Через час после того, как в глубине леса стих последний гул магической бури, Лиам, скрываясь под безупречно наложенными чарами разочарования, бесшумной тенью скользнул в подземелья. Замок дышал ночной прохладой и тишиной, которая казалась почти неестественной после учиненного грохота. Лиам осторожно миновал гостиную Слизерина, где в камине еще тлели угли, и вошел в свою комнату.
Несмотря на то, что в лесу он устроил грандиозное световое шоу, стены подземелий надежно поглощали любые вибрации, и ученики змеиного факультета спали безмятежным сном. Орлам из Когтеврана и львам Гриффиндора, чьи башни возвышались над лесом, наверняка было приказано не покидать спальни в целях безопасности.
Лиам стащил с лица маску, которая теперь казалась невыносимо тяжелой. Резким взмахом руки он произнес очищающее заклинание, избавляя себя от запаха гари и лесной сырости, возвращая мантии первозданный вид и буквально рухнул на кровать. Усталость навалилась мгновенно, словно свинцовое одеяло. Он тяжело вздохнул, закрыл глаза и провалился в глубокий, безрадостный сон, даже не задумываясь о том, какую панику вызвали его действия в высших эшелонах Хогвартса.
В это же время к месту побоища, продираясь сквозь густой туман, подходили четыре фигуры. Впереди шел Альбус Дамблдор, чья мантия больше не казалась нелепой пижамой; следом, тяжело дыша и хрустя ветками, двигался Хагрид с арбалетом наперевес. Северус Снейп шел чуть в стороне, его лицо было бледнее обычного, а палочка была наготове. Замыкал группу профессор Флитвик, которому приходилось мелко и часто шаркать ногами, чтобы не отставать от длинноногих коллег.
Когда они наконец вышли на открытую территорию, группа синхронно замерла. Хагрид вдохнул целую грудь холодного воздуха, и его борода мелко задрожала.
— Мерлинова борода… — пробормотал Флитвик, поправляя съехавшие на нос очки и пытаясь перевести дух. — Что здесь произошло?
В радиусе ста футов не осталось ни одного целого клочка земли. Поляна выглядела так, словно её одновременно перепахали гигантским плугом и обдали жаром из сопла ракеты. Медленно, с осторожностью сапера, Дамблдор шагнул на выжженную почву, внимательно оглядываясь вокруг. Снейп начал обходить периметр, его острый взгляд подмечал каждую деталь: направление опаленных ветвей, глубину борозд, химический запах гари.
— Хагрид, — негромко произнес директор, не оборачиваясь. — Сходи в лагерь кентавров. Это их исконная территория. Нам нужно знать, что они видели.
Дамблдор покосился на обломки стрел, разбросанные по периферии. Большая часть превратилась в пепел, но некоторые древки, отброшенные хаосом, остались целыми. Лесничий молча кивнул и, тяжело печатая шаг, скрылся в густых зарослях.
Директор наклонился и поднял с земли крупный кусок льда. Несмотря на то, что битва закончилась некоторое время назад, осколок обжег его пальцы неестественным морозом.
— Любопытно, — пробормотал Альбус. — По следам вокруг здесь бушевало мощное пламя, но этот лед не растаял. Температура заклинания была на порядок ниже обычной магии заморозки.
Снейп, завершив свой круг, подошел к директору. Его мантия задевала обгоревшие корни.
— Это явно не простые волшебники, Альбус. Даже в убойном отделе мракоборцев лишь единицы способны нанести такой ущерб ландшафту менее чем за десять минут. Это была не дуэль, это была война без сожалений.
Дамблдор отошел на несколько футов в сторону, где почва выглядела не просто обгоревшей, а буквально кристаллизованной.
— Как думаешь, Северус, какое заклинание оставило этот след?
Снейп наклонился, изучая воронку.
— Тут повсюду прошлось пламя. Трудно сказать наверняка, возможно, использовалась серия перекрестных проклятий…
Дамблдор взмахнул палочкой, и сухая почва поднялась в воздух, обнажая глубокие слои. В двадцати футах вглубь земля была выжжена до состояния стекла, а корни вековых деревьев превратились в труху. Снейп замер, его глаза расширились.
— Молния… — выдохнул Дамблдор, разглядывая рисунок фульгурита в глубинах почвы.
— И не самая слабая! Почти естественная, природная мощь! — с восторгом отметил подошедший Флитвик. Мастер дуэлей едва ли не приплясывал от профессионального интереса. — Какая удивительная работа! Понимание природных стихий этим волшебником заслуживает глубочайшего уважения.
Снейп, напротив, нахмурился, и его голос стал еще более резким:
— Кто вообще использует молнию? Это долго, требует колоссальной концентрации и крайне неэффективно в маневренном бою. Такая идея может обернуться плачевно для самого колдующего.
Дамблдор, вышагивая между поваленных стволов, указал на стрелы и следы копыт.
— Кажется, бой сначала шел между одним волшебником и кентаврами… и единорогами. — Он указал на едва заметное мерцание в воздухе — частицы чистой белой магии, которые еще не успели рассеяться.
— Если первый волшебник был занят подавлением кентавров, — подхватил Флитвик, — то второй, тот, кто использовал молнию, имел колоссальное преимущество. Он бил из засады, скрытно.
Снейп фыркнул, скрестив руки на груди:
— Слишком броско. Я могу придумать десятки способов атаки из засады, которые будут в разы эффективнее и тише этой глупой молнии.
Дамблдор с тихой улыбкой указал на искусственные холмы и баррикады, возведенные из земли и свежевырванного дерна.
— Не сомневаюсь, Северус, что ты бы справился изящнее. Но этот неизвестный точно не безумец. Посмотри, он создал идеальные огневые позиции. Я полагаю, именно он вызвал ледяную бурю. Огонь разрастался из центра, значит, тот, кто сражался с кентаврами, использовал пламя. А его оппонент применил лед и ветер, чтобы подавить тепловой выброс.
Внезапно Флитвик издал короткий, испуганный возглас. Взмахом палочки он поднял несколько обугленных стволов и камни в дальнем конце поляны. Под ними обнаружились тела.
Дамблдор обернулся и с тяжелым вздохом подошел ближе.
— Конечно, не обошлось без жертв…
Флитвик с глубокой скорбью поднял все тела на поверхность, используя левитацию.
— Восемь кентавров… Все мертвы.
Снейп присмотрелся к ранам и его лицо исказилось в гримасе отвращения.
— Каждый получил лишь по одному проклятию. Четко в жизненно важные центры. Смерть была мгновенной. Тот, кто с ними сражался, — мастер темных искусств.
Дамблдор понуро опустил голову, глядя на павших защитников леса. В его глазах читалось горькое узнавание. Он понимал, чья тень могла стоять за этим профессиональным хладнокровием.
— Он не знает жалости, — пробормотал старик.
В этот момент, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь густую хвою, до них донесся ритмичный стук копыт. Из лесной чащи показался Хагрид, а за его спиной, мрачные и вооруженные до зубов, медленно выходили уцелевшие кентавры. Лица их были серыми от горя и гнева, а глаза горели жаждой мести.