Примечание автора: Я лично инженер, а не медик. В главе есть реальные данные из нашего мира, но часть что граничит с магической медициной и сама эта магическая медицина составлена на коленке – звучит логично, но без оснований. Поэтому у знающих людей могут случаться приступы фейспалма. Крепитесь.
***
На следующее утро после разговора с Дафной Лиам проснулся с четким осознанием: теории из книг ему больше недостаточно. Библиотека Хогвартса была сокровищницей, но в вопросах медицины она напоминала склад рецептов без внятных инструкций по эксплуатации. Он уже проштудировал всё доступное — от «Простейших чар при бытовых травмах» до тяжелых томов «Высшей полевой хирургии магов».
Проблема заключалась в том, что авторы-волшебники грешили недосказанностью. Они описывали чары анализа состояния — например, заклинание Revealo Corpus, которое подсвечивало внутренние кровотечения багровым туманом, или чары проверки на яды, заставляющие слюну пациента менять цвет. Но как только дело доходило до тонких манипуляций, книги обрывались советами вроде: «Здесь целитель должен почувствовать ток жизни и направить его мягким усилием воли». Для Лиама, привыкшего к точности нейрофизиологии и биохимии, такие формулировки были равносильны гаданию на кофейной гуще.
Анатомию он знал наизусть — спасибо адскому ВУЗу и неплохой памяти. Ему не нужны были картинки со строением скелета; ему нужна была практика.
Больничное крыло встретило его стерильной тишиной и запахом сушеной лаванды вперемешку с резким спиртовым духом магических антисептиков. Удивительно, но палата была пуста. Никто не взорвал котел себе в лицо, никого не забодал единорог. Тишина.
Лиам заметил мадам Помфри в дальнем конце зала. Она лично протирала полки со склянками для анализов, тщательно проверяя каждую пробку. То, что она не доверила эту рутину домовым эльфам, говорило о её фанатичной ответственности.
— Здравствуйте, мадам Помфри, — негромко произнес Лиам, останавливаясь в паре шагов.
Медсестра обернулась, её взгляд мгновенно стал профессионально-колючим. Она окинула его сканирующим взором, словно уже читала его медкарту.
— Что болит, мистер Вульф? Заболел? Кто-то из однокурсников что-то себе сломал или опять объелся ирисок с заклинанием икоты?
Лиам хихикнул на эти будничные вопросы.
— И вам доброго утра. Нет, никто не заболел, я здоров как волк.
Помфри лишь фыркнула на его нелепую шутку.
— Тогда зачем пришел? У меня много работы, мистер Вульф, даже если палаты пусты. Стерилизация инструментов и инвентаризация зелий сами себя не сделают.
— Я хочу у вас учиться, — прямо сказал Лиам.
Мадам Помфри дважды моргнула, застыв с тряпкой в руках. Недоумение на её лице сменилось скепсисом.
— Тебе не хватает школьной программы? Если у тебя избыток свободного времени, я могу попросить профессора Макгонагалл добавить тебе пару эссе по трансфигурации. Уверена, она не откажет.
Лиам поспешно замахал руками.
— Прошу, только не это! Я не ищу дополнительной нагрузки ради баллов. Я хочу изучать именно медицинские техники. Заклинания, которые не дают в книгах. Тонкую диагностику.
Целительница закатила глаза.
— Мистер Вульф, вы, может быть, и вундеркинд на своем курсе, но лекторство и целительство подразумевают сдачу всех С.О.В. и Ж.А.Б.А. на «Превосходно», а затем — как минимум пятилетнюю стажировку. Проучитесь семь лет в Хогвартсе, а потом идите в Святого Мунго. Там любят амбициозных мальчишек.
— Мне незачем столько ждать, — уверенно парировал Лиам. — Я уже изучил школьную программу и почти всё, что касается теоретической базы медицины. Мне не хватает именно практического применения, тех «профессиональных секретов», которые не указывают в общедоступных книгах.
