Укрощение преисподней
Глава 128Укрощение преисподней
После короткой разминки Лиам уже собирался приступить к запланированным экспериментам, но вдруг замер, вглядываясь в серые волны Атлантики. Точно. Сейчас, на этом забытом богом куске скалы, было самое подходящее время и место, чтобы проверить иную магию. Иначе совсем скоро ему придется бежать с острова, так и не утолив исследовательский зуд.
Поблагодарив свою светлую голову за своевременную мысль, Лиам достал палочку. Не свою привычную, а запасную, которую ему перед отъездом вручил Ник. У старого алхимика обнаружился внушительный запас этих деревянных реликтов, хотя сам он давным-давно научился обходиться без фокусировки. Контроль магии у Фламеля был пугающим даже по меркам Лиама, а его магическое зрение позволяло улавливать такие мельчайшие изменения в сигнатуре волшебника, что он мог предсказать грядущий шквал заклинаний еще до того, как противник разомкнет губы.
На вопрос, зачем он хранит столько чужих палочек, Ник лишь загадочно ответил, что коллекционирует истории. Хозяин каждой из них был по-своему особенным, но раскрывать их имена старик отказался. «Когда-нибудь я это выясню», — подумал Лиам, вытягивая руку с зажатым в ней инструментом.
Он собирался с мыслями. В планах было самое опасное проклятие из всех, что он знал. Адское пламя.
В его понимании эта магия была настолько темной, что даже Непростительные меркли в сравнении с ней. Адское пламя действовало как разумное, вечно голодное существо. Оно сжигает всё на своем пути, питается самой магией пространства и способно сожрать душу. Девяносто девять процентов тех, кто решался воззвать к нему, более никогда не видели дневного света, будучи поглощенными собственным творением. Это была стихия, которую боялись даже самые могущественные маги.
Но были и те, кто сумел подчинить её своей воле. Гриндевальд. Первый Темный Лорд создал на основе Адского пламени и легилименции свое знаменитое Protego Diabolica. Он использовал его как высший судья, доказывая верность своего близкого круга — «Святых». Лиам не мог не восхищаться способностью Гриндевальда воодушевлять людей настолько, что те без тени сомнения вступали в кольцо ревущего синего пламени, не беспокоясь о своих жизнях. Пока другие волшебники дрожали перед собственной искрой, последователи Геллерта сами бросались в море огня.
Удивительно. Но Лиам быстро отогнал мысли о величии прошлого. Перед ним стояла его собственная задача.
Его дыхание стало ровным и глубоким. Все лишние, глупые мысли покинули разум, оставив лишь кристальную пустоту. Остались только он и палочка. Взгляд Лиама стал острым, как бритва — ни капли сомнений, ни грамма небрежности. Тотальный контроль, который он выстраивал в себе каждую секунду этой новой жизни, сейчас должен был стать его единственным щитом.
— Fiendfyre, — почти шепотом произнес он.
Вместе с этим шепотом магия внутри него пришла в неистовство. Она с воем просочилась через узкий кончик палочки, мгновенно воспламеняясь. Алое пламя, густое и тяжелое, словно смешанное с живой кровью, забурлило в воздухе. Оно извивалось, принимая очертания призрачной змеи, чья чешуя состояла из чистой ярости.
Живое проклятие металось, ища жертву, но вокруг были лишь голые холодные скалы. Даже магический фон здесь был настолько тонким, что огню его не хватало даже на легкую закуску. И тогда пламя нашло единственный оазис посреди этой пустыни — своего создателя.
Адская змея резко развернулась, оскалив огненную пасть, и бросилась на Лиама, желая полакомиться его магическим ядром.
В этот критический момент Лиам напряг каждую клетку своего тела. Его лицо стало суровым, почти каменным, а пальцы до белизны сжали палочку. Он не стал защищаться — он ударил в ответ. Послав новую волну собственной магии, еще более мощную и плотную, чем предыдущая, он буквально осадил пламя.
Огненная тварь дернулась и замерла всего в нескольких дюймах от лица юного волшебника, опаляя его кожу невыносимым жаром. В её пульсации была заметна жадность, смешанная с внезапным, животным нежеланием подчиняться.
Но Лиам не собирался договариваться. Он устанавливал жесткую, непоколебимую иерархию.
— Здесь я главный, — беззвучно приказал он, вливая в палочку свою волю. — А ты — лишь инструмент. Никаких компромиссов. Только подчинение.
Он мысленно дал понять проклятию: если оно будет служить, он иногда будет подкармливать своего «питомца» качественной магией. Если нет — он развеет его в ничто.
Пламя дрогнуло. Ощутив стальную хватку создателя, оно смирилось. Описав широкую, почти грациозную дугу вокруг ярко-белых волос Лиама, алая змея начала медленно испаряться, превращаясь в безобидный дым. Они пришли к взаимопониманию. Быстро и эффективно.
Лиам стер крупную каплю пота со лба и негромко рассмеялся, глядя в хмурое небо. Его смех разнесся над океаном, смешиваясь с шумом волн. Это было чертовски освежающе. Он только что приручил силу, способную стирать города, и сделал это на своих условиях.