— Я всё еще не понимаю, почему ты так упорно скрываешь, что эта Захват Хогвартса — твоя собственная задумка?
Гермиона, крепко обхватив обеими руками увесистый учебник на груди, уверенно шагала по полутемному коридору Хогвартса.
Лиам, шагающий в своем обычном неторопливом темпе рядом с ней, просто равнодушно пожал плечами:
— Я не хочу никакой прямой связи между своей скромной персоной и продуктами, который я произвожу на продажу. Лишнее внимание со стороны общественности и прессы — штука утомительная и, честно говоря, совершенно бесполезная.
Гермиона с неприкрытым подозрением покосилась на него из-под своей пышной копны волос.
— Но это же просто веселая, увлекательная игра, Лиам! Магический мир примет её с огромным восторгом. Если все узнают автора, тебя ведь не будут бесконечно донимать расспросами. Скорее наоборот — станут уважать твою идею и возможно появятся больше пощобных продуктов.
Лиам тихо хихикнул, закладывая руки за голову и переводя взгляд на проплывающие мимо старинные гобелены.
— Джиджи, ты, наверное, шутишь. Или до сих пор слишком наивно смотришь на местное общество. К тому же, тебе разве не показался тот стилизованный рисунок в правом нижнем углу коробки с игрой знакомым?
Гермиона на мгновение задумалась, перебирая в памяти визуальные образы, но уже через секунду уверенно покачала головой:
— Нет, никогда раньше его не видела. Обычный незамысловатый символ.
Лиам на полуслове осекся и резко замер прямо посреди коридора, уставившись на подругу так, словно перед ним стояла настоящая инопланетянка с Марса.
— Погоди. Ты сейчас серьезно? Ты правда его не узнала?
Гермиона недоуменно смотрела на него в ответ, прижимая учебник еще крепче.
— Ну да. А должна была? Я подумала, что это просто обозначение магии от твоего лица. В нем действительно есть что-то особенное?
Лиам озадаченно почесал затылок и сокрушенно вздохнул, возобновляя шаг:
— Да уж… Кажется, я сильно переоценил свою популярность. Ладно, проехали. Забудь. Пойдем скорее на урок, а то опоздаем.
Гермиона быстро зашаркала ногами по каменным плитам, практически переходя на бег, чтобы поспеть за его внезапно ускорившимся шагом.
— Эй! Ну уж нет, теперь ты просто обязан объяснить, о чем это ты сейчас говорил! Лиам Вульф, стой!
Но тот лишь с беззаботной улыбкой полностью игнорировал её возмущенные возгласы, упорно не сбавляя темпа.
Однако стоило Лиаму переступить порог кабинета Защиты от темных искусств, как он тут же замер на месте. Левое веко мальчика непроизвольно и мелко задергалось. Он честно пытался настроиться на этот урок заранее, прекрасно зная, кто именно будет его вести, но суровая реальность превзошла даже самые худшие его ожидания.
Все четыре стены просторной аудитории были буквально облеплены портретами Гилдероя Локхарта. Сотни одинаковых, ослепительно-белозубых улыбок. Сотни идеально, волосок к волоску уложенных золотистых локонов. Вспышки волшебных фотоаппаратов на движущихся снимках создавали иллюзию непрерывного мерцания. Лиаму показалось, что даже сам воздух в этом помещении был насквозь пропитан приторным парфюмом и чистейшим, неразбавленным самодовольством.
«Это вообще законно?» — Лиам искренне пытался осознать свое положение в пространстве и времени, пока усаживался за свою парту.
Его взгляд намертво приковал к себе особенно гигантский, парадный портрет, висевший прямо за профессорским столом. На нем Локхарт в роскошной мантии цвета спелой сливы кокетливо подмигивал каждому входящему из позолоченной рамки.
Шум и перешептывания учеников еще не успели стихнуть, как задняя дверь кабинета с театральным грохотом распахнулась.
На всеобщее обозрение в класс буквально вплыл — иначе этот шаг назвать было нельзя — сам Гилдерой Локхарт во плоти. Безупречно выглаженная, струящаяся мантия бирюзового оттенка выгодно подчеркивала цвет его глаз. На лице сияла фирменная улыбка. Полноценный вид человека, который каждое божье утро тратит не меньше часа, репетируя собственное отражение перед зеркалом.
— Добро пожаловать! Добро пожаловать, юные друзья! — с неописуемо сияющим видом провозгласил он, взмахнув руками.
Локхарт медленно прошел между рядами парт так, словно совершал триумфальный проход по ковровой дорожке на сцене королевского театра, а не явился на обычный школьный урок.
