П.А.: Особо впечатлительным рекомендуется скипнуть первую четверть главы до звездочек.
Со лба скатывались ручьи пота, дыхание сбилось, голосовые связки ныли от криков, а ноги… Он их не чувствовал.
— У меня не бесконечное терпение, у тебя последний шанс заговорить, — Лиам с равнодушием смотрел на горелые куски плоти, что раньше выполняли функцию ходьбы и бега.
Молчание.
Лиам закатил глаза и щелкнул пальцами. Огонь снова вспыхнул, а за ним предсмертный вопль.
Он смотрел на толпу, что с шокированными глазами, полными страха, наблюдали страдания одного из своих. Но не могли произнести ни слова. Их голоса были запечатаны.
— Знаете что происходит, когда вы сжигаете человека? — Лиам переводил взгляд с одного лица на другое, его янтарные глаза горели безжалостностью.
— Первые секунды кожа пузырится, от того, что жидкость в ней закипает. Затем, иссыхая, быстро обугливается, потому что жар достигает более глубоких участков.
Он мерил шаги вокруг того, кто предпочел гореть, вместо признания.
— Если не умереть от удушения дымом, то через минуты три огонь сделает то же самое с мышцами, нервами и сосудами. Кровь будет сворачиваться, застывая в еще живом теле. Давление падает.
Лиам намерено сделал полноценный обособленный канал, по которому доставлялся чистый воздух прямиком в легкие, чтобы обьект не задохнулся. Он качал головой.
— До пяти минут сложно дожить, организм губит болевой шок, мозг отключается, сердце замедляется, давление падает до околонулевых значений.
Лиам поддерживал работу мозга пытаемого с помощью своей магии, создавая новую кровь в его организме.
— Если не наступит смерть от шока, то остается только молиться…
Лиам остановился перед огнем, полным ярости.
— Молиться, чтобы все болевые рецепторы и нервные окончания сгорели раньше, чем наступит твоя смерть, потому что без двух факторов, что я указал... организм способен продержаться до пятнадцати минут, пока не откажет все что возможно.
Даже когда стихли крики, культист жил, даже когда он превратился в неразборчивую массу, он жил. Он жил и сгорал.
Наконец когда Лиам перестал улавливать эмоции, то резко усилил пламя, оставив на земле только пепел. Незачем сжигать то, что уже мертво. Но останавливаться он не намерен, мертвого тут же заменил следующий и последовал новый допрос.
***
Крики в лесу продолжались больше часа. Воздух, пропитанный запахом гари и озона, казалось, сам дрожал от ужаса.
— Я скажу! Я всё вам расскажу! Пожалуйста!
Один из культистов, выглядевший значительно моложе остальных, сорвался первым. Он даже не успел коснуться языков магического пламени, которые Лиам медленно подводил к его лицу, и тут же заголосил, захлебываясь в мольбах. Лиам бросил короткий взгляд на кучки пепла — всё, что осталось от предыдущего десятка «несломленных» фанатиков, — и втайне вздохнул с облегчением. В какой-то момент он всерьез опасался, что столкнулся с настолько промытыми мозгами, что никакой пыткой из них правды не вытянешь. Но человеческая природа всегда берет свое.
— Говори всё, что знаешь, — голос Лиама звучал пугающе обыденно.
Молодой сектант закивал, обливаясь холодным потом, и заговорил тонким, писклявым от страха голосом:
— Мы… мы Орден Черного Затмения. Ту ведьму… мы собирались принести её в жертву, чтобы вызвать…
— Молчи, Оливер!
— Не смей говорить этому ублюдку ни слова!
— Ты предательский кусок дерьма!
Некоторые из тех, кто еще оставался в ледяных оковах взревели в попытке заткнуть его.
Лиам, покосившись на шум, ленивым взмахом руки вернул снятые ранее чары тишины. Рты продолжали открываться в яростных ругательствах, но в лесу воцарилось спокойствие.
— Кого вызвать? — Лиам снова перевел взгляд на юношу.
Оливер судорожно сглотнул, его челюсть мелко дрожала.
— Мы… мы вызывали демона. Мы поклоняемся Астароту.
— И на кой хрен вам сдался демон? — Лиам прищурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение от этой нелепицы.
— Чтобы он открыл нам истину! — взгляд Оливера на мгновение стал фанатично-безумным. — Мы лишь простые смертные, погрязшие во лжи, а Астарот — тот, кто дает ответы на любые вопросы! Он дарует нам силу, знания и вечность!
Лиам скривился в глубоком отвращении.
— Кто-то всё еще верит в эту чушь? Человечество вступило в эпоху цифровых технологий, интернет вот-вот опутал планету, а идиотов меньше не стало.
Он обвел взглядом выживших, их было чуть больше десятка.
— Здесь весь ваш «орден»?
