После того как Лиам предельно ясно изложил свои взгляды на прогресс и цену человеческой жизни в медицине, они с мадам Помфри больше не возвращались к этому разговору. В Больничном крыле воцарилась рабочая атмосфера, хотя в глазах медиведьмы теперь иногда проскальзывало новое, почти благоговейное опасение.
На ужине Лиам заметил, что напряжение в Большом зале заметно спало. Профессор Макгонагалл, которая до этого сидела на иголках и бросала на него тревожные взгляды, наконец расслабилась. Обострившаяся эмпатия помогла Лиаму определить, что её чувства к нему теперь стали сложными и противоречивыми, но в них больше не было холодного отторжения, как когда он вывалил ей свою просьбу — скорее, попытка осознать масштаб его личности. Этого было достаточно. Лиам не собирался притворяться «обычным ребенком», это было бы слишком утомительным и дешевым спектаклем.
Поедая сочную куриную ножку, он внезапно почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись к профессорскому столу, Лиам столкнулся глазами с Альбусом Дамблдором. Директор разглядывал его с нескрываемым интересом, будто видел этого слизеринца впервые за два семестра. Лиам не растерялся. С совершенно невозмутимым видом он залез в карман мантии, достал очки в тонкой оправе точно такого же дизайна, как у Альбуса, и водрузил их на переносицу.
Линзы Лиама ярко блеснули в свете свечей, отражая искру из глаз директора. Дамблдор на мгновение замер, а затем весело хихикнул, кивнул что-то себе под нос и вернулся к своему пудингу.
— С каких это пор ты носишь очки? — Дафна, сидевшая рядом, подозрительно прищурилась, глядя на это внезапное преображение.
Лиам поправил дужку и демонстративно сверкнул стеклами в её сторону, заставив Гринграсс поморщиться от бликов.
— Я не ношу очки по необходимости, Дафна. Но согласись — они мне определенно идут. Добавляют, так сказать, веса моим словам.
Трейси Дэвис, сидевшая напротив, весело показала большой палец:
— Лиам, они на тебе как родные! Выглядишь как очень опасный молодой профессор.
Продолжая сверкать линзами и наслаждаться произведенным эффектом, Лиам закончил трапезу. Растормошив сонное спокойствие Хогвартса, он со спокойной душой отправился тренироваться в Выручай-комнату.
***
Уже ближе к концу марта, возвращаясь из очередного ночного похода в Запретный лес, Лиам проходил мимо хижины Хранителя ключей. Его чувства, обостренные магией леса, мгновенно уловили чужеродный, мощный всплеск энергии, исходящий из-за деревянных стен дома Хагрида.
«Дракон. Наконец-то», — констатировал Лиам, притормаживая у тропы.
Это означало, что маховик событий закрутился. В ближайшие три недели профессор Квиррелл (а точнее, то, что от него осталось) начнет охоту на единорогов в лесу, чтобы напитать своего хозяина кровью, способной удержать жизнь в полумертвом духе. Лиам хотел бы войти прямо сейчас и изучить драконье яйцо, но на часах была глубокая ночь. Здравый смысл победил любопытство, и он направился в свою спальню — сон был необходим для стабилизации магических каналов.
Однако на следующий день, сразу после обеда, Лиам уверенным шагом направился к хижине великана. Громкий, требовательный стук в дверь заставил Клыка зайтись лаем. На пороге показался Хагрид, выглядевший на редкость взбудораженным и потным.
— Тебе чем-то помочь, малец? — спросил он, явно пытаясь загородить собой обзор внутрь хижины. — Лиам Вульф, да? Мы вроде не знакомы…
Лиам улыбнулся во все тридцать два зуба, и в этой улыбке было слишком много знания для первокурсника.
— Да, Хагрид. Дай мне посмотреть на яйцо дракона.
Великан опешил. Его лицо мгновенно приобрело пунцовый оттенок, а по лбу покатились крупные капли пота.
— Яйцо… дракона? Ты, должно быть, шутишь! — он замахал огромными руками, создавая настоящий ветер. — Откуда тут взяться дракону? Я просто… я просто камин сильно растопил!
Лиам весело продолжал, не обращая внимания на жалкие оправдания:
— Хагрид, я чувствую его магию. Она специфическая, горячая и дикая. Я точно знаю, что у тебя в камине сейчас греется яйцо. Обещаю, я никому не скажу, мне просто чертовски интересно посмотреть.
Хагрид, поняв, что этот слизеринец видит его насквозь, затравленно оглянулся в поисках свидетелей. Убедившись, что на опушке никого нет, он тяжело вздохнул и отступил в сторону.
— Только быстро! Заходи.
Лиам вошел внутрь. Хижина была удивительным местом — одновременно огромной из-за мебели и крошечной из-за скопления вещей. Клык тут же подбежал к гостю, обнюхивая его мантию, и Лиам без лишних церемоний начал мощно мять податливые складки на шее трусливого пса. Пес довольно зажмурился, свесив расслабленный язык.
Лиам вдоволь начесав пса пошел дальше и остановился перед камином. Там, в глубоком чугунном котле, лежало большое, угольно-черное яйцо с чешуйчатой поверхностью.
— Как ты узнал? — нетерпеливо спросил Хагрид, вытирая руки о передник.
— Я крайне чувствителен к магическим эманациям, — спокойно ответил Лиам, изучая яйцо взглядом исследователя. — Я различаю существ даже за стенами. Проходя мимо, я почувствовал формирующуюся жизнь дракона. — Он указал на свои глаза. — Я вижу его очертания сквозь скорлупу очень ясно, Хагрид. От меня это не скрыть.
Великан снова занервничал, сминая в руках полотенце.
— Ты расскажешь другим? Профессору Дамблдору? Или своему декану? — Он обливался потом от страха, что его мечту отберут.
Лиам негромко посмеялся над паникой этого большого человека с мягким сердцем.
— Зачем мне это, Хагрид? Это твой дракон. Он вылупится в твоей хижине и, скорее всего, сожжет твою крышу, а не мою. Меня это не касается. Но я бы хотел присутствовать при вылуплении — я еще никогда не видел процесс рождения высшего магического существа.
Хагрид, пытаясь разглядеть ложь в его словах, постепенно успокоился. Он решил, что для такого первокурсника вполне естественно простое любопытство.
Лиам посмотрел на яйцо еще несколько секунд, а затем щелкнул пальцами. Из его серебряной кобуры вылетели три гладких камня с вырезанными на них рунами Соулу и Кано. Камни упали прямо в угли камина.
Пламя тут же вспыхнуло ярко-белым цветом, жар в хижине стал почти невыносимым.
— Огонь должен быть сильнее, — пояснил Лиам, игнорируя изумленный возглас великана. — В природе драконы постоянно греют кладку своим пламенем, а оно в десятки раз сильнее простых дров. Твой дракон на обычном огне вылупится слабым или недоношенным. Эти руны усилят жар. Это всё еще слабее нормы, но больше я дать не могу — иначе твоя хижина действительно вспыхнет как спичка.
Хагрид, увидев, как яйцо в котле задрожало от живительного тепла, расплылся в благодарной улыбке.
— Спасибо, Лиам! Я тоже читал об этом в книгах, — он указал на стопку литературы о драконах, — но не знал, как сделать пламя жарче, не спалив всё вокруг.
— Пустяки, — Лиам махнул рукой, направляясь к выходу. — Простые руны огня. Обязательно позови меня, когда скорлупа начнет трескаться.
Оставив восторженного великана наедине со своим будущим питомцем, Лиам вышел в прохладный мартовский воздух, довольный своим наблюдением.