В кабинете Защиты от темных искусств наконец воцарилась странная, звенящая тишина.
Не настоящая, конечно. Где-то высоко под потолком всё еще надсадно скрипели раскачивающиеся из стороны в сторону кованые светильники. Обрывки пергамента, глянцевых фотографий и изодранных холстов медленно кружились в воздухе, словно запоздалые, грязные снежинки. А прямо посреди всего этого монументального хаоса неподвижно лежал профессор Гилдерой Локхарт. Без сознания.
Лиам Вульф стоял прямо над ним, скрестив руки на груди, и задумчиво размышлял, как лучше и эффективнее всего вернуть этого человека в чувство.
— На самом деле... довольно-таки впечатляюще, — тихо пробормотал он себе под нос.
И вообще-то, говоря это, Слизеринец имел в виду вовсе не разрушительный потенциал корнуэльских пикси.
Впечатлял сам Локхарт.
Умудриться абсолютно и бесповоротно потерять контроль над собственной же демонстрационной лекцией настолько стремительно — это требовало особого, почти гениального искусства. Этот человек раз за разом продолжал расширять границы возможного в понимании Лиама о человеческой глупости.
И это, черт возьми, заслуживало определенного, сугубо научного уважения.
Лиам без лишних вздохов приступил к задуманному. От мягкого взмаха в сторону, груды обломков, в которые превратился перевернутый преподавательский стол, соткалась и возникла аккуратная, мягкая кровать, от одного вида которой за версту отдавало поистине королевской роскошью.
Легким пассом Лиам бережно перенес на неё бессознательное тело профессора. Локхарт при соприкосновении с периной тихо, жалобно застонал.
— Живой, — констатировал мальчик.
Следующим плавным движением руки рядом с кроватью появился небольшой, изящный столик. Из скрытой кобуры на поясе Лиама один за другим вылетели фарфоровый чайник, чашки, серебряная сахарница и плотная жестяная коробка с имбирным печеньем.
Лиам неторопливо присел на край соседнего стула и принялся заваривать свежий чай. Густой, глубокий травяной аромат быстро и уверенно вытеснил удушливый запах пыли и дешевого парфюма, оставшийся после прошедшей синей бури. Когда всё было полностью готово, Лиам замер и стал терпеливо ждать.
Минут через десять тяжелые веки Локхарта наконец дрогнули. Потом еще раз. Наконец знаменитый писатель и пятикратный обладатель премии журнала «Ведьмин еженедельник» за самую очаровательную улыбку, открыл глаза.
Некоторое время он бессмысленно смотрел в высокий каменный потолок, затем — на роскошную кровать под собой, после — на дымящийся чайный сервиз и, наконец, сфокусировал мутный взгляд на Лиаме.
— Я умер? — слабым голосом выдохнул мужчина.
— Нет, профессор, — ровно ответил Лиам.
— Очень жаль... — Локхарт прикрыл глаза ладонью.
— Не думаю.
Локхарт мучительно застонал и, придерживая рукой шею, осторожно сел на кровати, покачиваясь.
— Голова... голова просто раскалывается.
Лиам молча протянул ему небольшой стеклянный флакон с искрящейся полупрозрачной голубой жидкостью.
— Выпейте. Это зелье ясности разума.
Локхарт посмотрел на Слизеринца с таким немым обожанием, словно перед ним внезапно явился благословенный ангел Господень. Или, как минимум, щедрый издатель нового многотомного сборника его автобиографий.
— Мистер Вульф...
— Просто выпейте.
Профессор беспрекословно подчинился. Спустя всего несколько секунд после того, как зелье было осушено, его блуждающий взгляд стал заметно осмысленнее, а синева с лица сошла. Локхарт аккуратно взял предложенную чашку горячего чая и сделал осторожный, крохотный глоток. Потом еще один, посмелее. На его измученном лице мгновенно появилось почти блаженное выражение:
— Потрясающе... Какая тонкая работа.
— Рад помочь.
— Погодите, — Локхарт наконец окончательно пришел в себя, уставившись на мальчика. — А почему вы... почему вы всё еще здесь? Где остальные?
Лиам слегка, едва заметно улыбнулся. Шоу под названием «Идеальный студент» официально началось.