Оливер неуверенно кивнул:
— Мы все из одной деревни неподалеку…
Лиам ненадолго задумался. Его пальцы задумчиво перебирали воздух, словно он играл на невидимых струнах. Внезапно ледяной панцирь, сковывавший ноги людей, пришел в движение. С жутким скрежетом лед начал сжиматься, дробя кости и разрывая ткани. Над лесом снова поднялся вой — на этот раз массовый, многоголосый, переходящий в предсмертный хрип.
Через несколько мгновений тела обмякли и повалились на землю. Оливер закричал от ужаса, глядя на своих товарищей: у всех выживших вместо ног теперь были лишь обрубки, запечатанные магическим морозом, чтобы они не умерли от потери крови.
Лиам холодно усмехнулся:
— Попросите вашего господина исцелить вам ноги. Вдруг правда ответит?
Он уже собирался уходить, но какая-то злая искра внутри заставила его задержаться. Подняв палец, он начал чертить в воздухе сложные, пульсирующие багровым светом руны. Спустя минуту записи рассеялись, и на искаженных болью лицах культистов, прямо на лбах, вспыхнуло и навсегда запечатлелось выжженное слово: «САТАНИСТ»
Это было клеймо, созданное на стыке алхимии и черной магии, что Лиам успел выведать у молодого Реддла. Оно не сойдет, не заживет и не скроется под гримом. Теперь это их единственная правда до конца их жалких дней.
— Теперь точно всё. Думаю я вполне подхожу на роль всемирного Зла. Мой коварный монолог был почти шедеврален, — Лиам, усмехнувшись под нос, коротко поаплодировал самому себе, глядя на получившуюся картину. Схватив за воротник единственного целого Оливера, он бесшумно аппарировал прочь.
В мастерской Лиам бросил пленника на единственный жесткий стул. Тот даже не пытался сопротивляться, находясь в состоянии глубочайшего шока — он был единственным «целым» свидетелем бойни.
Лиам достал из кобуры на поясе небольшой пузырек с мутной ванильной жидкостью и, не церемонясь, влил содержимое в рот Оливера, заставляя его проглотить зелье. Юноша смотрел в пустоту, его мысли, казалось, полностью покинули тело. Лиам не собирался его утешать или проводить допрос. Как только действие зелья прояснится, он просто выбросит его в том же лесу. Его участь была лишь слегка отложена.
Запечатав мастерскую каскадом защитных чар, Лиам вышел наружу.
Он снова взмыл в ночное небо, уже без маскировки, в своем крылатом костюме, пытаясь прочистить голову. Но на этот раз ощущение ветра, бьющего в лицо, не приносило былого восторга. Мысли, вопреки воле, возвращались в тот лес, к запаху горелой плоти.
«Точно… Я же впервые кого-то убил… в этом мире», — осознал он, маневрируя между облаками.
Лиам не чувствовал раскаяния. Для него эти люди были мусором, биомассой, которая не ценит чужую жизнь, а значит — недостойна своей собственной. Приносить в жертву невинную девушку ради мифического демона? Так нелепо.
«Когда роешь другому могилу, будь готов сам в ней оказаться. Фундаментальное правило Алхимии и всей жизни – Равноценный обмен», — чеканил он про себя, пытаясь унять странную дрожь. Ему было не по себе не от факта убийства, а от того, что в одном мире с ним, в тени современных городов, всё еще живет такой дремучий, фанатичный сброд.
В этот момент давно забытое, запертое в глубинах памяти, воспоминание из прошлой жизни снова всплыло перед глазами.
Дождливая ночь. Тёмный переулок, залитый болезненно-розовым светом неоновых вывесок. В боку горит раскалённая боль, будто сама плоть разошлась по шву. У его ног застыло бездыханное тело, испещрённое ранами. В собственной руке — нож, липкий от крови, и пальцы дрожат так, словно пытаются сбросить с себя память о случившемся.
Голова пуста. Мир тонет в тумане, теряя очертания. Лишь далёкий вой сирен становится всё громче, всё ближе, разрывая дождливую ночь.
Потом приходит свет. Резкий, беспощадный, выжигающий остатки мрака. Над ним — лампы операционной, холодные и неумолимые, как приговор.
— Худший день в моей жизни, — думал Лиам, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли пятна.
Он резко покачал со стороны в сторону головой, разгоняя наваждение. Нет смысла ковыряться в том, что давно мертво. Прошлое осталось там, в пепле его прежней вселенной. Здесь он — хозяин своей судьбы.
Важно лишь то, что делать дальше. Как защитить то, что ему дорого, от безумия этого мира — будь то магического или нет.
Насильно заставив себя успокоиться, Лиам выровнял дыхание. Он почувствовал, как магия внутри него стабилизируется, подчиняясь стальной воле. Одним резким движением он схлопнул крылья и аппарировал прямо в свободном падении, исчезая в ночном небе Британии.