Гостиная Гриффиндора гудела привычным вечерним шумом. Кто-то бурно спорил возле камина, несколько первокурсников шумно возились с капризными волшебными шахматами, а за дальним угловым столом Гарри и Рон были полностью поглощены куда более важным тактическим противостоянием.
Посреди стола лежала развернутая, детально прорисованная карта Хогвартса и его окрестностей. По поверхности были расставлены десятки миниатюрных, искусно заколдованных фигурок: преподаватели, ученики разных факультетов, кентавры, акромантулы, лесные тролли, призраки и прочие обитатели замка и Запретного леса.
Гарри задумчиво прищурился, оценивая диспозицию на поле.
— Зря ты увел свой отряд к северной границе, — наконец заявил он, решительно двигая вперед компактную группу слизеринцев. — Теперь проход к подземельям полностью открыт.
Рон лишь победно фыркнул:
— Это ты так думаешь.
Он поднял одну из свободных фигурок и с глухим стуком выставил её прямо возле Главных ворот Большого зала.
— Пока ты возился со своими подземельями, я успешно завербовал Хагрида.
Гарри недовольно поморщился:
— Нечестно. Эффекты Хагрида слишком сильные для этой фазы.
— Сказал человек, который уже второй ход подряд коварно прячет Флитвика в тайных проходах третьего этажа.
— Это называется стратегия.
— Это называется жульничество.
Сидевшая рядом Гермиона даже не подняла головы от растрепанного пергамента. Очиненное перо быстро и ритмично бегало по строчкам длинного эссе.
— Если вы наконец закончили обсуждать сомнительные моральные качества профессора, может быть, кто-нибудь из вас вспомнит про домашнее задание по травологии? — ровным тоном поинтересовалась она.
— Нет, — одновременно отозвались Гарри и Рон, даже не повернувшись.
Гермиона тяжело, выразительно вздохнула.
Рон как раз собирался отправить ударный отряд гриффиндорцев на перехват к Астрономической башне, когда вдруг нахмурился и замер с занесенной рукой.
— Кстати...
Гарри поднял на него усталый взгляд:
— Что там ещё?
— Ты Лиама видел сегодня?
Фигурка Макгонагалл в пальцах Гарри замерла.
— Только на совместных занятиях с утра. А что?
Рон озадачено почесал затылок. Странно, но он только сейчас, посреди игры осознал, что действительно непривычно давно не встречал этого призрачного слизеринца вне обязательных уроков.
Гермиона наконец со вздохом отвлеклась от своего пергамента:
— Я тоже не видела его уже несколько дней. Даже в библиотеке у дальних стеллажей его нет.
Вот это уже выглядело действительно аномально. Гарри невольно переглянулся с Роном. Если в замке и существовало место, где можно было гарантированно обнаружить Вульфа, то это была либо библиотека, либо больничное крыло. Или, что более вероятно, личная библиотека внутри больничного крыла, если бы мадам Помфри позволила её там открыть.
— Может, он опять ушел в Запретный лес? — предположил Гарри, откидываясь на спинку стула.
Рон понимающе усмехнулся:
— Думаешь, снова за пикси пошел?
Гарри тоже не удержался от короткого смешка:
— После памятного урока Локхарта эти синие твари сами за ним побегут, только бы дорогу указал.
— Вообще-то тогда это выглядело довольно жутко, — серьезно заметил Рон, передернув плечами. — Я до сих пор не могу понять, почему они в классе облепили именно его, будто он намазан чем-то.
— Ну, он же сам тогда сказал, что пользуется каким-то особенным мылом, — пожал плечами Гарри.
Наступила короткая, задумчивая пауза.
— Думаешь, он снова что-то строит? Или изобретает? — Рон крутил в руках деревянного кентавра.
Гарри покачал головой:
— Его даже в Большом зале во время ужинов почти не видно.
Гермиона медленно отложила перо:
— Если честно, я тоже понятия не имею, над чем он сейчас работает. Никаких намеков.
Рон негромко присвистнул:
— Ну всё, тогда я официально сдаюсь. Если уж наша Гермиона не знает, где носит Лиама и что он замышляет, значит, этого не знает вообще никто в Хогвартсе.
В этот момент возле их стола материализовались Симус Финниган и Дин Томас, привлеченные бурным обсуждением. Оба сразу уставились на детализированное игровое поле.
— Это опять та самая тактическая штука? — с живым интересом спросил Симус, разглядывая крошечного двигающегося тролля.
— Конечно, — гордо выпятил грудь Рон.
— Она просто потрясающая, — подтвердил Гарри, поправляя очки.
Дин наклонился ниже, завороженно рассматривая микроскопические фигурки обитателей замка:
— И где такую крутую вещь можно купить?
Гарри и Рон синхронно переглянулись. Почти одновременно нахмурились.
— Э-э... В Косом переулке.
— Ну да, где-то там, в торговых рядах.
— Очень «точное» описание, спасибо, — иронично заметил Дин, выпрямляясь.
— Нам её Лиам подарил, поэтому мы не знаем конкретный магазин, — оправдываясь, буркнул Рон. — Но она совершенно точно где-то там продается.
— Наверное, — добавил Гарри.
Гермиона медленно подняла свой взгляд от своего эссе, выразительно поджала губы, сдерживая очевидный комментарий, и молча вернулась к учебе.
***
Выручай-комната внутри своих временно созданных стен была освещена настолько ярко и стерильно, словно здесь планировали проводить сложнейшую полостную операцию.
В некотором смысле так оно и было.
