После бурной ночи в Выручай-комнате Лиам окончательно вернул свой привычный, жесткий распорядок дня. Его жизнь в Хогвартсе превратилась в идеально отлаженный механизм, где каждая минута имела свою цену.
Каждое утро, за два часа до завтрака, Лиам выходил во двор для серьезных физических нагрузок. Неважно, лежал ли на траве иней, хлестал ли ледяной январский дождь или замок окутывал густой туман — это уже вошло в привычку, которую он не собирался нарушать. Сначала он пробегал пару кругов вокруг Черного озера, что составляло примерно 10 километров по пересеченной местности. Ледяной воздух обжигал легкие, но Лиам только прибавлял темп, наслаждаясь ощущением того, как просыпается его тело.
После пробежки следовали занятия со своим весом на трансфигурированных перекладинах и на земле: подтягивания, отжимания на брусьях и работа над кором. Завершалась тренировка работой с весами до 30 килограмм — Лиам чередовал нагрузки на верхнюю и нижнюю части тела каждый день, чтобы давать группам мышц время на восстановление и не перегружать организм. Он понимал, что магически мог бы брать и гораздо большие веса, но его телу было всего одиннадцать лет. Лиам не хотел стать карликом из-за чрезмерной компрессии суставов и позвоночника в период роста, поэтому действовал методично и осторожно. Благодаря такой самодисциплине он уже давно не испытывал одышки или сильной усталости даже при своем ненормальном графике.
Затем — быстрый душ и завтрак в Большом зале, где он выглядел самым бодрым среди заспанных первокурсников. В день у первокурсников обычно было по два занятия. Промежутки между ними Лиам заполнял походами в библиотеку, а после второго урока и до самого ужина он либо пропадал среди книжных стеллажей, изучая всевозможные фолианты, либо закрывался в Выручай-комнате, ставя эксперименты с зельями и алхимией. Завершался день обязательной тренировкой магии и координации в симуляции боя, которую генерировала для него комната. В выходные же часы уроков заменялись выполнением домашних заданий и углубленной практикой в больничном крыле под строгим, но справедливым надзором мадам Помфри.
Сейчас Лиам сидел в Выручай-комнате, склонившись над верстаком. Он ставил эксперименты над амулетом, способным очищать некоторые проклятия. В качестве основного материала он выбрал серебро — металл, обладающий высокой магической проводимостью и природными очищающими свойствами. На блестящей поверхности металла нужно было вырезать сложнейшие руны.
Такой амулет обычно не делается на месте; в магических больницах, вроде больницы Святого Мунго, их полным-полно, и их производят массово. Но Лиам изучал магию врачевания почти с нуля, и ему приходилось начинать с самых азов, чтобы понимать механику каждого процесса. Жаль, что он пока не мог создать полноценного клона без души для медицинских тестов — это сэкономило бы массу времени и нервов. Поэтому, к сожалению, страдать приходилось бедным животным.
До этого Лиам уже постиг азы первой помощи при открытых ранах: скрепление краев кожи и мышц, полное обеззараживание без применения спирта, местный аналог интубации для восстановления дыхания, а также наложение шин без использования самих шин — то есть магическое скрепление положения конечности, напоминающее эффект Петрификуса или аналогичных чар фиксации.
Теперь пришел черед создания базовых амулетов, которые могут пригодиться лекарю в самых разных случаях. Нынешняя цель — амулет против слабых проклятий. В отличие от других областей магии, руны Лиам не пропускал сквозь свой «фильтр» упрощения. Он изучал каждую закорючку, стараясь постигнуть древние языки в их первозданном виде. Это искренне раздражало. Лиам надеялся, что шести языков, выученных в прошлой жизни, ему хватит до конца дней, но ради своих амбициозных целей приходилось страдать и грызть гранит рунологии.
Когда амулет был наконец готов, наступила пора тестирования. В клетке на столе сидел обычный кролик. Лиам направил на него палочку и наложил проклятие истощения. Движения зверька тут же стали вялыми, длинные уши поникли, а сам он выглядел так, будто внезапно подхватил тяжелую болезнь.
Лиам подложил амулет в клетку и активировал его, пропустив через серебро тонкую струю своей магии. Руны вспыхнули мягким голубоватым светом. Кролик на глазах стал бодрее: он поднял уши, зашевелил носом и начал активно перемещаться по клетке. Проклятие было снято.
— Успех, — констатировал Лиам. Против сложных и более темных проклятий такая безделушка не подойдет, но для начала этого было достаточно.
Сами же проклятия тоже оказались невероятно интересной областью магии. Принцип их работы фундаментально отличался от классических чар или трансфигурации. Главное отличие заключалось в том, что проклятие может применить абсолютно любой волшебник, если у него хватит магического резерва. Они были пугающе простыми в освоении: не требовали ни глубокой теории, ни безупречного контроля, ни филигранных жестов. Только чистое, концентрированное намерение. Стоит только по-настоящему сильно пожелать зла или вреда, и проклятие сработает.
Но и тут был свой нюанс, скрытая цена. Лиам, обладая своей аномальной чувствительностью к магии, отчетливо ощущал, как использование проклятий пытается воздействовать на его собственную магическую структуру. Темная энергия делала его внутреннюю магию более резкой, хаотичной и какой-то… липкой. Чем сильнее и омерзительнее было проклятие, тем отчетливее проявлялось это влияние. Он заметил это еще пару месяцев назад, но обнаружил, что силой воли и медитацией можно «очистить» свою магию от этого пагубного влияния.
Лиам испробовал множество проклятий на манекенах и смог избежать последствий, вовремя купируя изменения в себе. Однако последствия самых худших проклятий очистить было довольно сложно, и Лиам решил, что дальше этого рубежа заходить не собирается. Возможно, эффекты будут еще сильнее, если использовать их на живых людях, а не на куклах — он этого еще не пробовал, и именно поэтому стоило быть предельно осторожным.
Лиам твердо зарекся без крайней необходимости не использовать Непростительные заклинания, а точнее — Империо, Круцио и Авада Кедавра были ему попросту без надобности; обладая его знаниями, можно было придумать десятки способов воссоздать их эффекты и без использования этих заезженных формул. Не то чтобы он был великим праведником, но его гордость не позволяла ему стать рабом собственной магии. Магия должна покоряться ему, у нее нет права влиять на его решения или менять его личность.
«Я есть я, — подумал он, глядя на свое отражение в серебре амулета в своих руках. — Если я не буду собой, если моя суть изменится под влиянием темных эманаций, то какой смысл в моем существовании?»
Отбросив лишние мысли, Лиам приступил к следующей задаче — созданию амулета против токсинов и для экстренной остановки кровотечения. Он бросил сочувственный взгляд на кролика. Бедному зверьку сегодня придется еще немного поработать на благо магической медицины.