную войну и уж точно не планирую взрывать эту лабораторию.
Это мимолетное замечание вызвало в переговорной взрыв смеха. Атмосфера окончательно потеряла всякую официальную чопорность. Даже сосредоточенный на каких-то своих внутренних мыслях Аларик Зальцман слегка улыбнулся, продолжая буравить Лиама проницательным взглядом.
— Однако, — уже серьезнее добавил юноша, — если кто-либо из вас или ваших близких, не дай бог, заболеет, получит производственную травму или просто столкнется с недомоганием, вы можете безоговорочно рассчитывать на самую лучшую медицинскую помощь, которую только возможно организовать и купить в этом мире. Поверьте, у меня есть… весьма специфические и очень надежные связи в сфере медицины.
Для самого Лиама, который буквально пару часов назад латал разорванные ткани подопытных существ под надзором мадам Помфри, это заявление было чистой правдой. Если магловская медицина окажется бессильна перед каким-нибудь недугом его ценных кадров, он всегда сможет применить зельеварение или чары.
— Очень предусмотрительно с вашей стороны, — весомо заметила Дженнифер Дудна, одобрительно качнув головой.
— Любой хороший руководитель обязан думать о подобных вещах заранее, в пределах своих возможностей, — парировал Лиам.
Он плавно развернулся всем корпусом обратно к круглому столу, и его лицо приняло сосредоточенное выражение.
— И последнее из организационного, но, пожалуй, самое важное для вас, как для людей науки. Связь с мировым научным сообществом.
— Полный, беспрепятственный доступ к любым международным научным конференциям. Оперативные публикации ваших трудов в ведущих рецензируемых журналах без цензуры и задержек. Полноценное международное сотрудничество. Огромные, постоянно обновляемые библиотеки научных работ. Эксклюзивные записи лекций и закрытых симпозиумов ведущих университетов мира.
Тут уже не на шутку удивился даже Римус, тихо стоявший всё это время возле входной двери. Он, как волшебник, прекрасно знал, насколько сложно было достать часть этих академических материалов для обычных маглов. Но Лиам как-то умудрялся проворачивать эти логистические чудеса в магловском мире. Возможно тут не обошлось без «помешательства» или «внушения».
— Всё это богатство знаний будет в свободном доступе для каждого легитимного сотрудника нашей лаборатории, — подытожил Лиам.
Он сделал паузу и обвёл всех присутствующих своим гипнотическим взглядом.
— Иными словами, господа и дамы. В моей лаборатории раз и навсегда позаботятся обо всех ваших бытовых, финансовых и материальных вопросах. Чтобы вы — элита современной биохимии — могли наконец-то заниматься наукой, не отвлекаясь на бренный мир.
На несколько долгих секунд в переговорной снова воцарилась звенящая тишина. Даже несмотря на то, что часть этих условий уже упоминалась в предварительных письмах, услышать их лично, из уст этого загадочного молодого человека оказалось совершенно другим опытом.
Лиам во всех красках видел это по их лицам. Его природная эмпатия и умение читать людей сейчас работали на полную мощность. Первоначальный скепсис в глазах ученых постепенно уступал место горячей надежде. Что их мечты об идеальном месте работы наконец-то обрели плоть и кровь.
Именно этого психологического эффекта Лиам так расчетливо и добивался.
Затем на тонких губах Дориана Грея плавно появилась лёгкая, почти заговорщическая улыбка.
— Но, поверьте мне… всё, что я сейчас перечислил — это лишь цветочки, — он слегка, непринужденно пожал плечами. — Ваше внимание должно быть сосредоточено исключительно на исследованиях.
Его голос внезапно стал на порядок серьезнее, растеряв всю юношескую легкость. В нем зазвучали властные нотки.
— Для начала я должен рассказать вам, откуда вообще у меня появилась эта амбициозная идея и сама концепция.
Он выдержал короткую, театральную паузу, давая им возможность проникнуться моментом.
— У меня… был один очень хороший, близкий друг.
Разумеется, никакого таинственного друга в природе никогда не существовало. Это была чистая выдумка. Но эта история в глазах консервативных ученых выглядела значительно правдоподобнее и логичнее, чем если бы он прямо признался им, что обладает детальными знаниями из далекого будущего.