— Мне показалось глубоко неправильным и неэтичным оставлять вас одного в таком состоянии прямо на холодном полу, профессор.
Локхарт мгновенно растрогался, его глаза подозрительно заблестели.
— О, это... это очень благородно с вашей стороны, мой мальчик! Я и сам, знаете ли, в своей бурной молодости никогда не мог безрассудно пройти мимо чужих бед и страданий. — Он резко просветлел лицом, ударив себя по колену. — Точно! Теперь я вспомнил! Вы ведь набрали сегодня наивысший балл на моем вступительном тесте... вместе с мисс... Грейнджер, кажется?
Лиам вежливо кивнул, сохраняя идеальную осанку:
— Семьдесят три балла, если быть абсолютно точным, сэр.
— Верно! — Локхарт радостно просиял, окончательно возвращая себе привычный лоск. — Очень, очень достойный результат. Прискорбно признавать, но далеко немногие современные ученики удосужились столь внимательно и глубоко изучить мои скромные книги.
Лиам внутри себя чуть было не поперхнулся собственным чаем, но внешне сохранил безупречную, теплую и спокойную улыбку:
— Ваши книги... они произвели на меня неизгладимое, колоссальное впечатление, профессор.
В глазах Локхарта ярким пламенем вспыхнул искренний, фанатичный энтузиазм:
— В самом деле?!
— Разумеется, — Лиам говорил со сокрушительной уверенностью и неподдельной искренностью. Настолько искренне, что в какой-то момент поймал себя на мысли, будто начинает сам верить в собственный бред. — Особенно сильно меня до глубины души заинтересовала та невероятная история, произошедшая в Йоркшире.
— О, с вампирами?! — Локхарт тут же выпрямился, горделиво расправив плечи.
— Да. Именно.
Профессор победно усмехнулся:
— Это было поистине великолепное, смертельно опасное приключение, мистер Вульф!
Лиам слегка подался вперед, заговорщически понизив голос:
— На самом деле, сэр... оно вдохновило меня на один небольшой, но крайне серьезный исследовательский проект.
Профессор удивленно моргнул, на секунду перестав улыбаться:
— Проект?
— Школьная научная статья, — Лиам начал активно, увлеченно жестикулировать руками, создавая образ горящего идеей подростка. — Я бы очень хотел детально разобрать ваши уникальные методы борьбы с вампирами, которые... ну, которые волею судеб остались за кадром повествования. Ведь согласитесь, большинству обывателей просто не дано понять всё величие и изысканность ваших тактических действий через сухую книжную теорию. Но я хотел попробовать научно всё объяснить и структурировать, чтобы еще больше людей по всему миру искренне восхитились вашими подвигами!
Наступила короткая, оглушительная пауза. Локхарт сейчас выглядел как человек, которому только что официально сообщили о решении возвести гигантский золотой памятник в его честь прямо посреди Косого переулка.
— Продолжайте... мистер Вульф, прошу вас, — благоговейно прошептал мужчина.
— Меня всегда искренне восхищало, как феноменально вы адаптируете тактику под каждую конкретную угрозу.
— Да-а...
— И как вы виртуозно сочетаете глубокие теоретические знания с мгновенной практикой.
— Именно так! Всё именно так!
— И то, насколько поразительно разносторонним, колоссальным опытом вы обладаете.
— Безусловно! — Локхарт уже практически светился от счастья.
Лиам серьезно кивнул, словно подтверждая непреложный, давно доказанный научный факт.
— Однако... в процессе подготовки у меня возникла одна крайне досадная проблема, сэр.
Локхарт испуганно ахнул, прижав ладонь к щеке:
— Мерлин, но что же могло помешать вашим столь похвальным стараниям?!
Лиам грустно, разочарованно сжался всем телом, опуская плечи:
— Понимаете... в нашей школьной библиотеке практически нет серьезных, глубоких материалов на эту тему.
Профессор недоуменно нахмурился:
— Правда? Быть не может.
Лиам выглядел искренне, глубоко расстроенным:
— К огромному сожалению. Большинство доступных книг крайне поверхностны, они описывают вампиров и их ментальные способности слишком сухо. Без тонких деталей, без глубокого анализа... без истинного, вашего понимания сути вопроса.
