Тишина лаборатории, прерываемая лишь мерным гулом магических светильников, внезапно была разорвана резким, полным досады выдохом. Лиам отшатнулся от операционного стола, на котором покоилось тело клона Астории. Его лицо, еще минуту назад сосредоточенное, теперь исказилось от непонимания.
Весь его тщательно выверенный план, над которым он дрожал последние дни, с треском провалился.
Процедура казалась безупречной в своей логике. Лиам аккуратно извлек стволовые клетки из костного мозга позвоночника клона, поместил их в изолированную магическую среду и, используя ювелирную точность алхимии Фламелей, заменил дефектный ген на здоровый аналог, скопированный у Дафны. Но стоило ему вернуть модифицированные клетки обратно в ткани «марионетки», как произошло немыслимое: на его глазах измененные структуры начали стремительно деградировать, возвращаясь в свое первоначальное, порочное состояние.
— Что за чертовщина? — прошептал он, — Все показатели были в норме. Стабильность — сто процентов. Что я упускаю?
Лиам начал мерить комнату быстрыми, нервными шагами, описывая круги вокруг стола. Разум лихорадочно перебирал варианты. Разве может биологическое тело обладать такой «памятью формы», чтобы насильно возвращать свою структуру в прежний вид, вопреки законам алхимии?
Он остановился и вгляделся в инструменты: посеребренные иглы, чаши с питательным раствором, остатки вязкой слизи костного мозга. Его взгляд стал жестким.
— Если тело отвергает клетки, которые побывали снаружи, — процедил он сквозь зубы, — значит, мы модифицируем гены, не вынимая ничего. Прямое вмешательство — in vivo.
Раньше он этого не пробовал. В обучении у Перенеллы извлечение клеток всегда было вопросом удобства: хирург видел поле деятельности, окружающие ткани не мешали тонкой настройке. Но Лиам верил в свой контроль. Его воля должна была стать острее любого скальпеля.
Однако его ждал еще более сокрушительный провал.
Как только он попытался направить потоки магии напрямую внутрь позвоночника клона, чтобы воздействовать на нити ДНК в реальном времени, он почувствовал странное сопротивление. Его магия, обычно послушная и текучая, словно просачивалась сквозь песок. При попытке приблизиться к тем самым «тонким нитям жизни» внутри клетки, она просто рассеивалась, теряя фокус и плотность.
— Что за бред?! — Лиам с силой ударил кулаком по тяжелой железной поверхности стола. Звук удара гулким эхом отразился от стен.
Гнев и бессилие начали закипать внутри. Он вспомнил рассказ Дафны о проклятии. «Как лекари прошлого могли вмешаться в работу организма того проклятого мальчика? Как они умудрились ускорить его смерть своими попытками лечения, если это чертово проклятие рассеивает любое магическое воздействие?».
— Погодите... — Лиам замер.
Ощущения были странными. Сопротивление возникало не постоянно. Магия рассеивалась только тогда, когда он пытался редактировать код Астории.
Решив немедленно проверить догадку, он подошел к двум телам. Он взял образец ткани у клона Дафны и напрямую пересадил его в ткани клона Астории.
Магия не рассеялась. Пересаженные клетки не были отторгнуты немедленно и не пытались мутировать обратно в клетки Астории. Они вполне гармонично сосуществовали в новом окружении. Сложно было сказать, что произойдет через неделю или годы — начнется ли иммунный конфликт, — но факт оставался фактом: менять ткани местами физически было можно.
Но нельзя было редактировать сами гены внутри клеток Астории.
— Прекрасно. Похоже я дошел до точки, где разработчики решили, что мне дальше нельзя — пробормотал он, закатив глаза и прислонился лбом к холодному металлу.
Заменить клетки другими — не выход. Несмотря на то, что сестры были похожи на 99.99%, этот ничтожный 0.01% разницы был критическим. Если он попытается собрать Асторию из лоскутов тканей Дафны, он полностью дестабилизирует её тело и биологическую идентичность. А заменить нужно было почти всё: от клеток мозга до печени.
Дилемма была чудовищной. Подобное вмешательство почти наверняка привело бы к смерти от внутреннего системного конфликта или, что еще страшнее, душа девочки просто не смогла бы удерживаться в таком «чужом» теле и улетела бы восвояси, как предупреждала Перенелла.