— Более пятнадцати лет своей жизни этот человек в абсолютном уединении занимался глубокими исследованиями в области молекулярной биологии, — негромко, с легкой грустью в голосе продолжил Лиам.
Несколько ученых за столом понимающе переглянулись между собой. В научном мире всегда хватало эксцентричных одиночек-гениев.
— Вы не найдете его имени в академических справочниках. Вы его не знаете, — покачал головой Дориан. — Он был крайне принципиальным, я бы даже сказал, упрямым человеком старой закалки. Он твердо считал, что публиковать свои результаты в прессе следует только тогда, когда они полностью завершены и проверены на практике до последнего символа.
Лиам на мгновение опустил взгляд в пол, а уверенная улыбка полностью исчезла с его лица, уступая место скорби.
— К огромному сожалению произошла страшная, непоправимая трагедия. Его частная загородная лаборатория полностью сгорела в результате несчастного случая. Вместе со всеми уникальными записями и многолетними архивами. И… мой друг погиб вместе с ними, в огне.
Эммануэль Шарпантье от этих слов едва заметно поморщилась, сочувственно прижав ладонь к груди. Франсиско Мохика медленно, тяжело покачал головой. Любой настоящий исследователь, посвятивший жизнь науке, понимал весь первобытный ужас подобной невосполнимой потери. Потерять плоды всей своей жизни — для ученого это было хуже собственной смерти.
Лиам в течение нескольких секунд сохранял красноречивое молчание, давая истории осесть в их умах.
Затем он вновь уверенно поднял голову, и на его лице расцвела прежняя улыбка Дориана Грея.
— Но это случилось относительно давно. Нет никакого смысла жить прошлым и проливать пустые слезы, — его голос наполнился прежней энергией. — Именно поэтому сегодня вы все сидите здесь. Мы с вами полностью повторим его уникальный научный путь. Мы лично проверим его самые смелые идеи. Мы найдем и исправим все возможные ошибки. И мы пойдём значительно дальше него, достигая финальных результатов.
Он слегка, открыто развёл руками в стороны.
— Считайте этот комплекс и наш будущий проект своего рода научным памятником одному очень талантливому, но безвременно ушедшему человеку.
Теперь внимание аудитории принадлежало ему без остатка.
— А теперь… давайте наконец перейдём к самому проекту, — объявил Лиам.
Он уверенно подошел к широкой матовой доске, взяв кусочек мела
— Я вовсе не собираюсь предлагать вашему вниманию какую-то оторванную от реальности гипотезу. Я собираюсь предложить вам выверенную и готовую исследовательскую программу. Начнём с того, что лично Я считаю уже твердо установленным фактом.
Он повернулся к доске и быстрыми, резкими движениями написал несколько коротких генетических обозначений и схем.
— Первое, — Лиам постучал мелом по доске, привлекая внимание. — У некоторых видов архей и бактерий в геноме существуют весьма странные, на первый взгляд бессмысленные, повторяющиеся короткие структуры.
Лиам повернул голову к Франсиско Мохике.
— Работы господина Мохики посвящены как раз именно этому вопросу.
Испанец от неожиданного упоминания своего имени заметно выпрямился в кресле, а его глаза лихорадочно заблестели.
— Именно поэтому я и пригласил вас в эту команду — слегка улыбнулся Лиам. — Более того. Ваши личные наблюдения за этими структурами удивительно похожи на промежуточные выводы моего покойного друга.
В глазах Мохики промелькнуло глубокое потрясение. Он подался вперед, едва не задев чашку с чаем.
— Простите, мистер Грей, вы хотите сказать, что кто-то еще изучал те же самые структуры, в безвестности, еще много лет назад?! — его голос даже слегка дрогнул от волнения.
— Именно так, — твердо кивнул Дориан.
Испанец ошарашенно замолчал, откинувшись назад и пытаясь переварить это известие. Для него, как для первопроходца, это был огромный шок.
— Большинство считает эти странные повторяющиеся участки обычным эволюционным мусором, неким генетическим балластом, — Лиам разочарованно покачал головой. — Я с этим не согласен. В ходе анализа меня заинтересовали вовсе не повторы, а спейсеры между ними.