— Ужасно! — в сердцах воскликнул Локхарт.
— Именно.
— Совершенно, абсолютно ужасно! — Профессор сделал внушительный глоток чая и решительно, резко вскочил на ноги. — Я сейчас же, не теряя ни минуты, поговорю с Дамлдором, чтобы в Хогвартс немедленно доставили лучшие министерские фолианты! Это же просто возмутительно! Ничто не должно служить препятствием для юных, целеустремленных учеников на пути к самосовершенствованию!
Лиам, едва сдерживая победную улыбку, поспешно поднял руки в останавливающем жесте:
— О, профессор, стойте, ничего привозить извне не нужно! На самом деле все нужные, по-настоящему ценные материалы в замке есть... но они, увы, доступны далеко не всем. Только тем редким студентам, кого преподаватели сочтут лично достойными для получения новых, опасных знаний.
Локхарт на секунду задумался, наморщив лоб. А затем его лицо мгновенно просветлело от догадки:
— Запретная секция библиотеки!
— Да, — тихо выдохнул Лиам.
— Понимаю... О, я прекрасно вас понимаю.
Лиам скромно опустил взгляд в пол:
— Просто мне всем сердцем хочется сделать эту работу действительно достойной вашего имени. Если уж писать научный труд о столь выдающемся волшебнике современности, ни в коем случае нельзя ограничиваться посредственными, общедоступными источниками.
Локхарт аж прикрыл глаза от невыразимого удовольствия, буквально впитывая каждую строчку лести.
— Это очень, очень умный и зрелый подход с вашей стороны, мой мальчик. Я и сам в годы своего ученичества в этих стенах буквально рвался в Запретную секцию, дабы утолить свой ненасытный разум.
Лиам почтительно кивнул:
— И это неудивительно, сэр. Ведь вы учились на факультете, который испокон веков славится своей жадностью до истинных знаний и изысканным интеллектом. И сейчас вы своим примером возводите эту планку на совершенно новые, недосягаемые высоты.
Взгляд Локхарта окончательно загорел фанатичным блеском:
— Именно так, Лиам! Целеустремленность и перфекционизм — это моя вторая натура!
Они беседовали в таком ключе еще довольно долго. Лиам с самым серьезным видом расспрашивал его о деталях далеких путешествий, о встречах с опаснейшими темными существами, о тонкостях охоты на йоркширских вампиров и о том, как критически важно в любой ситуации сохранять абсолютное самообладание. Каждый его вопрос был ювелирно, тщательно подобран. Каждый комплимент звучал поразительно естественно, весомо и научно. Ни одной фальшивой интонации, ни единой видимой глазу заминки.
И с каждой секундой этого диалога Лиам морально загонял себя всё дальше и дальше в глухой угол. На самом деле он никогда в жизни не любил притворяться кем-то другим, кем он не являлся, если только это не было чем-то веселым. Чистая наука никогда не требовала дешевого театра, а уж его привычные танцы со смертью — и подавно. Формулы не нуждались в лизоблюдстве и лести. Но суровая жизнь иногда требовала иных, куда более гибких инструментов. И если для беспрепятственного доступа к нужным древним знаниям приходилось виртуозно отыгрывать роль восторженного, малолетнего поклонника... Что ж. Всему в этой жизни можно при желании научиться.
— Знаете, мистер Вульф, иногда мне искренне кажется, — задумчиво говорил Локхарт, лениво откусывая кусочек имбирного печенья и уже вальяжно восседая за восстановленным столом, — что наше молодое поколение окончательно перестало ценить и уважать настоящих, живых героев.
Лиам с глубоким вздохом сокрушенно покачал головой:
— Просто истинные герои в наше время слишком редко оказываются рядом с обычными людьми, профессор. Но мне... мне в этом плане несказанно повезло. — Лиам посмотрел на мужчину с тщательно выверенным, запредельным восхищением в глазах. — Ведь я имею уникальную возможность учиться напрямую у одного из величайших, бесстрашных специалистов по Защите от темных искусств нашего времени.
