Обратный путь от запретного коридора до башни Гриффиндора прошел в относительной тишине, нарушаемой лишь едва слышным шорохом мантий. Гермиона шла рядом с Лиамом, всё еще находясь под впечатлением от «милого зверька». Однако её острый ум уже начал анализировать увиденное, цепляясь за детали, которые обычный студент пропустил бы мимо ушей и глаз.
— Лиам, — прошептала она, когда они поравнялись с одним из пустых рыцарских доспехов. — Ты ведь видел люк под телом Пушка? Как ты думаешь, что там может быть?
Лиам слегка улыбнулся под чарами Разочарования.
— Видел, Джи-Джи. Более того, я его даже открывал. Но спускаться не стал — там, внизу, я заметил Дьявольские силки. Скорее всего, Пушок и то, что скрыто за растением, что-то охраняют. Что-то очень важное для школы.
Глаза Гермионы загорелись тем самым азартным блеском, который всегда появлялся у неё при столкновении с неразрешимой задачей.
— Ох… Что же это может быть? Может быть, какая-то старинная книга по невероятно могущественной магии? Или потерянный прижизненный портрет Мерлина? Или редчайшие ингредиенты по высшей алхимии? Дамблдор ведь признанный мастер в этой области.
Лиам негромко посмеялся, качая головой.
— А может, там просто лежат его любимые теплые шерстяные носки на зиму, и он боится, что их украдет Пивз?
Гермиона фыркнула, оценив шутку, но Лиам про себя отметил, насколько она была близка к истине. Там действительно — пусть и не в этот конкретный момент, но очень скоро — будет охраняться важнейший алхимический ингредиент в истории магии.
— Я не планирую спускаться дальше, — добавил Лиам уже серьезнее. — Заглянуть под люк было интересно, чисто из любопытства, но если я пойду вглубь, меня скорее всего сочтут за вора. Директор наверняка поставил там следящие чары и прекрасно знает, кто и когда заходит в ту комнату.
Гермиона сначала кивнула, но тут замерла на месте, её голос дрогнул.
— Подожди… Если там следящие чары, значит, директор прямо сейчас знает, что мы были в запретном коридоре? Нас исключат? Или снимут все баллы?
— Джи-Джи, не беспокойся, — Лиам мягко подтолкнул её вперед, к портрету Полной Дамы. — В Хогвартсе есть свои негласные правила. Если тебя не поймали за руку профессора или Филч, то за такие проделки официально не наказывают. Следящие чары на дверях — это скорее способ мониторинга ситуации, а не инструмент для дисциплинарных взысканий. Если бы директора использовали их для наказаний, это убило бы весь азарт от побега и поимки. По желанию Дамблдор мог бы просто запереть всех учеников в их гостиных магией и не выпускать до утра, но он этого не делает. Всегда есть те, кто гуляет по ночам, и это часть обучения жизни в этом замке.
Гермиона нахмурилась. Её логичный мир, построенный на строгом соблюдении школьного устава, снова дал трещину.
— Я не совсем понимаю это «правило». Неужели профессора с этим согласны? Это же… непедагогично.
— Это Хогвартс, — философски заметил Лиам. — Здесь педагогика идет рука об руку с контролируемым хаосом. Доброй ночи, Джи-Джи.
Попрощавшись с ней, Лиам направился к себе. В его голове уже выстраивались цепочки того, как именно они в будущем будут распутывать загадку Философского камня, когда Дамблдор решит, что «сцена» готова для главных актеров.
На следующее утро Лиам, пропустив завтрак в Большом зале, сразу отправился в Выручай-комнату. У него была неделя до следующей вылазки в Запретный лес, и это время нужно было использовать максимально эффективно.
На этот раз комната превратилась в высокотехнологичную (по меркам магии) ювелирно-алхимическую мастерскую. Лиам разложил на верстаке заготовки из серебра и кости. Его главной целью была защита единорогов.
— Начнем с оповещения, — пробормотал он, зажигая горелку.
Он начал создавать амулеты тревоги. Это была тонкая работа: Лиам настраивал рунные цепочки на специфическую комбинацию факторов. Амулет должен был срабатывать только тогда, когда в радиусе действия одновременно появлялись три признака: мощные эманации темной магии, резкий запах чеснока и аура мертвой, гниющей плоти. По отдельности любой из этих признаков мог возникнуть случайно — чеснок с кухни, мертвая птица в лесу или чьи-то темные опыты. Но в тандеме они указывали только на одного человека в этой школе.
Работа шла споро. Лиам чувствовал, как магия послушно вплетается в металл. Через неделю у него будет готова сотня таких маячков, которые он планировал развесить на ключевых тропах леса.
Затем он перешел к более сложной части — индивидуальной защите.
— Заколки, — решил он.
Единороги редко теряли волосы, их гривы были прочнее стальной проволоки, что делало их идеальным местом для крепления артефактов. Лиам начал ковать изящные серебряные заколки в форме листьев папоротника. Помимо встроенных чар тревоги, он накладывал на них лучшие защитные плетения, на которые был способен на данный момент: щиты от режущих заклинаний и стабилизаторы жизненной силы.
Для взрослых особей он готовил по одной такой заколке, а для жеребят — по две, чтобы обеспечить двойной контур защиты. За работой, требующей предельной концентрации и ювелирной точности, время летело незаметно. Лиам был погружен в процесс, чувствуя, как его собственная магия растет и оттачивается с каждым созданным артефактом. Он не просто спасал зверей — он создавал свою первую магическую сеть безопасности.