Теперь на его слова уже увлеченно кивали сразу несколько человек за столом. Они начали улавливать нить рассуждений.
— Потому что сами по себе эти повторы выглядят как самая обыкновенная рамка. А рамки в нашей природе крайне редко создаются эволюцией ради самих себя. Обычно они существуют ради содержимого.
— Второе, — Лиам размашисто написал на доске новое буквенное обозначение. — Я глубоко убежден, что значительная часть этих загадочных промежутков имеет внешнее происхождение. Вирусное. Либо плазмидное.
— Это весьма смелое предположение, мистер Грей, — высказалась Дженнифер, покачав головой. — у вас уже есть доказательства этой теории? — спросила Дженнифер, глядя ему прямо в глаза.
— На данный момент — нет, — открыто ответил Дориан.
Этот прямой ответ без увиливаний вызвал среди ученых еще несколько удивленных, но уважительных взглядов. В научном мире ценили честность.
— Именно поэтому я и предлагаю вам всем провести это исследование вместе со мной, — Лиам обворожительно улыбнулся.
Несколько человек за столом одобрительно, весело усмехнулись. Логично. Если бы все доказательства уже были на руках, зачем бы они вообще здесь понадобились?
— Если моя теория окажется верна… — Он уверенно провёл длинную, жирную белую линию через всю доску. — Тогда это означает лишь одно: бактериальная клетка способна физически захватывать чужеродную генетическую информацию своих врагов-вирусов и бережно сохранять её внутри своего собственного генома.
Эммануэль Шарпантье от этих слов завороженно подалась всем телом вперёд, её глаза расширились от озарения:
— Биологическая… иммунная память?
Лиам мгновенно указал на неё кончиком мела:
— Именно так, мадемуазель Шарпантье! Вы зрите в самый корень. Память.
Теперь ученые начали осознавать масштабы гипотезы.
— Но любая память в живой природе абсолютно бесполезна и мертва, если организм не способен её как-то использовать для выживания, — Лиам повернулся к доске и быстро, схематично написал классическую догму молекулярной биологии:
Геном > РНК > Белок
— Следовательно, — он повернулся обратно, — в клетке просто обязан существовать отлаженный механизм считывания этой заархивированной информации.
Теперь Файр и Мелло окончательно, напрочь забыли про свой остывающий чай. Они сидели неподвижно, боясь пропустить хоть один звук.
— Я предполагаю, что в процессе этого считывания происходит образование особых молекул РНК. Очень коротких. Но их длины вполне достаточно для того, чтобы выступать в роли точнейшего указателя конкретной цели.
— Что-то вроде молекулярного адреса? Почтового индекса? — быстро уточнил Файр, чьи исследования как раз касались экспрессии и регуляции генов.
— Именно так, доктор Файр! — Лиам звонко, эффектно щёлкнул пальцами в воздухе. — Координаты на генетической карте. Но если есть точные координаты, тогда в этой биологической системе просто обязан существовать и непосредственный исполнитель приговора.
Он жирно, размашисто подчеркнул на доске слово «Белок».
— Какой-то специфический белок. Или целая группа связанных белков, которая использует эту короткую направляющую РНК как пошаговую инструкцию к действию.
— Я пока не дал им названия. Я не знаю их структуры. Я не знаю даже их количества в комплексе, — Лиам спокойно, аккуратно положил мел на край стола. — Но я абсолютно уверен в том, что они существуют в природе. Иначе вся эта сложная система повторов и спейсеров просто лишена всякого эволюционного смысла. А мой покойный друг уже находил их следы и объяснял мне понемногу, а значит, эта система определённо имеет право на существование.
Наступила долгая, тяжелая пауза. Ученые молча переваривали информацию.
— Более того, — Лиам снова решительно поднял мел, его глаза азартно блеснули. — Я думаю, что эти таинственные белки способны взаимодействовать напрямую с двухцепочечной ДНК. Подумайте сами, если короткая РНК безошибочно узнает комплементарную последовательность вируса, а белок послушно следует за ней, как привязанный…
Он обвёл медленным, тяжелым взглядом всю комнату.
— Что должно происходить после того, как этот комплекс обнаружит свою цель? Цель должна быть уничтожена, — тихо, но отчетливо произнес Лиам.