Несчастный профессор от таких слов чуть ли не прослезился на месте. Сам Лиам в этот момент ощутил тяжелое, накатывающее моральное истощение. Ему физически хотелось пойти и тщательно вымыть руки.
Локхарт, выглядящий как никогда счастливым и окрыленным, решительно потянулся к роскошному прытко пишущему перу, которое уже вовсю пропитывалось чернилами в чернильнице:
— Мистер Вульф... Я твердо убежден, что таким выдающимся, стремящимся к свету ученикам нужно помогать всеми силами!
Лиам весь внутренне подобрался, а его глаза предвкушающе засияли:
— Вы подпишете мое официальное разрешение, сэр?
Локхарт сверкнул своей знаменитой белоснежной улыбкой прекрасного принца из сказки:
— Я просто не могу себе позволить, чтобы молодые, талантливые волшебники бросали свои великие начинания из-за такой тривиальной вещи, как обычное особое разрешение!
Лиам одним четким, молниеносным движением извлек из кармана и аккуратно выставил на стол сразу три бланка пергаментов:
— Подпишите, пожалуйста, вот здесь, здесь и... вот здесь, профессор. Для надежности и фиксации темы.
Лиам изо всех сил сохранял на лице каменную, почтительную невозмутимость, хотя внутри его сущность уже вовсю праздновала абсолютную, безоговорочную победу.
Перо с характерным легким скрипом заскользило по плотной бумаге, оставляя размашистую, витиеватую подпись: «Гилдерой Локхарт». Раз. Два. Три.
— Премного благодарю вас, профессор, — на этот раз искренняя радость в голосе Лиама была самой что ни на есть настоящей, без капли фальши.
Локхарт снисходительно помахал рукой в воздухе и весело рассмеялся:
— Пустяки, мой мальчик! Я всегда, в любое время дня и ночи готов протянуть руку помощи нашему младшему поколению.
Лиам быстрым, хищным взмахом руки забрал подписанные листки, аккуратно пряча их во внутренний карман мантии, и торжественно, крепко пожал руку профессору:
— Для меня это огромная честь, сэр. Как только я полностью завершу свое масштабное исследование по вампирам, я обязательно первым же делом покажу его вам.
Локхарт довольно закивал головой, словно заведенный игрушечный молоток:
— Отлично! Превосходно! Если ваш научный разбор окажется действительно занимательным, я, так и быть, возможно, даже впишу пару ваших тезисов в переиздание своих будущих книг!
— Я приложу все усилия, чтобы полностью оправдать ваши высокие ожидания, сэр, — Лиам вежливо помахал рукой на прощание и юркнул за тяжелую дубовую дверь кабинета без единого лишнего движения.
Длинный школьный коридор встретил его относительной пустотой, лишь где-то совсем далеко, на нижних этажах, эхом отдавались приглушенные голоса гуляющих учеников. Лиам спокойно, размеренным шагом прошел несколько десятков метров вперед. Резко завернул за первый же глухой угол. На всякий случай внимательно убедился, что рядом нет абсолютно никого — ни живых студентов, ни назойливых призраков, ни портретов.
После чего Слизеринец резко, как подкошенный, остановился.
Его колени на мгновение предательски подогнулись, а правая ладонь тяжело, с силой уперлась в холодную каменную стену, чтобы удержать равновесие. Тусклый солнечный свет, пробивающийся сквозь узкое бойничное окно, отчетливо отразил мелкие испаринки холодного пота, выступившие на его бледном лице. Лиам глубоко, судорожно вздохнул полной грудью. Ощущения были такими, словно он только что в одиночку пробежал изнурительный стокилометровый марафон по пересеченной местности.
— Черт бы всё это побрал... — его собственный голос сейчас звучал невероятно глухо, надтреснуто и смертельно измученно. — Как же утомительно… играть роль безмозглого фаната.
Несколько долгих минут он просто стоял в одном положении, прижавшись лбом к прохладному камню и восстанавливая внутренний баланс сил. Затем Лиам решительно выпрямился, сделал очередной глубокий вдох и, уже с абсолютно новым, леденящим душу спокойствием в глазах, уверенно зашагал по коридору прямиком к своей истинной, заветной цели.