— Может, проблема в заклинании? — Лиам начал нервно дергать себя за воротник. — Но какая может быть проблема в классической трансмутации? Это основные чары, но с воздействием на короткий отрезок в несколько молекул... Не понимаю. Не знаю! Сожри свою бороду, Мерлин, я не знаю!
Лиам почувствовал, как силы покидают его. Эмоциональный качели — от триумфального «нашел!» до полного фиаско — вымотали его сильнее, чем любая тренировка. Он тяжело опустился на пол прямо у стены и закрыл глаза, массируя виски. Его понимание мира рушилось.
Идей не было. Абсолютная пустота.
Ранее он считал трансмутацию венцом мироздания. После уроков Фламелей ему казалось, что нет такой преграды, которую нельзя было бы преодолеть волей и пониманием структуры. Но это проклятие... оно было слишком специфичным. Словно какой-то древний безумец наложил на род Гринграсс «защиту от правок».
Как рассеять проклятие? Контрзаклинание, что нельзя просто придумать. Как оно было наложено — неизвестно. Имя автора метода кануло в Лету вместе с его записями. Информационный вакуум.
— Глупые клетки малышки не умеют нормально синтезировать белок, — простонал Лиам в тишину лаборатории. — Если бы можно было просто вводить нужный белок отдельно...
Стоп.
Лиам резко распахнул глаза. Его золотые очи в полумраке комнаты вспыхнули потусторонним светом. Он вгляделся в пустоту перед собой, но видел не стены, а саму суть жизни, какой он её помнил по прошлому миру.
«На трансмутации история не заканчивается...»
Генная инженерия. В его прошлом (или будущем?) мире она значительно уступала методам Перенеллы по скорости и изяществу, но у неё было одно фундаментальное отличие. Это было физико-химическое воздействие. Оно не опиралось на вливание магической воли в структуру ДНК. Даже если проклятие рассеет любую магию, это ничему не помешает. И она работала!
— Эврика! — Лиам вскочил на ноги так резко, что закружилась голова. — Идиот! Какой же я идиот!
Он со всей силы хлопнул себя по лбу сразу после момента радости.
— Я же с самого начала собирался совместить две науки! Какого хрена я полностью переключился на магию, как типичный закостенелый волшебник?! Гениально! Осталось еще забыть собственное имя для полного комплекта. Знаю... это всё Фламели виноваты. Слишком сильно заинтересовали меня своим алхимическим подходом. Я тут ни при чем.
Без малейшего зазрения совести Лиам спихнул всю вину и тяжесть за свою узколобость на бессмертную чету и снова приблизился к телам клонов. Теперь его движения были наполнены новой, лихорадочной энергией, а глаза снова наполнились жизнью.
— Так-так-так, как там это работало? Система CRISPR/Cas9.
Он начал восстанавливать в памяти обрывки знаний, постукивая по поверхности рабочего места. Нужно было откопать все полезное из глубин архивов мозга. «Или души? Неважно. Существовало несколько методов применения, но самый точный, кажется, работал в паре с обратной транскриптазой через направляющую РНК, которая использовалась как шаблон. Cas9 использовался как точные ножницы на уровне молекул, что делали надрез на цепочке ДНК. Дальше клетка сама по шаблону, сверяясь с ней по принципу комплиментарности, под воздействием фермента — кажется, выделяемого из ретровирусов — перестраивала свою ДНК».
Хитрость была в том, что классическая биологическая транскрипция подразумевает синтез РНК из ДНК, так сказать работяги от босса. Ретровирусы же делают всё наоборот. Они обманывают систему, вписывая себя в код хозяина.
— Слава Гарварду и всем тем учебникам, — прошептал Лиам, вернув себе улыбку.
Но тут же его энтузиазм немного поугас.
— Нужно всё проверить. И для начала — освежить память. Я не успел поработать с такими технологиями на практике, а до официального «открытия» этой системы в мире маглов еще добрых два-три десятка лет. Придется переизобретать велосипед. Используя помощь магии, но без магического вмешательства в сам процесс редактирования.
Лиам сел за стол и вытянул чистый лист пергамента. Его рука дрожала от предвкушения. Теперь у него была зацепка. Если магия рассеивается при попытке изменить ДНК, значит, он создаст физический инструмент, который сделает это за него.
— Прости, Астория, — взглянул он на безжизненное лицо клона. — Тебе придется еще немного потерпеть.