Тяжелое, рваное дыхание то и дело сбивалось, вырываясь из груди свистом. Лицо Лиама, мокрое от пота и морских брызг, горело — подставленная под холодный ветер кожа позволяла хоть немного остудить жар, бушующий в жилах после контакта с плазмой. Дрожащими пальцами он выудил из сумки несколько восстанавливающих зелий и поочередно осушил флаконы. Он не собирался лишиться зрения или слуха из-за побочных эффектов своего же триумфа; магия требовала платы, и он платил золотом алхимии.
Оглянувшись в последний раз на хаос, который он сотворил — на дымящиеся фульгуриты и расколотые черные утесы, — Лиам довольно выпрямился. На его губах все еще блуждала безумная улыбка. С коротким, едва слышным за шумом прибоя хлопком, он исчез с острова, оставив стихию догорать в одиночестве.
В это же время в Министерстве магии творился неописуемый бардак. Артефакты постоянного мониторинга магической активности в прилегающих водах Британии сошли с ума. Стрелки приборов зашкаливали, а самописцы выводили ломаные линии, больше похожие на предсмертные судороги. Чиновники из Департамента магических происшествий и катастроф метались по коридорам, не понимая, как реагировать на энергетический всплеск такой плотности.
Что это было? Демонстрация новой радикальной организации волшебников? Активация древнего природного артефакта, скрытого под толщей океана? Или просто беспрецедентная магическая аномалия? Срочно было созвано экстренное совещание глав всех ключевых департаментов, чтобы выработать хоть какую-то стратегию действий.
В немагических же кругах тревогу поднимать не спешили, хотя в штабах ВВС и на метеостанциях частных компаний воцарилось оживленное недоумение. Метеорологи ломали головы над тем, откуда в ясный день взялась гроза такой невероятной интенсивности, а главное — почему она застыла над одной-единственной географической точкой, не двигаясь почти час. Поскольку прямой угрозы населенным пунктам не было, правительство решило не будоражить массы, но военные, верные своим протоколам, все же распорядились отправить к координатам разведывательную экспедицию. Им нужно было удостовериться, что в нейтральных водах не проводятся чьи-то незапланированные эксперименты с климатическим оружием.
Виновник же торжества в этот момент с тяжелым, изможденным храпом рухнул на свою мягкую кровать в приюте. Сестры Марта и Эмма замерли в дверях, глядя на него с полным недоумением.
— Неужели полет на самолете может быть таким выматывающим, Эмма? — шепотом спросила Марта, поправляя выбившуюся прядь.
— Не уверена, — так же тихо ответила сестра, — но, глядя на него, я начинаю бояться высоты еще больше.
Мисс Коул, подошедшая следом, лишь молча покачала головой и жестом велела девушкам оставить брата в покое. Она слишком хорошо знала Лиама и подозревала, что по пути из Франции мальчик совершил нечто из ряда вон выходящее. Стоило ему узнать что-то новое, как в его светлой голове тут же рождались идеи, граничащие с безумием. Она незаметно спрятала за спину свежую газету, которую собиралась обсудить с ним. «Пусть отдыхает», — решила она, закрывая дверь.
Пока Лиам проваливался в глубокий сон без сновидений, магический мир взорвался заголовками. Новости об аномалии на Гебридах обрастали самыми дикими подробностями. Со слов очевидцев вспышки и грохот доносились на многие мили. Журналисты соревновались в изощренности теорий: некоторые дошли до того, что провозгласили рождение нового Темного Лорда, чьим символом стал гром. Сумасшедшие авторы статей проводили зловещие параллели между метками Гриндевальда и Волдеморта и этим небесным пожаром, подначивая смельчаков отправиться на место событий и проверить, не зародилась ли там новая тайная организация.
Паника и любопытство достигли такого накала, что Министерство расписалось в собственном бессилии. Никто из мракоборцев не горел желанием высаживаться в эпицентре, где магический фон всё еще искрил и жалил. В итоге дело дошло до высшей инстанции.
Альбуса Дамблдора официально вызвали в Министерство — только его авторитета и силы, по мнению чиновников, было достаточно, чтобы обследовать место, где недавно бушевал «Молниеносный карнавал».