Ряды мощных магических ламп заливали просторное помещение ровным, холодным белым светом, полностью уничтожавшим любые тени. Вдоль стен тянулись массивные шкафы, забитые редкими ингредиентами, медицинскими книгами и плотными журналами личных записей. Несколько тяжелых медных котлов мерно кипели на автономных греющих подставках, наполняя воздух сухим, горьковатым паром.
В самом центре комнаты располагался длинный металлический стол. На нем неподвижно лежал Лиам Вульф.
Точнее, его абсолютно точная, безжизненная биологическая копия.
Сам же юный волшебник стоял в шаге от стола, методично перелистывая журнал текущих наблюдений и держа наготове новые записи.
— Эксперимент номер тридцать один, — вслух произнес он в пустоту, фиксируя дату и время. — Попытка форсированной сосудистой перестройки через прямую стимуляцию.
Кончик ручки со скрипом вывел аккуратные строчки на плотной бумаге:
«Введение экстракта морозоцвета для локального эндотермического охлаждения магистральных тканей. Добавление концентрированного настоя красного тысячелистника для одновременной стимуляции кроветворения. Весь процесс удерживается под стабилизирующим контролем диагностических чар».
Закончив запись, Лиам поднял холодный взгляд на лежащее перед ним тело.
— Если и в этот раз система выдаст критический сбой, я официально признаю, что человеческая сердечно-сосудистая система была спроектирована лично дьяволом в качестве шутки.
Тело на столе, разумеется, сохранило абсолютное, безжизненное безразличие к его словам.
Лиам откупорил несколько подготовленных флаконов и точными, размеренными движениями влил жидкости в приоткрытый рот клона. После чего совершил короткий, резкий взмах ладонью над грудиной манекена.
Тончайшая серебристая сеть сложных диагностических заклинаний мгновенно окутала бледную кожу. Оставалось только фиксировать показатели.
Первые две минуты не происходило ровным счетом ничего. Лиам уже начал испытывать сдержанный, чисто профессиональный оптимизм, надеясь на верность расчетов. Но затем кожа клона едва заметно порозовела, мгновенно уничтожая все терапевтические надежды.
Через несколько секунд ядовитая краснота стремительно распространилась по шее, груди и конечностям. Лиам тут же сделал быструю пометку в журнале:
> «02:14. Начало острой системной гиперреакции».
Под кожей несчастного дубликата начали отчетливо проступать сосуды. Сначала едва заметными нитями, затем всё отчетливее и темнее. Будто невидимый анатом прямо сейчас рисовал темно-синие и багровые линии поверх человеческого тела.
— Внутреннее давление критически растет, — сухо констатировал Лиам.
Еще одна лаконичная запись:
> «Динамика роста давления опережает расчетный прогноз на 40%».
Клон на столе внезапно резко дернулся. Спустя мгновение начались множественные, хаотичные судороги. На правом виске вздулась тонкая синеватая жилка, судорожно запульсировала и с тихим щелчком разгладилась, оставив на своем месте обширную багровую гематому. Сразу вслед за этим из уголков плотно закрытых глаз безвольного тела побежали тонкие струйки темной крови.
Лиам тяжело, разочарованно вздохнул.
— Ну конечно. Кто бы сомневался.
Теперь запущенный деструктивный процесс было уже невозможно остановить имеющимися антидотами. Краснота стремительно превращалась в сплошной синяк, охватывая все ткани. Сосуды расширялись и лопались значительно быстрее, чем успевали адаптироваться окружающие клеточные структуры под воздействием магии. Сердце клона буквально пыталось прогнать через систему колоссальный объем крови, который истонченные стенки артерий были просто не в состоянии выдержать.
Лиам наблюдал за агонией своей копии молча, со скрещенными на груди руками, фиксируя каждую фазу коллапса.
Через сорок секунд начались тотальные внутренние кровоизлияния. Еще через двадцать — перегруженное сердце окончательно остановилось. В Выручай-комнате вновь воцарилась идеальная, стерильная тишина.
Лиам бросил короткий взгляд на карманные часы и занес в журнал финальный вердикт:
> «Реакция абсолютно нестабильна. Системный разрыв русел. Вердикт: пациент мертв».
Шариковая ручка быстро закончила строку. Лиам медленно закатил глаза, с раздражением глядя в лицо собственной мертвой копии:
— Слушай, ты можешь умирать хотя бы чуть реже, чем в каждом третьем эксперименте? Это начинает утомлять.
Его правая рука изящно описала в воздухе короткую, плавную дугу. Тело на металлическом столе тут же окуталось мягкой, плотной оболочкой магии трансмутации. Разорванные сосуды под действием направленной воли начали стягиваться, внутренние кровоизлияния бесследно рассасывались, а поврежденные давлением ткани стремительно возвращались в исходное, эталонное состояние.
Настоящий Лиам раздраженно размышлял, анализируя неудачу. «Неужели так трудно перестроить биологический организм без тотальной, грубой трансмутации элементов?». Это его категорически не устраивало, ведь цель стояла совсем иная.
Ему требовалось заставить ткани изменяться многократно, но исключительно естественным путем. Так же органично, как самостоятельно затягивается глубокая рана или прочно срастается сломанная кость. Без малейшего риска превратить пациента в бесформенную, лишенную стабильной структуры массу мышечной плоти.
— Мне определенно нужно собрать больше тел, — негромко бормотал он под нос, пока магия завершала регенерацию клона. — Или же прямо здесь найти принципиально новый способ для конвейерного производства тестовых образцов...