Вечерний Хогвартс после ужина всегда погружался в особую атмосферу. В то время как большинство студентов спешило в свои гостиные, чтобы занять лучшие места у каминов, один неугомонный первокурсник предпочитал иные маршруты. Его фигура, скрытая чарами Разочарования, бесплотной тенью скользила по лестницам, минуя заспанные портреты и патрулирующих старост. Цель была самой любопытной локацией первого года — правый коридор на третьем этаже.
Подойдя к массивной дубовой двери, Лиам внезапно остановился, и его лицо непроизвольно скривилось. С тех пор как он начал систематически тренировать магию по учебникам и практиковать глубокую концентрацию чтобы колдовать без палочки, окружающий мир перестал быть для него просто набором физических объектов. Лиам пока не обзавелся бьякуганом, но чувствовал отголоски магии повсюду и в большинстве мог определить источник.
Эта новая грань восприятия стала его главным союзником в алхимических экспериментах, позволяя видеть, как ингредиенты взаимодействуют на энергетическом уровне еще до того, как котел начинал дымиться. Но здесь, перед запретной дверью, это чувство работало как радар, обнаруживший минное поле.
Лиам прищурился, анализируя невидимые нити. На двери висело около десятка охранных и следящих чар. Структура была прозрачной для его взора: пара плетений — резких, дисциплинированных и холодных — явно принадлежала Снейпу. Декан Слизерина не любил излишеств, его заклинания работали как хирургический скальпель. Остальные же были сложными, многослойными и тягучими, как густой мед. Почерк Альбуса Дамблдора был узнаваем мгновенно — директор вплел в защиту само основание замка. Можно было буквально прочитать, кто и когда накладывал каждое из этих заклинаний.
Лиам замер, взвешивая риски. Первоначальный план о тихой и незаметной краже Философского камня рассыпался в прах. Любое вмешательство в такую сеть мгновенно поднимет тревогу в кабинете директора. Его точно поймают, если он попытается действовать скрытно прямо сейчас.
«Что ж, стратегия меняется», — решил Лиам. На его губах заиграла едва заметная ухмылка. Он не будет красть камень сегодня. Он просто даст им знать, что посетил это место. Своеобразный визит вежливости. А настоящий ход он сделает позже. Нужно будет прийти сюда вместе с Гарри, позволить событиям дойти до кульминации, когда Квиррелл сделает всю грязную работу, а потом просто отметелить профессора и забрать камень под шум борьбы. Волдеморт исчезнет, Фламелям, по их собственным словам, артефакт больше не нужен для долгой жизни. Лиам поиграет с ним, изучит структуру великого делания, а потом, возможно, даже вернет законным владельцам… если будет кому возвращать.
Лиам решительно протянул руку к ручке, даже не пытаясь подавить следящие чары. Пусть Дамблдор знает о его визите. Любопытство одаренного первокурсника — грех, который директору легко простить.
Тихо открыв дверь, Лиам мгновенно вскинул палочку. Он был готов к худшему: к реву, запаху гнили и смертоносному броску цербера. В его голове уже выстроилась цепочка заклинаний, способных усмирить любого хищника. Но едва он переступил порог и закрыл за собой дверь, рука с палочкой медленно опустилась.
Мордашка этого пушистого трехглавого комка шерсти совсем не намекала на агрессию. Шесть огромных глаз смотрели на него с таким восторгом, будто перед ними был не незваный гость, а хозяин, вернувшийся после долгого отсутствия. Пушок вел себя как щенок, который ждет тебя дома после тяжелого рабочего дня.
Прежде чем Лиам успел что-то предпринять, огромный пес подался вперед. Он приблизил все три морды одновременно и с явной радостью начал тереться о Лиама, обслюнявив его дорогую мантию с энтузиазмом преданного фаната. Лиам не выдержал. Он убрал палочку и, запустив руки в густую шерсть, начал с искренней радостью чесать все три головы сразу.
— Хороший пес… Какой милый щенок — приговаривал он, чувствуя, как Пушок виляет тремя хвостами с такой силой, что в комнате поднялся ветер, работающий не хуже пропеллера.
В этот момент Лиам невольно вспомнил свою прошлую жизнь. Был случай, когда он, проходя мимо зоомагазина, почти час простоял у витрины, глядя на маленького щенка. Он уже готов был зайти и забрать его, но вовремя одумался. Его жизнь тогда была калейдоскопом из частых командировок, иногда на неделю или дольше. Но главное — его страсть лежала в поиске интересного времяпровождения. Экстрим в разных частях света, постоянное движение — он просто не мог сидеть дома. В таких условиях он не мог заботиться о домашнем животном, хотя животных любил всегда.
А теперь перед ним стоял зверь, которого все считали монстром, но который ластился к нему, как котенок. Лиам снова задумался: откуда в магических существах такая дружелюбность по отношению к нему? Сначала были звери в лесу, теперь вот Пушок, который, по словам Хагрида, не признает никого, кроме него самого.
«Может, я и вправду стал принцессой?» — Лиам иронично приподнял бровь, продолжая наглаживать массивные шеи пса. — «Смотрите сами: магия в наличии, звери меня обожают и слушаются без слов. Меня, конечно, никто не травил, но приют… приют в некоторой интерпретации вполне можно назвать заточением, хотя мне там было вполне комфортно и никто не мешал моим делам. Да, я точно принцесса. Выкуси, Белоснежка».
Лиам провел с Пушком еще около получаса. Он играл с ним, создавая магические светящиеся сферы, за которыми пес азартно охотился всеми тремя пастями, создавая невероятный грохот. В конце концов, убедившись, что пес вымотался и улегся на люк, положив головы на лапы, Лиам осторожно отодвинул край огромной лапы.
Он ухватился за кольцо люка, и тот с тихим скрипом поддался. Лиам заглянул в зияющую темноту. Он знал, что его ждут испытания других профессоров, и не собирался останавливаться на достигнутом. Дамблдор уже знает, что он здесь, так что нет смысла скромничать.
Лиам решительно шагнул в люк, чувствуя, как прохладный воздух подземелий подхватывает его тело.