Лиам сидел за столом Слизерина, и внутри него закипала холодная ярость. Вшивая, старая, фальшивящая тряпка дважды за вечер испортила ему настроение. В его список жизненных целей, аккурат между «разобраться с Волдемортом» и «создать магический реактор», добавился жирный пункт: Стать директором Хогвартса.
«Я сменю эту церемонию», — мстительно думал он. — «Создам нормальный, логичный артефакт-тестер или просто дам детям право выбора. А эту глупую Шляпу я лично повешу на пугало в огороде Хагрида. С её вокалом ни одна ворона к тыквам на милю не подлетит. Да, Шляпа, жди. Моя месть будет сладкой. Для меня, конечно. Ке-ке-ке…» — его мысленный смех в этот момент сильно смахивал на манеру одного змеиного саннина.
— Ты правда так сильно хотел отказаться от Слизерина? — раздался рядом спокойный девичий голос.
Лиам повернул голову. Рядом с ним сидела девочка с холодными голубыми глазами и идеально уложенными светлыми волосами. В её взгляде читалось нескрываемое любопытство.
— Честно? Да, — ответил Лиам, не видя смысла лгать. — Но, как видишь, у этого куска гардероба на меня другие планы.
Девочка усмехнулась, изящно приподняв бровь.
— Я не слышала, чтобы кто-то так яростно оспаривал результат распределения. Это было… эффектно. Меня зовут Дафна Гринграсс.
— Лиам Вульф. Будем знакомы.
Лиам заметил занятную вещь: то ли из-за того, что Шляпа буквально «вбила» его на факультет троекратным криком, то ли из-за его необычной внешности, но никто из змей не спешил проявлять привычное для них отвращение к его происхождению. Даже Малфой, сидевший поодаль, молчал и лишь изредка бросал на него анализирующие взгляды. Видимо, чистокровные решили, что если Шляпа так настаивала, то в этом «маглорожденном» скрыто нечто, с чем лучше пока не конфликтовать.
Дамблдор поднялся со своего места, и зал наполнился звоном золотых тарелок, на которых тут же возникла гора еды.
— Начнем пир! — объявил директор.
Еда была добротной, по-английски сытной, но Лиам, привыкший в прошлой жизни к гастрономическому разнообразию, быстро заскучал.
«Неплохо, но я бы добавил сюда немного французских соусов и остроту китайской кухни для баланса», — размышлял он. Но настоящим ударом стал тыквенный сок. Сделав один глоток, Лиам едва сдержал гримасу. — «Это просто буээ… Как можно пить жидкую тыкву? Надо будет найти кухню и договориться с эльфами, чтобы мне наливали хотя бы обычный чай или яблочный сок».
Когда десерты исчезли, Дамблдор снова встал. В зале воцарилась тишина.
— Еще несколько слов, теперь, когда мы все сыты и довольны! — лучезарно улыбнулся он. — Первокурсники должны помнить, что лес на территории школы — запретная зона. Также наш завхоз, мистер Филч, просил меня напомнить, что в коридорах запрещено колдовать, а обновленный список запрещенных предметов теперь висит на дверях его кабинета — в нем уже более четырехсот позиций.
Дамблдор на секунду посерьезнел, и в его глазах блеснул холодный огонек.
— И наконец, я должен сообщить, что правый коридор на третьем этаже закрыт для всех, кто не хочет умереть самой мучительной смертью.
Лиам хмыкнул. «Лучшая реклама для одиннадцатилеток. Дамблдор явно знает толк в психологии: скажи детям, где лежит «смерть», и они устроят туда паломничество в первую же неделю».
— А теперь — спать! — хлопнул в ладоши директор. — Старосты, проводите первокурсников в их спальни. Всем доброй ночи!
— Слизеринцы, за мной! — скомандовал высокий парень с серебряным значком на груди.
Лиам поднялся, чувствуя, как усталость первого дня наконец наваливается на плечи. Пора было посмотреть, где ему предстоит провести ближайшие семь лет.