— Я вижу, многие из вас уже весьма подробно знакомы с моими скромными литературными трудами…
Лиам незаметно скользнул веселым взглядом по Гермионе, сидевшей рядом: «Не сказал бы, что прямо-таки многие, но кое-кто из присутствующих точно зачитал их до дыр».
Локхарт с необычайным воодушевлением взмахнул волшебной палочкой, и по партам веером разлетелись свитки пергамента.
— Небольшой, легкий тест перед началом! Не волнуйтесь, мои дорогие! Это просто для того, чтобы я мог лично понять, насколько внимательно и глубоко вы изучили предложенный мной материал.
Лиам опустил глаза на пергамент и тут же уставился на него с глубоким внутренним трепетом. Перед ним был список из конкретных, четко сформулированных вопросов, которые не имели абсолютно ничего общего с практической или теоретической магией:
1. *Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?*
2. *Каковы его сокровенные тайные желания?*
3. *Каковы, по вашему мнению, его величайшие достижения на благо магического сообщества к данному моменту?*
…
Лиам тихо хихикнул, прикрывая рот ладонью, и едва слышно прошептал себе под нос:
— Это настолько концентрированный и чистый абсурд, что я, пожалуй, даже прогуливать эти занятия из принципа не буду. Чистая комедия.
Гермиона странно покосилась на его смешок, но быстро вернула всё свое внимание к тесту. С на редкость кислым, разочарованным выражением лица она аккуратно макнула кончик пера в чернильницу.
Еще летом Вульф открыто смеялся над её фанатской наивностью. Он прямо говорил ей в лицо, что все до единой книги Локхарта — не более чем дешевые фантастические романы, которые могут служить разве что для того, чтобы скоротать дождливый досуг. Гермиона тогда сильно вспылила, они крупно поссорились, и больше эту тему в разговорах не поднимали. Но зерно сомнения, посеянное Лиамом, всё же глубоко засело в её аналитическом уме.
С тех пор она начала понемногу снимать свои розовые очки. Перечитывая по вечерам главы о победах профессора, Гермиона с ужасом обнаружила, что в текстах совершенно отсутствовали конкретные инструкции, схемы или способы противодействовать описанным чудовищам. Ни единого четкого заклинания, ни одной формулы контрчар. Зато были целые страницы, детально описывающие их внешность, рацион питания и… состояние сознания самого Локхарта в момент триумфа.
Каждый день её слепое убеждение в гениальности нового преподавателя давало огромную трещину. И теперь этот нелепый тест на самом первом занятии, в котором не было ни капли полезной информации для защиты жизни, окончательно сломал её внутренние идеалы. Прикусив нижнюю губу от досады, Гермиона всё же начала методично отвечать на дурацкие вопросы — её врожденное уважение к должности профессора и школьным правилам по-прежнему оставалось неизменным.
Лиам же с искренним удовольствием наблюдал со стороны за её тяжелыми мыслительными процессами, одним взглядом подбадривая подругу за успешное избавление от иллюзий. Одновременно с этим его глаза незаметно, но крайне внимательно следили за движениями её тонких пальцев, выводящих строчки. Ему самому было слишком скучно и лень читать макулатуру Локхарта, поэтому Лиам не знал правильного ответа ни на один из этих вопросов. Зато прямо у него под рукой сидел отличный, живой справочник академических знаний, который никогда не забывает прочитанную информацию, даже если очень сильно захочет.
Короче говоря, юный Слизеринец нагло и виртуозно жульничал, копируя ответы.
— Время! — радостно и громогласно объявил Локхарт спустя некоторое время. Он громко хлопнул в ладоши так, будто ученики только что успешно пережили величайшее и опаснейшее интеллектуальное испытание века. — Перья на стол, господа и дамы!
По классу моментально прокатился коллективный, тяжелый стон разочарования. Локхарт театрально, с широким размахом рук собрал пергаменты, сияя собственной улыбкой так ярко, что ею без проблем можно было бы освещать самые темные уголки слизеринских подземелий.
— Посмотрим, посмотрим, что у нас тут… — протянул он, вальяжно усаживаясь в свое роскошное кресло за столом.
Листки шуршали в его ухоженных руках. Он бегло просматривал ответы, то и дело меняясь в лице.
— Ох, дорогие мои… — сокрушенно произнес он спустя минуту, однако в его бархатном голосе слышалось явное, ничем не прикрытое удовольствие от собственного превосходства. — Неужели я действительно настолько сложная, многогранная и непостижимая личность для вашего понимания?
В классе повисло тяжелое, гробовое молчание. Рон Уизли, сидевший на соседнем ряду, тихо и раздраженно пробормотал себе под нос:
— Я бы лично предпочел вообще никогда его не понимать…
— Подумать только, практически никто из вас не запомнил мой самый любимый цвет! — трагично продолжал Локхарт, театрально прижав ладонь к груди в районе сердца. — Сиреневый! Это же такой очевидный, изысканный выбор!