И на доске перед ними появилось всего одно крупное слово: РАЗРЕЗ.
— Если я полностью прав в своих выводах, — заговорил Лиам чуть тише, приковывая к себе внимание, — то это означает, что где-то в природе, в клетках простейших бактерий, существует уникальный белковый комплекс, способный по наводке находить абсолютно любую последовательность генов и ювелирно разрезать её в заранее заданной нами точке.
Все присутствующие в комнате одновременно пытались найти хоть какую-то логическую ошибку в услышанном — и никак не могли её обнаружить, если не перечеркнуть всю услышанную до этого информацию. Но это был бы не научный подход. Всё выстраивалось в целостную картину. Лиам прекрасно видел это по их потрясенным лицам.
Франсиско Мохика сильно нахмурился и начал машинально постукивать пальцами по полированной поверхности стола, погрузившись в расчеты.
Эндрю Файр смотрел на доску так пристально и тяжело, словно пытался силой своего взгляда прожечь в ней дыру.
Крейг Мелло уже полностью перестал изображать из себя умудренного опытом скептика и теперь откровенно размышлял над биологическими механизмами.
А Дженнифер… Дженнифер Дудна даже перестала моргать. Она буквально впилась своим острым взглядом в написанное на доске зловещее и манящее слово «РАЗРЕЗ».
И именно поэтому Лиам, как опытный оратор, поспешил продолжить свою речь прежде, чем кто-либо из них успел опомниться и задать первый каверзный вопрос.
— Но, прошу вас, поймите меня правильно: меня самого в этой жизни очень мало интересует банальная система защиты несчастных бактерий от вирусов, — он медленно, плавно повернулся лицом к столу.
Он сделал лёгкое, едва заметное движение ладонью в воздухе.
— Можно ли… обмануть эту природную систему? Напрямую взломать её?
Никто не ответил. Ученые боялись перебить его мысль.
— Посудите сами: если белок, в своей работе, ориентируется на направляющую молекулу РНК… Тогда нам с вами нет никакой нужды как-то сложно изменять или модифицировать сам этот белок. Нам нужно всего лишь изменить структуру самой последовательности для направления.
В комнате кто-то шумно выдохнул. Потому что последствия этой простой фразы были понятны любому биологу. Они были даже слишком очевидны.
— И тогда закономерно возникает следующий вопрос, — Лиам сделал шаг вперед, его голос зазвучал вкрадчиво. — Что, если мы с вами сможем искусственно синтезировать такую направляющую РНК самостоятельно, в пробирке? И заставим её направлять этот неизвестный белковый комплекс на ту последовательность нуклеотидов, которую сочтем нужным?
На губах Лиама снова появилась легкая, торжествующая ухмылка.
— Если это физически возможно…
Лиам вновь стремительно повернулся к доске.
— Тогда один и тот же природный белок сможет эффективно работать с тысячами, миллионами различных генетических целей по нашему усмотрению. Нам нужно будет всего лишь каждый раз менять его копеечную направляющую.
Каждый из сидящих здесь людей обладал более чем достаточным опытом и знаниями, чтобы в полной мере осознать последствия.
— Если эта программируемая система действительно существует в природе… — он обвёл победным взглядом притихших ученых. — Перед человечеством впервые в истории открывается возможность программируемого воздействия на живой геном.
Лиам вовремя поднял руку, останавливая любые споры еще до того, как они успели прозвучать вслух.
— Нет-нет, господа, стойте. Я вовсе не говорю сейчас о немедленном изменении человека. Нет. Пока что — точно нет. — Он слегка, успокаивающе улыбнулся. — Для начала — мы будем работать исключительно с бактериями. Набьем руку на них.
Эндрю Файр коротко кивнул головой. Разумный и осторожный научный подход. Настоящий академический метод, спорить с которым было глупо и бессмысленно.
Лиам снова уверенно взял мел. На доске быстрыми движениями появились две параллельные белые линии, символизирующие двойную цепь.
— Однако, — продолжил он, — сам по себе этот разрез для нас практически бесполезен. Это просто поломка или, при комплексном подходе, выключение генов, что мы и так уже умеем иными способами.
Он резким движением перечеркнул одну из нарисованных линий.
