Звонкий стук в дверь эхом разнесся по уютному холлу. Почти сразу же послышались торопливые, легкие шаги, и через мгновение на пороге появилась сияющая Гермиона.
— Лиам! — она, не раздумывая, бросилась ему на шею, крепко обнимая.
— Привет, Джиджи. Сильно скучала? — Лиам усмехнулся, похлопывая подругу по спине.
Гермиона тут же отстранилась и принялась несильно, но возмущенно лупить его по плечу.
— Ты должен был прийти еще месяц назад! Где тебя носило, Лиам Вульф? Я уже начала думать, что ты заперся в какой-нибудь башне и забыл, как выглядят живые люди!
Лиам поднял руки в примирительном жесте, улыбаясь во весь рот.
— Прости-прости, у меня была целая гора дел. На самом деле, даже сейчас у меня куча «хвостов», но я просто не мог не заглянуть.
Гермиона вздохнула, не в силах долго злиться на этого невозможного парня.
— Ладно, проходи уже.
Лиам скинул пальто и кроссовки, легким шагом проходя в гостиную, где пахло домашним уютом и свежезаваренным чаем.
— Привет, Лиам. Проблем по пути не возникло? — Фрэнк Грейнджер, отец семейства, оторвался от чтения газеты, приветливо кивнув гостю.
— Привет, Фрэнк. Небольшая пробка на Ивлите, но радио не позволило заскучать.
Тут же появилась и Мэри. Она с притворной грустью притянула Лиама к себе для объятий.
— Добро пожаловать, Лиам. Ты нас обманул! Миона говорила, что ты придешь еще в середине лета, а ведь вам совсем скоро обратно в школу.
Лиам подыграл ей, наслаждаясь теплом и приглушенно пожаловался.
— Мне жаль, Мэри, правда. Будь моя воля — просидел бы с вами все каникулы напролет.
Она ласково погладила его по голове:
— Тогда ты должен за сегодняшний день наверстать всё упущенное.
Лиам вдруг высунул голову из двух холмов, глядя на её яркие, но граничащие с русым волосы с вопросительным лицом.
— Мэри, меня давно мучает один вопрос… Твое второе имя, случаем, не Джейн?
Мэри непонимающе наклонила голову:
— Мое второе имя — Сьюзен. А что?
Фрэнк на диване громко расхохотался, складывая газету.
— Ха! Она и меня чуть не обманула двадцать лет назад.
Мэри тут же поняла и хихикнула, покачивая пальцем:
— Нет, дорогой, ты сам себе всё придумал.
Гермиона переводила недоумевающий взгляд с одного лица на другое, пытаясь уловить суть, но, поняв, что объяснений не последует, забавно надулась. Она решительно схватила Лиама за руку и потащила к лестнице.
— Всё, хватит. Мы пойдем заниматься.
Лиам нехотя подчинился, потеряв теплую мягкую подушку, и напоследок помахал родителям подруги.
— Спускайтесь через час перекусить! — крикнула им вслед Мэри.
Фрэнк покачал головой, глядя на закрывшуюся дверь наверху.
— У них осталась всего неделя свободы. Лучше бы поиграли как простые дети.
Мэри положила руку ему на плечо:
— Ты же знаешь, Фрэнк, нашей дочери весело именно тогда, когда она учится. А теперь, когда у неё появился такой друг, можно точно сказать: её детство не потеряно. Просто оно… особенное.
Они понимающе переглянулись.
В комнате Гермионы уже через десять минут воцарилась мини конференция. Они начали обмениваться знаниями, накопленными за лето.
Раньше Гермиона всегда подходила к учебе систематично. Она вычитывала учебники от корки до корки, смакуя каждое слово, боясь упустить малейшую деталь. Даже если половина текста была пресной, её упорство не позволяло ей прыгать через главы. Но с появлением Лиама в её строгую систему ворвался вихрь продуктивного хаоса.
Лиам на практике демонстрировал пугающе быстрое обучение. Он безжалостно отбрасывал лишнее, перескакивал с одной книги на другую, замахивался на новые горизонты, еще не покончив с камнями на берегу. В начале они даже часто спорили об этом. Гермиона пришла в неописуемый ужас, когда заметила, что Лиам захлопнул толстый фолиант в библиотеке, в то время как она одолела лишь треть. Для неё это было синонимом неуважения к труду авторов. Богохульством.
Но постепенно «вирус Лиама» заразил и её. Теперь читать три-четыре книги одновременно стало для неё обыденностью. Заглядывать в продвинутые темы, не покончив с базовым курсом, оказалось не только можно, но и полезно для общего видения картины. Хотя Гермиона всё же иногда возвращалась к законченным книгам в поисках вдохновения и не проходила мимо тех трудов, которые Лиам сразу клеймил как «мусорные».
Его любимая фраза в таких спорах неизменно сопровождалась наглой ухмылкой, которая так и просилась на жалящее заклинание:
— Оставляю скучные книги тебе, Джиджи! Назначаю тебя ответственной за нудные теории.