За бесконечными часами теорий, изнурительной практикой и обучением время пролетело незаметно. Зима, еще недавно казавшаяся вечной, наконец отступила. Снег и лед, по которым они так весело скользили в январе, уступили место весенней свежести и первой робкой зелени, пробивающейся сквозь влажную землю.
В одну из мартовских ночей, когда луна скрылась за тяжелыми облаками, Лиам снова выбрался в Запретный лес. Это место не казалось ему враждебным; скорее, оно было огромной кладовой и испытательным полигоном одновременно. Второй дом? Или третий? Он медленно прогуливался по едва заметным тропам, собирая всевозможные редкие ингредиенты.
Местные обитатели уже привыкли к странному человеческому детенышу, от которого приятно пахло спокойствием. Некоторые звери радушно выходили навстречу, позволяя собрать немного шерсти или выпавшие перья. Лиам не скупился на ласки: он методично почесывал каждую встреченную животинку, заставляя даже пугливых лукотрусов довольно замирать.
— Может, завести себе семь гномов? — пробормотал он сам себе под нос, посмеиваясь. Но тут же в его памяти всплыли те кошмарные гномы в костюмах купидонов, которых Локхарт пригласил на День святого Валентина. Картина была настолько ужасающей, что по телу Лиама пробежали мурашки. — Нет, никаких гномов. И близко не подпущу этих тварей к своему дому.
Углубляясь в чащу, Лиам заметил странную перемену. Звери здесь становились всё более осознанными. Он уже мог отчетливо «читать» их эмоции, а иногда ему казалось, что в его голове звучат обрывки их мыслей — не слова, а скорее образы и интуитивные порывы. Это открытие одновременно обрадовало Лиама и заставило его почувствовать себя не по себе.
Неизвестная способность, взявшаяся буквально из ниоткуда, мешала привычному восприятию себя как единого целого. Конечно, сама способность колдовать уже была необычна, но волшебников в мире миллионы, их природа была изучена, прозрачна и понятна. По крайней мере, для самого Лиама. А эта нарастающая эмпатия... она была слишком личной и неконтролируемой.
Ориентируясь на свои обострившиеся чувства, Лиам взял след собственных защитных амулетов, которые он ранее оставил на территории леса. В самой глубине, в залитой призрачным светом лощине, он нашел стадо единорогов.
Те были искренне рады его видеть. Золотистые жеребята, стоило им заметить знакомую фигуру, нетерпеливо нырнули к нему, толкаясь мордами и требуя внимания. Лиам со смехом принялся чесать их за ушами и по бокам, наслаждаясь шелковистой шерстью. Он не обделил вниманием и старших особей, включая главу стада.
Когда Лиам гладил её гриву, отливающую серебром, он отчетливо ощущал исходящие от магического существа волны спокойствия и достоинства. Признаков осознанных мыслей было еще больше, чем у других зверей. Казалось, еще чуть-чуть — и фактическая телепатия станет возможной. Она смотрела на него мудрыми глазами, и Лиам на миг почувствовал, что его понимают без всяких слов.
Он тщательно проверил все амулеты на единорогах, убедившись, что они работают исправно и защищают стадо от скверны. Проведя с ними еще немного времени, Лиам решил возвращаться. Уходя, он кожей чувствовал на себе пристальные, не слишком дружелюбные взгляды кентавров, скрывающихся в тени деревьев. Он не особо хотел контактировать с этим высокомерным и закрытым обществом — Лиам знал свой характер и понимал, что в ходе «философской дискуссии» о звездах может случайно выйти из себя и избить парочку этих любителей пророчеств.
На обратном пути он намеренно прошел мимо хижины Хагрида. Странных энергетических колебаний, характерных для вылупления дракона, пока не наблюдалось. Значит, лесничий еще не получил свое заветное яйцо от «случайного незнакомца» в кабаке.
Но Лиам чувствовал: время уже близко.
Эта мысль не испугала его, а скорее раззадорила. Холодный расчет профессионала мешался с предвкушением схватки и жаждой острых ощущений. Наконец-то у него появится живая, достойная мишень, на которой можно будет сорваться и проверить свои боевые наработки в полную силу.
— Ке-ке-ке... — Лиам издал тихий, зловещий смешок, поправляя кобуру с палочкой. — Берегись, Квиреллморт. Я жду тебя.
В это же самое время в одной из спален замка, одна черная, изуродованная душа, запертая в чужом теле, внезапно почувствовала, как по её существу пробежали ледяные мурашки. У души не было полноценного тела, но чувство смертельной опасности, исходящее откуда-то из лесной тьмы, было вполне реальным.