Помфри вспыхнула, её лицо приобрело розоватый оттенок возмущения.
— Чушь! Думаешь, прочитав пару дурацких книг в библиотеке, ты стал экспертом? То, что тебе скучно читать серые данные о болезнях, не дает тебе права требовать практику. Медицина — это не веселое махание палочкой, это годы изнурительного труда и понимания биологических процессов.
Она явно решила, что Лиам — просто заскучавший гений, который хочет поиграть в доктора. Лиам же остался спокоен.
— Вы думаете, я берусь за то, что мне не под силу. Хорошо. Устройте мне экспресс-тест. Спрашивайте по анатомии, физиологии, терапии, гистологии, биохимии. И если вы сами это изучали — по нейронаукам, генетике, патологиям и иммунологии. Я отвечу на любой вопрос, если он не связан с уникальными ядами какой-нибудь редкой твари, которую я еще не успел изучить.
Мадам Помфри прищурилась. Уверенность, с которой первокурсник бросался терминами, которые не всегда понимали даже на седьмом курсе, заставила её отложить тряпку. Она видела много самоуверенных детей, но этот мальчик смотрел на неё взглядом опытного коллеги, а не восторженного ученика.
— Вот как? — она скрестила руки на груди. — Хорошо, мистер Вулф. Посмотрим, из чего сделана ваша уверенность. Начнем с простого. Сколько костей в человеческом скелете и какова специфика сращивания лучевой кости при магическом переломе по сравнению с обычным?
Лиам ответил без заминки:
— Двести шесть костей у взрослого человека. При магическом переломе, вызванном, скажем, проклятием Diffindo, мы имеем дело не только с механическим повреждением, но и с энергетическим разрывом матрицы. Костное зелье Скеле-Гро работает на стимуляции остеобластов через магический резонанс, но если не очистить рану от остаточного магического фона, сращивание пойдет по ложному вектору, образуя костную мозоль с включениями магического мусора.
Помфри едва заметно кивнула. Сложность начала расти.
— Опишите патогенез приступа Саркастического гриппа и назовите три признака, по которым его можно отличить от начальной стадии проклятия Легкого Дыхания.
— Саркастический грипп вызывает отек слизистых и характерное сокращение диафрагмы, провоцирующее непроизвольные едкие выкрики. Но его легко спутать с проклятием Легкого Дыхания, так как оба начинаются с гиперемии горла. Отличия: во-первых, при проклятии наблюдается флуоресценция лимфатических узлов под челюстью в спектре «индиго». Во-вторых, состав слюны — при гриппе повышена кислотность, а при проклятии — щелочной показатель с примесью магического углерода. В-третьих, реакция зрачков на свет при проклятии замедлена на 0.4 секунды из-за давления на зрительный нерв.
Медсестра подошла ближе, её глаза сузились.
— Вы упомянули биохимию. Какую роль играет цикл трикарбоновых кислот в процессе восстановления магического резерва пациента после комы?
Лиам улыбнулся. Это была его территория.
— Цикл Кребса… — он поправил себя, вспомнив терминологию магов. — То есть, процесс обмена в митохондриях. При восстановлении магии организм требует колоссального количества АТФ. Магия не берется из ниоткуда, она конвертирует биологическую энергию. Если у пациента нарушен синтез ацетил-КоА, то вливание восстанавливающих зелий приведет к метаболическому ацидозу. Вы это называете «Кислым выгоранием крови».
Помфри застыла. Она задала еще с десяток вопросов. О патологиях костного мозга, о разнице между вирусной инвазией и магическим паразитизмом. Лиам отвечал на языке современной медицины, иногда поправляя себя и переводя «инфаркт миокарда» в «разрыв сердечной нити», а «генетические дефекты» в «искажения кровного кода».
