Платформа Кингс-Кросс постепенно пустела, но для семьи Грейнджер время словно остановилось. Как только Гермиона увидела знакомые лица, вся её напускная серьезность и «гриффиндорская выправка» мгновенно испарились. Она радостно вскрикнула и бросилась вперед, буквально запрыгнув в объятия отца.
Лиам не спешил. Он медленно шел следом, давая подруге возможность насладиться моментом воссоединения. На его лице играла мягкая улыбка — вид счастливой семьи всегда вызывал у него смешанные чувства, но сейчас теплота момента перевешивала всё остальное.
Фрэнк Грейнджер, крепкий мужчина с добрыми глазами и внимательным взглядом, первым обратил внимание на приближающегося мальчика. Он осторожно опустил дочь на землю и шагнул навстречу.
— Ты — Лиам, верно? — спросил он, протягивая руку. — Я Фрэнк. Гермиона столько о тебе рассказывала в каждом письме, что у меня возникло ощущение, будто ты живешь в нашей гостевой комнате уже пару месяцев.
Лиам с достоинством пожал протянутую ладонь, его пальцы уверенно обхватили руку мужчины.
— Надеюсь, она рассказывала только хорошее, мистер Грейнджер. Потому что если плохое — значит, она нагло врала, — Лиам весело подмигнул Гермионе.
Сбоку раздался заливистый смех. Мэри Грейнджер, выглядевшая как более взрослая и спокойная версия Гермионы, шагнула вперед и, не раздумывая, крепко обняла Лиама.
— Нет, дорогой, мы слышали только о твоих подвигах и о том, какой ты замечательный друг. Спасибо, что заботился о нашей дочери в этом… специфическом месте. Можешь звать меня Мэри.
Лиам немного опешил от такого внезапного проявления нежности, но теплота, исходившая от этой женщины, была слишком искренней, чтобы сопротивляться. Он обнял её в ответ, чувствуя запах домашнего уюта и цветочных духов.
— На самом деле, это Джиджи заботилась о моей связи с реальностью, — мягко ответил он, отстраняясь. — Так что это вам спасибо за такую замечательную дочь. Она — лучшее, что случилось со мной в Хогвартсе.
Мэри ахнула, прижав ладони к щекам, и снова порывисто обняла его.
— Ох, Лиам! Послушай, если у тебя возникнут любые проблемы в «обычной» Британии — я имею в виду наш немагический мир — сразу обращайся к нам. Мы поможем тебе во всём, что не связано с маханием палочками или взрывами в котлах.
Лиаму стало по-настоящему неловко. Он послал Гермионе немый вопрос глазами: «Что именно ты им про меня наплела?». Гермиона лишь смущенно отвернулась, густо покраснев. Она отчаянно пыталась спрятать лицо за своими непослушными волосами, делая вид, что очень заинтересована объявлением о прибытии поезда на соседней платформе.
Фрэнк Грэйнджер со смехом похлопал Лиама по плечу.
— Если ты не против, парень, можешь считать нас своей семьей с этого момента. В нашем доме тебе всегда будут рады. Серьезно, заезжай в любое время.
— Раз вы так настаиваете, — Лиам рассмеялся уже смелее, чувствуя, как внутри разливается приятное спокойствие, — тогда я не буду вежливым и обязательно загляну к вам летом. Предупреждаю: я ем за троих, когда занимаюсь исследованиями.
Мэри выпустила его из объятий, но не отпустила совсем, взяв его лицо в свои теплые ладони. Она внимательно всматривалась в его черты, и в её глазах читалось искреннее восхищение.
— Боже, ты такой красивый, Лиам. Эти волосы — они же белее первого снега, а глаза сверкают чище золота… Такой сын точно бы меня обрадовал.
Она тут же бросила лукавый взгляд на мужа. Фрэнк неловко кашлянул, поправляя галстук, и пробормотал что-то о том, что им пора ехать, пока не начались пробки. Лиам окончательно смутился — к комплиментам по поводу его эффективности он привык, но такая прямая оценка его «ангельской» внешности всё еще выбивала почву из-под ног.
— Если вы не против, мне пора… меня ждут дома. Был очень рад познакомиться, — Лиам вежливо откланялся, чувствуя, что еще пара минут — и он покраснеет не хуже Гермионы.
Мэри явно не хотела его отпускать, но сдерживала себя. Лиам еще раз обнялся с Гермионой — на этот раз быстро и по-дружески — и с её матерью, после чего поймал такси.
Уже сидя в машине, Грейнджеры тронулись в путь. Мэри не удержалась и начала дразнить дочь:
— Миона, дорогая, я-то считала, что тебе просто неинтересны знакомства с мальчиками. Но я и не ожидала, что у тебя просто настолько высокая планка! Глаз у тебя точно наметан, признаю.
Гермиона закрыла лицо руками, сползая по сиденью.
— Мама-а-а! Перестань! Ты и так наговорила столько смущающих слов, мне теперь в глаза ему смотреть будет неловко!
— Но он же просто картинка! — Мэри не успокаивалась всю дорогу. — Мне казалось странным, что ты столько о нем писала в письмах, но ни разу не упомянула, какой он красавец. Это же преступление против достоверности!
Пока Грейнджеры препирались в своей машине, такси Лиама наконец затормозило у ворот приюта. Сумерки окончательно сменились ночью, и лондонский туман окутал старое кирпичное здание. Лиам вышел из машины, встряхнул свое пальто и поправил выбившиеся из-под шапки светлые пряди.
Он стоял перед входом несколько секунд, вдыхая знакомый воздух города. Глубоко вздохнув, он толкнул тяжелую дверь и крикнул на весь холл:
— Я вернулся!
Тишина длилась ровно одну секунду. Затем из соседней комнаты — столовой — вылетели две фигуры. Марта и Эмма за долю секунды преодолели расстояние и облепили его с двух сторон, едва не сбив с ног.
— Наш ангел снова здесь! — закричала Марта, крепко сжимая его правую руку.
— Мы так по тебе скучали, Лиам! — вторила ей Эмма, вцепившись в левую. — Почему ты не можешь возвращаться каждые выходные? Это учебное заведение просто издевательство над нами!
Лиам задержал дыхание. Девушки за лето и осень еще больше расцвели, и их объятия стали… ощутимо мягче и настойчивее. Сдавленный с двух сторон этой теплой «атакой», он просто обнял их в ответ, не в силах вымолвить ни слова из-за перехваченного дыхания. Он действительно скучал по ним — по этой простой, непритязательной любви, которой не было места в чопорном Хогвартсе.
Визги и радостные причитания прервал сухой стук каблуков по линолеуму. Лиам поднял голову — он знал эту походку из тысячи.
— А ну-ка отпустите Лиама, — строго, но с тенью улыбки произнесла мисс Коул. — Вы ему весь кислород перекрыли, он же сейчас в обморок упадет.
Марта и Эмма, хихикая, неохотно выпустили его. Лиам же, не теряя ни мгновения, шагнул к мисс Коул и сам кинулся в её раскрытые руки. В голове пронеслась шальная мысль, что количество объятий на квадратный час сегодня превысило все допустимые нормы, и есть серьезный риск получить «инсульт от теплоты».
Мисс Коул сжала его крепче, чем обычно. Её руки, пахнущие мылом и старыми книгами, были самым надежным якорем в мире.
— Ты вернулся, — прошептала она ему в макушку.
Лиам кивнул, уткнувшись лицом в её грудь, чувствуя, как всё напряжение последних месяцев просто растворяется.
— Я скучал, мисс Коул. Очень скучал.
Дом. Он наконец-то был дома.