Магия один, наука ноль
Глава 104Магия один, наука ноль
— Если не закончишь всё за лето, можешь не возвращаться!
С этими словами, прозвучавшими скорее как приговор, чем как напутствие, дверь в Больничное крыло с сухим стуком захлопнулась перед самым носом Лиама. Он остался стоять в пустом коридоре, прижимая к груди внушительную стопку пергаментов. Сегодня прошел его последний в этом учебном году урок у мадам Помфри, и под конец медиведьма, чье терпение явно испытывали на прочность все обитатели замка, сунула ему «небольшой» список заданий.
Лиам бросил взгляд на верхний лист. Мелкий, убористый почерк Поппи Помфри перечислял диагностические заклинания, составы противоожоговых мазей и целые главы из справочников по магической анатомии, которые он обязан был выучить до сентября. При виде этого объема дел на каникулы Лиам чуть слезу не пустил. Камни, близнецы, французские алхимики, а теперь еще и полноценный курс полевой медицины... У него вообще хватит времени на сон?
Тяжело вздохнув, он сосредоточился и привычным жестом перенес всю кипу бумаг в пространственный карман мантии. Расправив складки ткани и убедившись, что выглядит безупречно, Лиам направился к восьмому этажу. У него оставалось одно незаконченное дело в Хогвартсе.
— Привет. Передай, пожалуйста, директору, что Лиам Вульф хочет встретиться, — обратился он к каменной горгулье, охранявшей вход в директорскую башню.
Каменное изваяние не дрогнуло. Ответа не последовало, но через минуту послышался глухой рокот — горгулья плавно сдвинулась в сторону, открывая проход на движущуюся винтовую лестницу. Лиам ступил на ступени и поехал вверх.
Едва он переступил порог кабинета, его внимание мгновенно захватил огромный источник магической силы. Это было не просто свечение, а пульсация жизни, настолько мощная, что воздух вокруг насеста казался наэлектризованным.
Феникс.
Мифическое существо, символ вечного возрождения и бессмертия. Лиам замер, невольно сравнивая эту птицу с Норбертом. Дракона он видел — грубая, первобытная, почти стихийная мощь. Феникс же был иным. Тонким. Чистым. Глядя на его огненное оперение, Лиам поймал себя на абсурдной мысли: «Возможно ли когда-нибудь устроить между ними танец? Гармония жизни и разрушения...»
Звонкая, кристально чистая трель прервала поток его размышлений. Птица склонила голову набок, уставившись на него мудрым глазом, словно Фоукс считал его мысль в ту же секунду, как она родилась, и вежливо, но твердо пресек ее на корню.
— Его зовут Фоукс, и, кажется, ты ему понравился, — раздался спокойный голос из глубины комнаты.
Альбус Дамблдор подошел ближе, мягко улыбаясь в бороду. Лиам чувствовал эмоции феникса почти так же отчетливо, как эмоции Норберта — через ту странную призму своего восприятия. Но, как и с другими магическими существами, никакой ментальной связи или глубокого резонанса не возникало. Он оставался лишь сторонним наблюдателем, запертым в своей человеческой оболочке.
— Добрый день, профессор Дамблдор. Я читал о вашем фамильяре. Вы ведь уже десятки лет неразлучны?
В голубых глазах директора мелькнула мимолетная ностальгия, подернутая дымкой прожитых лет.
— Мы подружились очень давно, мой мальчик. С тех пор мы заботимся друг о друге. Я, признаться, уже не могу представить свою жизнь в разлуке с ним.
Фоукс в подтверждение этих слов испустил короткий, мелодичный крик. Он был полностью согласен. Лиам ощущал эту преданность почти физически — как плотное, теплое поле вокруг птицы.
— По какому вопросу вы прибыли в мою скромную обитель, мистер Вульф? — директор жестом пригласил его присесть, но Лиам остался стоять, не сводя взгляда с пылающих перьев.
— Я хотел связаться с месье Фламелем, — прямо сказал Лиам. — Но, похоже, он скрыл свое поместье от обычной магической почты. Совы не могут найти его след. Поэтому я пришел к вам — я хотел бы узнать адрес, по которому они живут.
Дамблдор выглядел искренне удивленным. Он поправил очки-половинки и внимательно посмотрел на ученика.
— Вы уже закончили изучение Камня?
Лиам покачал головой.
— Нет. Именно поэтому я хочу посоветоваться по вопросам высшей алхимии с самим создателем.
То, что его истинной целью было обуздать трансмутацию плоти и разобраться в биологических механизмах бессмертия с помощью эликсира жизни, юный студент решил не афишировать. Директор задумчиво потер подбородок, глядя куда-то сквозь Лиама.