Профессор сделал эффектную, мхатовскую паузу, обводя притихшую аудиторию взглядом.
— И только одна ученица… мисс Гермиона Грейнджер… набрала почтенные шестьдесят семь баллов из ста возможных! Превосходный результат для начала, мисс Грейнджер.
Лиам внутри себя едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос. Он наслаждался буквально каждым мгновением этого фарса, особенно — мило надувшейся, пунцовой от смущения и злости подругой. Гермиона явно не хотела писать этот позорный тест, и сейчас выглядела так, словно мечтала прямо в эту секунду провалиться в ближайшую глубокую нору и не выползать оттуда до конца семестра.
Локхарт между тем продолжал небрежно перебирать оставшиеся работы и вдруг наткнулся на следующий лист. Его брови удивленно взметнулись вверх.
— О! Прошу прощения, я был неправ! У нас есть еще один выдающийся результат… Так-так… Семьдесят три балла из ста! Результат оказался даже лучше предыдущего. Мистер Лиам Вульф! Очень, очень приятно видеть, что некоторые молодые люди с факультета Слизерин наконец-то начинают искренне ценить всю важность тщательного, вдумчивого изучения моего многолетнего творчества.
На Лиама тут же странно, с немым вопросом покосился абсолютно весь класс. Рон и Гарри смотрели на него так, словно у него выросла вторая голова. Гермиона же пребывала в еще большем шоке, чем все остальные вместе взятые. Она-то прекрасно знала, что он не то что не изучал — он вообще не читал ни одну из этих книг, и всё его понимание феномена Локхарта основывалось исключительно на ироничных рассказах других людей, по его же словам.
Сам Лиам, ничуть не смутившись под грузом сотен взглядов, лишь вежливо и благожелательно ответил на ослепительную улыбку профессора. Он выдал в ответ еще более сияющий, безупречный лик во все свои тридцать два зуба, идеально отыгрывая роль примерного студента.
Локхарт наконец отложил стопку бумаг в сторону и внезапно, словно заведенный, вскочил на ноги с брызжущей через край энергией человека, которому только что пришла в голову очередная безумная идея.
— А теперь — достаточно скучной теории! Пора немедленно перейти к настоящей, суровой практике!
В его устах это прозвучало скорее как прямая угроза для жизни. Профессор стремительно развернулся и побежал обратно в свой личный кабинет за спиной.
Воспользовавшись моментом, Гермиона с силой, от души ударила друга кулаком по плечу и яростно зашипела:
— Как ты умудрился написать этот дурацкий тест даже лучше, чем я?! Ты же в руки книги не брал!
Лиам с преувеличенно болезненным выражением лица потер ушибленное место, комично кривясь:
— Эй, это вообще-то больно, Джиджи! Мы же с тобой не мистер и миссис Смит, чтобы устраивать семейные разборки прямо на уроках.
Гермиона, проигнорировав очередное непонятное высказывание, которые часто мелькали в их разговорах, не мигая смотрела ему прямо в глаза. Она была полна решимости выведать все его тайны прямо здесь и сейчас.
Лиам закатил глаза к потолку:
— Кто-нибудь в этом мире может мне подыграть хоть разок?… Ладно, признаюсь. Я просто внаглую списал у тебя все основные ответы, пока ты увлеченно грызла тыльную сторону пера. А все остальные пустые строчки заполнил абсолютно наугад — чистая интуиция и теория вероятностей. Кто же знал, что угадаю несколько?
Гермиона удовлетворенно кивнула, победно скрестив руки на груди:
— Я так сразу и подумала.
Лиам в ответ удивленно поднял бровь:
— Тогда зачем вообще спрашивала? И кстати… ты в курсе, что в приличном обществе существует закон, строго запрещающий физическое насилие?
Гермиона демонстративно отвернулась к доске, бросив напоследок:
— Просто хотела убедиться. И вообще, это был самый быстрый и действенный способ получить от тебя честные ответы.
Лиам лишь обреченно покачал головой, вздыхая:
— Да уж, женщины — воистину жестокие, непредсказуемые существа. Просто спроси и я отвечу на все вопросы. Ну... на большинство точно.
Гермиона резко обернулась с таким воинственным видом, будто ей не терпелось немедленно повторить свой допрос с пристрастием. Лиам моментально выдал самую обезоруживающую, мирную улыбку, ловко переводя её внимание на вновь появившегося в дверях Локхарта.
В руках сияющего профессора находился массивный, явно живой и шевелящийся предмет, сверху донизу покрытый плотной темной тканью.