— После получения подобного повреждения любая живая клетка активирует свои защитные механизмы и попытается репарировать целостность своей ДНК.
Под рисунком сломанной спирали быстро появилось ещё одно важное слово:
ШАБЛОН.
— Любая система репарации стремится как можно скорее склеить концы обратно. И следовательно, из этого возникает следующий закономерный вопрос. — Лиам трижды, весомо подчеркнул написанное слово мелом. — А можно ли… в момент ремонта аккуратно подсунуть клетке наш собственный, искусственно созданный шаблон?
Вот теперь даже обычно сдержанный и холодный Аларик Зальцман не выдержал. Он резко подался всем телом вперёд, его глаза под нависшими бровями остро блеснули.
— Если клетка использует наш шаблон во время своего экстренного ремонта… — Лиам обвёл слово жирным кругом. — Тогда мы с вами получаем уникальную возможность не просто безвозвратно удалять дефектные участки генома.
Он сделал короткую, максимально весомую паузу, давая им прочувствовать масштаб.
— Мы получаем возможность вставлять между ними совершенно новые генетические данные. Любые.
Эммануэль Шарпантье первой из всех не выдержала этого интеллектуального давления и нарушила затянувшуюся тишину, её голос сорвался на шепот:
— Вы сейчас говорите о рукотворном изменении генетической информации? Настоящее редактирование в любой клетке?
— Не совсем. Использовать шаблон или нет, при репарации, остается решением самой клетки. Она может проигнорировать наш подарок и просто склеить цепь обратно. Мы можем лишь повысить вероятность — твердно, без колебаний ответил Лиам.
Женщина ошеломленно замолчала, уставившись на доску. Франсиско Мохика нервно, как-то по-детски усмехнулся, протирая очки ладонью:
— Господи… Если всё это окажется хотя бы наполовину правдой… то вы сейчас, мистер Грей, описываете инструмент, который просто в одну секунду перевернёт и уничтожит всю нынешнюю молекулярную биологию. Это же божественная кисть, хотя и не стопроцентная.
— Именно поэтому я и потратил столько сил и средств, чтобы найти и пригласить сюда самых перспективных специалистов, каких только смог отыскать на этой планете, — Лиам удовлетворенно ухмыльнулся. — Но, господа… это ещё не конец нашей программы. У меня есть для вас кое-что еще.
Теперь удивились и заволновались абсолютно все. Куда уж дальше? Что еще могло переплюнуть программируемый разрез генома и передачу новой информации?
— Есть ещё одна интересная идея моего покойного друга, — Лиам снова подошел вплотную к доске. — Что, если биологическая информация в живых системах способна двигаться не только в одном направлении — от ДНК к РНК? Что, если этот вектор обратим?
Несколько ученых одновременно нахмурились, пытаясь уловить мысль. А затем на их лицах одно за другим начало промелькать дикое, ошеломляющее понимание.
— Обратная транскриптаза… — тихо, едва слышно произнесла Шарпантье, приоткрыв рот от догадки.
— Именно так, Эммануэль! — Лиам быстро начертил на доске обратную стрелку:
РНК > ДНК
— В природе существует открытый нами механизм, способный осуществлять направленную запись новой информации обратно в геном. Что если мы сможем применить данный механизм в синергии, в едином комплексе со всеми остальными нашими наработками? Тогда нам не понадобится донорский шаблон. Направляющая РНК уже будет содержать шаблон, а клетка перестроит свою цепь самостоятельно. Хотя и это не должно быть стопроцентным редактированием, но оно позволит изменять цепи более точно.
Теперь уже никто из присутствующих даже ради приличия не пытался скрывать свою дикую, фанатичную заинтересованность. В глазах этих людей разгорался настоящий, чистый огонь первооткрывателей. Они были пойманы на крючок окончательно и бесповоротно.
— Я вовсе не утверждаю, что всё это уже доказано на практике, — Лиам наконец позволил себе несколько секунд молчания, давая окружающим время успокоить пульс. Затем он уважительно посмотрел на каждого из присутствующих по очереди. — Я не утверждаю, что эта система гарантированно существует. Но я твердо считаю, что искать его — это наш с вами прямой долг. И эта цель стоит любых затраченных усилий.