— Тогда тебе придется отправиться во Францию самостоятельно. Ты уверен в своих силах?
— С этим не будет проблем, профессор, — уверенно ответил Лиам.
Дамблдор недолго размышлял. В конце концов, Лиам уже доказал, что его возможности выходят далеко за рамки программы первого курса.
— Хорошо. Я отправлю весточку своим каналом. И уведомлю вас, когда получу ответ.
В этот момент Фоукс неожиданно сорвался с насеста. Он сделал стремительный круг под сводами кабинета, обдав Лиама жаром своих крыльев, и мягко приземлился прямо ему на плечо. Не дожидаясь никакой реакции, птица внезапно начала гореть — не просто светиться, а полыхать яростным, неистовым пламенем, которое мгновенно окутало и феникса, и Лиама в один сплошной золотисто-алый кокон.
Дамблдор отшатнулся на два шага, в недоумении глядя на своего спутника. Такое поведение Фоукса было за гранью привычного.
Лиам же не паниковал, он отчетливо улавливал эмоции птицы. Внутри этого огненного вихря он чувствовал нечто странное. Феникс будто пытался донести до него какую-то мысль, какую-то фундаментальную истину, которую нельзя облечь в слова. Лиам закрыл глаза, сосредотачиваясь на окружающем его огне.
С точки зрения науки, пламя было пугающе обжигающим. Температура в центре такого кокона должна была исчисляться сотнями градусов. Но Лиам чувствовал только мягкое, обволакивающее тепло, похожее на лучи утреннего солнца.
Он медленно вытянул руку, пытаясь «пощупать» это пламя, и вдруг не выдержал и рассмеялся. Ситуация была доведена до предела абсурда.
«Пощупать пламя... — думал Лиам, глядя на танцующие искры между своих пальцев. — Это же просто физико-химическая реакция. Окисление топлива, сопровождающееся выделением тепла и света. Газы, нагретые выше точки воспламенения. Огонь не может выбирать, что ему сжигать, а что — хранить в целости. Физика не знает исключений для "хороших мальчиков"».
Но реальность вокруг него прямо сейчас вытирала ноги о термодинамику. Перед ним полыхал огонь, который не причинял вреда. Лиам отчетливо видел, что окружающее пространство за пределами их кокона деформируется от марева, воздух дрожит, но он сам оставался невредим. Что-то в его голове, выстроенное на фундаменте логики и рационализма прошлой жизни, окончательно и с хрустом надломилось.
Лиам в оцепенении смотрел на реальность, которая отказывалась подчиняться правилам. Прошло несколько минут, прежде чем пламя начало угасать. Лиам снова посмотрел в мудрые глаза Фоукса, сидевшего на его плече.
— Мне нужно... просто поверить? — пробормотал он едва слышно.
Феникс не издал ни звука. Он лишь ждал, пока осознание просочится в самую глубину разума этого странного ребенка. Лиам удрученно улыбнулся и покачал головой, признавая свое поражение.
— Спасибо, Фоукс. Я... я понял.
Пламя окончательно погасло, оставив после себя лишь запах озона и легкое покалывание на коже. Испустив последнюю, торжествующую трель, феникс взмахнул крыльями и во вспышке огня переместился обратно на свой насест. Под медленно падающими, гаснущими в воздухе искрами Лиам остался стоять, погруженный в свои мысли.
Директор со стороны тоже выглядел глубоко задумавшимся, — «Поверить? Во что поверить?»
Лиам очнулся от грез, словно вынырнул из холодной воды.
— Прошу меня простить, профессор Дамблдор. Я думаю, мне пора идти собирать вещи.
Старый волшебник согласно кивнул.
— Конечно. Не забудьте — завтра у нас прощальный банкет. Постарайтесь не опаздывать.
Лиам коротко кивнул и вышел из кабинета. Спускаясь по винтовой лестнице, он чувствовал, как в груди поселилось странное беспокойство. Он подошел к одному из высоких стрельчатых окон замка и остановился, глядя на заходящее за Запретный лес солнце.
Он вспомнил свою прошлую жизнь. Вспомнил тот день, когда осознал себя в этом новом теле. Неужели даже такого колоссального чуда, как перерождение в другом мире, было недостаточно, чтобы он просто... поверил?
Поверил в то, что невозможное возможно. В то, что логика человека — это лишь тонкая пленка на поверхности бездонного океана, который не обязан подчиняться человеческим измерениям. Лиам уперся ладонями в холодный каменный подоконник и вдруг отчаянно, во весь голос рассмеялся в пустом коридоре.
— Хорошо, — выдохнул он, вытирая выступившие от смеха слезы. — Хорошо. Магия — один, наука — ноль. По крайней мере, на сегодня.