П.А.: Если кому интересно почему номер главы 76.2, то это мой косяк. Я сохранил две главы под одним номером и только сейчас это заметил. Менять все дальнейшие числа в море текста мне лень, и обьединять их я тоже не хочу, потому что кто-то успел прочесть прошлую. Так что имеем вот это.
На следующем уроке в Больничном крыле Лиама ждала отнюдь не лекция по анализу крови. Едва он переступил порог, как воздух в помещении, казалось, наэлектризовался.
— Какого черта ты перепугал бедную Минерву?! — крик мадам Помфри эхом отразился от кафельных стен и рядов пустых коек.
Она стояла посреди зала, уперев руки в бока, и её чепец едва не подпрыгивал от возмущения. Лиам, застигнутый врасплох таким приветствием, с выражением искреннего страдания на лице принялся прочищать уши мизинцами.
— Я совершенно не понимаю, о чем вы, мадам, — пробормотал он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Я просто вежливо спросил, можно ли найти мне учителя алхимии. Обычная просьба любознательного студента.
Мадам Помфри буквально прожигала его взглядом, сокращая дистанцию.
— Ты мог выражаться мягче и яснее, а не оставлять глупые пробелы в своих просьбах! Из-за твоей недосказанности Минерва несколько дней сама не своя, она места себе не находит от тревоги. А директор… Альбус лично просил меня узнать, что именно ты задумал в этой своей светлой, но пугающей голове!
Лиам странно поднял бровь, искренне пораженный абсурдностью ситуации. Он привык к играм и недомолвкам прошлой жизни, и такая прямолинейность школьной медсестры выбила его из колеи.
— Разве можно вот так сразу вываливать все карты на стол? — спросил он с легким недоумением. — Обычно в таких делах всё выясняют постепенно, незаметно, через наводящие вопросы. Вам следовало бы умолчать о разговоре с профессором Макгонагалл и директором, подойти ко мне издалека и осторожно прощупать почву.
Лиам с важным видом поднял указательный палец, принимая позу наставника.
— Вы совершили тактическую ошибку в допросе, репетитор.
Ответ последовал незамедлительно. Мадам Помфри, не тратя времени на словесные пикировки, увесистым кулаком заехала ему прямо по макушке.
— Думаешь, ты здесь самый прагматичный и умный?! Эти твои «игры разума» ниже моего достоинства, Вульф. Я лекарь, а не шпион. Так что дай мне подходящее объяснение, которое я смогу передать остальным, чтобы они наконец успокоились и перестали думать о худшем.
Она явно не собиралась играть по его правилам. Лиам, со слезами на глазах, принялся бережно поглаживать ушибленное место.
— У меня там точно будет шишка, — надулся он, чувствуя, как пульсирует кожа под волосами. — Это насилие над несовершеннолетним...
Мадам Помфри угрожающе замахнулась снова, но Лиам успел вовремя отступить на два шага, вскидывая руки в защитном жесте.
— Всё-всё! Я понял! Шутки в сторону, — он мгновенно преобразился.
Лиам выпрямился, его лицо стало серьезным, а взгляд — глубоким и холодным. Он коротко кашлянул, собираясь с мыслями, и заговорил совершенно иным тоном — тоном человека, видевшего слишком много.
— Кхм… Итак. Как человек, который изначально изучал медицину немагического мира, у меня были весьма устоявшиеся взгляды на лечение тех или иных недугов. Но как только я по-настоящему познакомился с волшебством, мой мир перевернулся. Оказывается, то, над чем ломали голову тысячи и десятки тысяч врачей по всему миру на протяжении веков, здесь решается буквально по щелчку пальцев. Это выбивает из колеи. Возникает чувство, будто всё, что человечество делало до этого — зря потраченное время.
Мадам Помфри внимательно слушала, скрестив руки на груди. Она сама не раз сверялась с достижениями магловской медицины и знала, о какой пропасти он говорит. Она коротко кивнула, побуждая его продолжать.
— Так вот, — Лиам подошел к одному из анатомических плакатов на стене. — Самое главное преимущество волшебников — это не просто наличие магии в жилах. Это способы анализа и эксперименты. Молниеносная диагностика в полевых условиях, подкрепленная поразительными учебными пособиями. И эта пропасть обусловлена одной переменной. Волшебники веками могли создавать клонов. Безжизненных кукол, на которых можно ставить любые, самые чудовищные опыты, не заботясь о том, выживет ли пациент, станет ли ему хуже или какие побочные эффекты возникнут. Это развязывает руки исследователю.
Он обернулся к медсестре, и его глаза блеснули холодным золотом.
— Вы знали, мадам, что именно бесчеловечные эксперименты над живыми людьми в прошлом дали мощнейший толчок развитию всей современной медицины? Касательно мира маглов. Это неприятная правда, которую стараются не афишировать. Их довольно много.
— Стадии гипотермии — как холод и последующее согревание влияют на ткани, методы реанимации и спасения из ледяной воды — всё это было изучено ценой сотен жизней в нацистских концлагерях.
Мадам Помфри чуть побледнела, но Лиам не останавливался, его взгляд стремился в далекий горизонт, будто он лично был свидетелем всей правды:
— Как распространяется инфекция по органам, какие системы отказывают первыми, воздействие на раны разной степени — всё это задокументировано в японских отрядах смерти. Болевые пороги, свертываемость крови в экстремальных ситуациях, преднамеренное заражение чумой и сибирской язвой… Да, это звучит ужасно. Но именно эти данные помогли создать современные протоколы первой помощи и терапии.
Он постучал пальцем по виску
— Сколько человек протянет без сна и когда начнут разрушаться когнитивные функции? Из этих мучений врачи узнали, как лечить истощение и в каких дозах вводить питание. Влияние электроимпульсов на мозг дало начало нейрохирургии.
— Даже тот простой факт, что человек состоит из воды на 60%, был окончательно подтвержден, когда людей заживо сжигали в печах и взвешивали оставшийся прах.
Лиам тяжело вздохнул, и в кабинете повисла мертвая тишина.
— Это бесчеловечно. Это монструозно. Но влияние этих экспериментов на спасение жизней сегодня — самое ощутимое. И этот факт никто не перекроет. И вот когда я узнал, что магия позволяет создать полную биологическую копию, лишенную искры жизни и души… я увидел возможности, которые недоступны обычным врачам. Это не путь к убийству, мадам Помфри. Это путь к абсолютному знанию без единой капли настоящей человеческой крови. Это спасение миллионов через изучение одного «пустого» тела.
Помфри смотрела на него не мигая. Она никогда не рассматривала медицинские эксперименты в таком ключе. Для неё безжизненные клоны были чем-то вроде сложных тренажеров, обыденной частью высшего медицинского образования волшебников, как анатомический атлас. Она не подозревала, какие ужасы и какая цена стояли за достижениями в мире маглов, пока волшебный мир был освобожден от этой участи.
— Не то, чтобы я очень горел желанием спасать эти миллионы жизней. Я просто хочу изучить магию и её тончайшее влияние на человеческий организм, — Лиам наконец вернул себе улыбку — И без клонов мне не обойтись. Я не собираюсь похищать живых людей, чтобы утолить свой зуд исследователя. Мне нужен инструмент, который позволит мне заглянуть за грань возможного, не становясь при этом монстром
Полные решимости золотые глаза смотрели прямо в душу школьной медсестры. В этот момент Помфри увидела в своем ученике не просто талантливого мальчика, а нечто гораздо большее — холодный, сверкающий разум творца, готового перешагнуть через любые предрассудки ради высшей цели.