Серебряный горизонт
Глава 57Серебряный горизонт
Тишина Выручай-комнаты была нарушена лишь мерным гулом магических потоков и тихим позвякиванием инструментов. Лиам склонился над столом, его лоб прорезала морщинка предельной концентрации. В руках он держал тонкий стилет, которым наносил последние штрихи на поверхность металла.
— Так, остался последний штрих… точный контроль магии… сейчас… и-и… готово!
Лиам с облегчением выдохнул и отложил инструмент. Перед ним на бархатной подложке лежал его лучший друг на ближайшие годы — серебряная кобура. Она была компактной, примерно десять на шесть сантиметров и толщиной в четыре, предназначенная для ношения на поясном ремне под левым боком. Крышка была изящной, округлой и сдвижной. Лиам закодировал её сложными чарами распознавания: она открывалась сама, стоило ему протянуть руку с четким намерением что-то достать или, наоборот, убрать вещь.
Внешний вид артефакта был его маленькой гордостью. На серебряной поверхности переплетались узоры стихий: порывы ветра, танцующие языки пламени, плавные изгибы воды и тяжелые борозды земли. В центре красовался детальный кристалл льда. Лиам не забыл нанести и личные маркеры — те места, что оставили след в его душе еще в прошлой жизни: изломанный силуэт рокового горного хребта, очертания берегов Австралии и сложные узоры подводных рифов Индонезии. Эти гравировки служили не только украшением, но и якорями для его магического намерения.
Внутри кобура была шедевром пространственной магии, доступной первокурснику. Лиам наложил чары призыва, которые «выдавали» нужный предмет прямо в ладонь, избавляя от необходимости копаться в недрах. Система воздушной защиты и левитации внутри предотвращала повреждение хрупких вещей, а на входе стояли фильтры уменьшения и увеличения.
— Пока это карман версии 1.0, — прошептал Лиам, любуясь работой. — Всего девятнадцать с половиной кубических метров. Но для начала — более чем достаточно.
Закончив с кобурой, он бережно закрепил её на поясе и достал стопку пергаментов. На них не было формул лечебных заклинаний или схем проклятий. Там были идеи о том, что может по-настоящему взбодрить и его самого, и всех обитателей этого порой слишком унылого и чопорного магического мира. Лиам понимал: чтобы не выгореть от бесконечной учебы, ему нужна вспышка дофамина.
Нет, это не зелье, кое-что поинтереснее.
Он начал доставать материалы: тонкие нити зачарованного шелка, кристаллы, резонирующие с акустическими чарами, и особые сплавы, способные удерживать стабильные иллюзорные образы. Сверяясь с планом, Лиам накладывал чары слой за слоем, корректируя интенсивность потока. Его движения стали плавными, почти танцующими. Миру точно должно было это понравиться. Это было дерзко, ново и абсолютно «не по-волшебному».
***
Оставшиеся дни до рождественских каникул прошли удивительно тепло. Несмотря на то, что за окнами Хогвартса выли метели и замок промерзал до костей, Лиам чувствовал внутренний подъем. Монотонность исследований теперь разбавлялась живым общением. Его разговоры с Гермионой стали глубже — она всё еще пыталась разгадать тайну Фламеля, а Лиам иногда подкидывал ей философские загадки, которые заставляли её хмуриться и бежать в библиотеку с удвоенной силой.
Прошедшие два урока у мадам Помфри дали ему колоссальный толчок. Целительница оказалась жестким, но справедливым наставником, и Лиам с жадностью впитывал практические нюансы, которые невозможно было почерпнуть из книг. Даже Дафна Гринграсс после их памятного разговора в библиотеке стала более открытой. На совместных уроках и за обедом она больше не напоминала ледяную статую. Трейси Дэвис была этому несказанно рада и удивлена одновременно. Она весь семестр пыталась вытянуть из своей подруги хоть пару лишних слов, и обычно их общение сводилось к монологам Трейси при молчаливом одобрении Дафны. Теперь же ледяная королева Слизерина начала участвовать в дискуссиях.
В последний день семестра, когда ученики уже паковали чемоданы, Лиама перехватила профессор Макгонагалл прямо в коридоре, ведущем к Большому залу.
— Мистер Вульф, у вас есть минутка? — голос декана Гриффиндора был как всегда строг, но в глазах светилось непривычное беспокойство.
Лиам вежливо улыбнулся и кивнул.
— Для моего самого любимого учителя всегда найдется время, профессор.
Макгонагалл сохранила невозмутимость, лишь пару раз сухо кашлянула, скрывая неловкость от прямолинейного комплимента.
— Я хотела уточнить… как продвигаются ваши уроки у Поппи по лекарскому делу?
Лиам в недоумении моргнул.
— Профессор, вы ведь наверняка знаете всё, чему меня научила мадам Помфри и что запланировано на будущее. Я уверен, она согласовала мой факультатив и с вами, и с директором. О чем именно вы хотели спросить?
Макгонагалл немного замялась, её пальцы тронули брошь на мантии.
— Я знаю, что ваши дополнительные занятия не влияют на успеваемость и проводятся в ваше свободное время. Но я хотела поинтересоваться… не слишком ли много сил вы отдаете обучению? Я уже слышала от Поппи, что у вас удивительные познания в медицине, которые не всегда встретишь и у взрослого лекаря. Но всё-таки, Лиам, вам всего одиннадцать лет. Может быть, стоит немного сбавить темп? Наслаждайтесь детством, пока есть возможность. Насколько мне известно, во внеурочное время вы почти никогда не отдыхаете в гостиной просто так, без дела.
Лиам посмотрел на неё, и его улыбка стала шире, но взгляд остался серьезным.
— Моему любимому профессору не нужно беспокоиться. Когда я хочу отдыхать — я отдыхаю. Просто сидеть в гостиной среди детей, играющих в плюй-камни, мне не так интересно. Я провожу время с Гермионой, Дафной и Трейси, мы изучаем замок, я иногда заглядываю к эльфам на кухню… Кажется, это вполне тянет на нормальное детство.
Макгонагалл чуть расслабила плечи, её взгляд потеплел. Но Лиам не закончил.
— А насчет того, чтобы сбавить темп… Увы, я не могу. Я не бессмертен, профессор. В этом мире столько магии, столько тайн, которые нужно изучить, что жизни одного человека едва ли хватит. Даже долгожителю Николасу Фламелю за шесть веков не удалось познать всё. Как же я могу позволить себе терять время сейчас, когда мой разум максимально восприимчив?
В его янтарных глазах на мгновение вспыхнул такой яркий и фанатичный огонь, что Макгонагалл невольно отступила на полшага. Она почувствовала непоколебимую решимость этого юного волшебника, граничащую с одержимостью. Она поняла, что спорить бесполезно — этот поезд не остановить советами о «прогулках на свежем воздухе».
Она вздохнула и положила руку ему на плечо.
— Просто я надеюсь, мистер Вульф, что в будущем вы не будете жалеть об упущенных возможностях… обычного ребенка.
Улыбнувшись на прощание, она направилась в Большой зал. Лиам проводил её взглядом, думая о том, какая же она всё-таки хорошая женщина и мудрый педагог. И в ту же секунду в его голове всплыл образ другого профессора.
— Какая ирония, — прошептал Лиам, направляясь к своему столу. — Почему обо мне беспокоится декан львов больше, чем мой собственный?