Он расправил плечи.
— И именно поэтому сегодня здесь собрались именно вы. Каждый из вас займет свое ключевое место в этой великой мозаике со своими научными группами. И имя каждого из вас будет фигурировать на протяжении всего исследования, в каждом документе, в каждой статье, в каждой презентации.
Лиам повернулся корпусом к испанскому биологу:
— Господин Мохика. Вы и ваша группа сфокусируетесь на поиске и каталогизации самой этой природной системы повторов в различных штаммах бактерий. Вы — наши глаза в микромире.
Франсиско Мохика гордо кивнул головой. Это была его родная стихия.
Затем Лиам перевел взгляд на француженку:
— Госпожа Шарпантье. Вы займётесь детальным изучением её бактериальных компонентов и механизмов выживания микроорганизмов.
Эммануэль решительно подобралась и зафиксировала задачу коротким кивком.
Следующими на очереди стали двое увлеченных исследователей:
— Господа Файр и Мелло. Вы совместно будете исследовать эти самые короткие, направляющие РНК, механизмы их биогенеза и принципы точного наведения на цель.
Оба ученых переглянулись и с азартом улыбнулись друг другу. Работы предстояло непочатый край.
Затем его взгляд остановился на женщине:
— Госпожа Дудна. Вы и ваша будущая лаборатория полностью возьмете на себя белковые комплексы, их пространственную структуру и тончайшие механизмы физического взаимодействия с направляющей РНК.
Дженнифер уверенно, с достоинством распрямила спину, принимая вызов.
И, наконец, Лиам повернулся к самому старшему и опытному участнику этой встречи:
— А доктор Аларик Зальцман, в силу своего колоссального опыта и авторитета, возьмет на себя общее стратегическое руководство всей нашей научной программой, координацию взаимодействия между отдельными лабораториями и контроль безопасности исследований.
На этот раз среди ученых никто даже не подумал удивиться или возразить. Несколько человек одобрительно кивнули. Все предложенные назначения были более чем логично сбалансированы. Каждый получил именно то, в чем был лучшим специалистом.
Лиам медленно, с легкой полуулыбкой обвёл взглядом притихшую комнату, задерживаясь на каждом лице.
— Возможно, через пять лет упорного, изнуряющего труда мы с вами не найдём ровным счетом ничего из этого списка, — он философски пожал плечами. — Такое в большой науке случается сплошь и рядом. Риск есть всегда. Возможно, в худшем случае, мы просто откроем какой-нибудь новый, забавный механизм примитивного иммунитета у бактерий.
Кто-то из мужчин в ответ на это замечание задумчиво, понимающе хмыкнул. Что ж, даже такой результат для любого нормального биолога сам по себе был бы весьма и весьма достойным, солидным достижением, гарантирующим публикации в «Nature».
Но затем Дориан Грей внезапно остановился. Его улыбка стала шире, а золотые глаза словно наяву вспыхнули каким-то потусторонним, торжествующим внутренним светом, заставив ученых затаить дыхание.
— А возможно… — его голос зазвучал удивительно тихо, но в этой тишине отчетливо проступила колоссальная, первобытная мощь. — Возможно, мы с вами найдем первый в истории человечества универсальный инструмент, позволяющий человеку осознанно изменять генетический код абсолютно любой живой клетки на этой планете. Станем истинными архитекторами живой материи.
В переговорной комнате никто больше не пошевелился. Даже их дыхание, казалось, стало в разы тише и осторожнее, чтобы не спугнуть это витающее в воздухе величественное видение будущего.
— И если… если это великое событие действительно произойдёт под этой крышей… — Лиам закончил свою речь на удивление спокойно, ровно и обыденно. — Мы с вами, господа и дамы, совершим фундаментальное открытие, безусловно достойное Нобелевской премии.
Уголки его губ чуть приподнялись в легкой, ироничной ухмылке:
— И, вполне возможно… даже не одной.
П.А.: Я немного перестарался)
Неудивительно что убил целых два дня.
Прошлый рекорд был побит, теперь это официально самая длинная глава.
Кто прочитал – молодец, кто скипнул – огурец. Ура!
PS: Мне все равно что я сам рекомендовал ее скипать, надо читать без перебоев XD