Под конец она задала вопрос, который считался в магическом мире почти еретическим:
— Если у двух родителей-волшебников с одинаковым типом магической крови рождается ребенок без искры, какова вероятность, что это вызвано рецессивным признаком в структуре наследования, а не внешним проклятием?
— С точки зрения генетики, если мы рассматриваем магию как доминантный аллель с неполной пенетрантностью… — Лиам на секунду задумался, переводя расчеты. — Если оба родителя гетерозиготны по скрытому «сквиб-гену», вероятность рождения сквиба — двадцать пять процентов. Но маги называют это «угасанием рода» и ищут проклятия там, где работает простая комбинаторика Менделя.
В больничном крыле воцарилась тяжелая тишина. Мадам Помфри смотрела на него так, будто у него выросла вторая голова.
— Даже если бы ты начал учиться в утробе матери, ты бы не успел всё это изучить к одиннадцати годам, — прошептала она. — Кто ты такой, мистер Вулф? Ты врач из Мунго под Оборотным зельем? Решил подшутить над старой Поппи?
Лиам весело хихикнул.
— Нет, мадам. Уверяю вас, я — это я. У меня просто очень хорошая память, и я с детства изучал медицину в мире маглов. Я знал всё это еще до того, как письмо из Хогвартса приземлилось на мой стол. Но я правда удивлен, что вы знаете о магловских методах. Волшебники обычно смотрят на них свысока, как на лечение подорожником.
Помфри покачала голвой, её взгляд смягчился.
— Это редкость, Лиам. Но те из нас, кто действительно хочет лечить, а не просто быть лекарем, иногда оглядываются на немагический мир. Медицина слишком обширна, чтобы закрывать глаза на открытия миллионов людей, пусть даже у них нет палочек. Большинство их приборов у нас бесполезны из-за магического фона, поэтому это не афишируется. Но знания… знания везде одинаковы.
Лиам кивнул. Его глаза сверкали азартом.
— Ну так что, мадам? Вы научите меня?
Помфри вздохнула, убирая палочку в карман фартука.
— Почему тебе это так интересно? Не лги мне про «спасение мира». Я видела много амбициозных детей, которые хотели стать великими целителями ради славы.
Лиам на мгновение посерьезнел. Его энтузиазм был искренним.
— Потому что это магия, мадам Помфри. Мне нравится, как она проявляется, как удивительно она влияет на мир. До Хогвартса я собирался стать обычным медиком, потому что это стабильно и хорошо оплачивается. Я зубрил учебники, чтобы обеспечить себе будущее. Но когда я увидел, как лечат волшебники… как можно вырастить кость за ночь или вытащить яд из крови одним движением… я понял, что хочу это уметь. Я хочу соединить точность науки с могуществом магии.
Помфри посмотрела на него уже совсем по-другому — с оттенком уважения, которое редко проявляла к студентам.
— Хорошо, Лиам Вульф. Ты меня убедил. Приходи сюда по субботам после обеда. Я буду давать тебе уроки по два часа. Начнем с основ магической диагностики и постепенно перейдем к полевой хирургии.
Лиам несколько раз восторженно кивнул.
— Да! Да, спасибо! Я буду самым прилежным учеником, обещаю!
— Не спеши радоваться, — строго пригрозила она пальцем. — Я не беру тебя в полноценные подмастерья. Это лишь факультатив. И если ты начнешь отлынивать или решишь, что ты уже всё знаешь — я тут же вышвырну тебя из больничного крыла так быстро, что ты не успеешь сказать «целительство». Ясно?
Лиам сглотнул и серьезно кивнул.
— Уверяю вас, мадам Помфри, я абсолютно серьезен.
Когда он радостно удалился, мадам Помфри еще долго стояла у окна, глядя ему вслед. В её голове не укладывалось, как в такой юной голове смогло сложиться столько сложных знаний. Она чувствовала, что этот мальчик либо станет величайшим целителем века, либо наделает таких дел, от которых содрогнется весь магический мир.