Уже через неделю, когда мартовское солнце начало несмело пригревать камни замка, за завтраком к Лиаму прилетела короткая, небрежно нацарапанная записка от Хагрида: «Оно трещит. Заходите после уроков».
Лиама пробрала предвкушающая улыбка. Наконец-то он сможет воочию лицезреть рождение дракона — одного из самых совершенных существ этого мира. В его личном списке желаний, составленном еще в первые недели после попадания, отдельным пунктом значилось «стать всадником». После прочтения цикла «Эрагон» в прошлой жизни, мысль о ментальной связи с чешуйчатым гигантом не давала ему покоя. Сегодня он узнает, насколько канон Роулинг далек от фантазий Паолини.
После занятий он быстрым шагом направился к выходу из замка. По пути, как по заказу, он столкнулся с золотым трио.
— Я в магическом мире меньше года, а уже увижу настоящего живого дракона! — Гермиона буквально светилась от возбуждения, её шаги были пружинистыми.
— Интересно, какие они на самом деле? — Гарри поправил очки, в его глазах читалось чистое, детское любопытство, не омраченное шрамами прошлого.
Рон же, напротив, выглядел так, будто шел на эшафот.
— Я в жизни не видел дракона вблизи, но мой брат Чарли работает с ними в Румынии и присылал колдографии. Это огромные крылатые ящерицы, которые всегда хотят тебя съесть, — он нервно сглотнул.
Лиам негромко хихикнул, заложив руки за голову.
— Люди не входят в стандартный рацион драконов, Рон. Если не забредать на их гнездовья и не нападать первым, большинство видов примут тебя просто за скучный камень.
— Драконы нападают, только защищаясь! — тут же поддержала Гермиона, явно цитируя свежепрочитанный справочник. — У них на самом деле устойчивая психика. Те случаи «зверств», о которых пишут в газетах, обычно связаны с тем, что существ держали в заточении и пытали годами. Или травили зельями, сводящими с ума. Драконы не злые по своей природе, они просто… самодостаточные.
Вскоре они подошли к хижине. Хагрид, озираясь по сторонам, быстро впустил их внутрь.
— Вы здесь! Проходите, скорее! — он бросил неуверенный взгляд на Лиама. Старые предрассудки о «хитрых слизеринцах» всё еще боролись в нем с благодарностью за помощь с огненными рунами.
Лиам же, не церемонясь, уже присел на корточки, тиская пускающего слюни Клыка за его многочисленные складки.
— Когда гладишь животных, ты заряжаешься чистой положительной энергией, Джиджи, — он потянул Гермиону за край мантии.
Она, немного поколебавшись, присела рядом и принялась ловко чесать пузо огромного пса. Тот зажмурился от восторга.
— Ты прав, Лиам. Думаю, мне стоит завести себе кошку к следующему курсу. В этом замке иногда слишком много стресса.
Гарри и Рон, в отличие от любителей собак, уже прилипли к камину. Хагрид, натянув перчатки из толстой драконьей кожи, бережно достал яйцо из котла и водрузил его на грубо сработанный деревянный стол. Все пятеро расселись вокруг, затаив дыхание.
— С самого утра я слышал треск, — шепотом сообщил Хагрид, его лицо лоснилось от пота и восторга. — Он вот-вот выберется.
Лиам сосредоточился, переходя на магическое зрение. Он ощущал, как внутри скорлупы пробуждается мощный источник жизни. Магия существа за последние дни многократно усилилась, напитанная жаром рун Соулу.
Прошло несколько минут. Под напряженными взглядами детей и полувеликана на черной поверхности скорлупы побежали первые настоящие трещины. Раздался отчетливый звук, похожий на хруст ломающихся сучьев. Вскоре всё яйцо было усыпано сетью разломов. Одна часть откололась, и в образовавшуюся дыру высунулась маленькая, сморщенная мордочка с острыми зубами и широкими ноздрями.
Еще пара секунд — и под общий коллективный вздох молодой дракон вывалился из своей темницы. У Хагрида на глаза навернулись слезы.
— Он живой… Мерлин, он так прекрасен!
Малыш, похожий на помятый черный зонтик, пытался сориентироваться. Его крылья были еще влажными и липкими, он неуклюже тыкался носом в столешницу. Раздался тонкий, пронзительный писк, и дракончик наконец устойчиво выпрямился на своих четырех лапах.
Лиам наблюдал за этим процессом, не мигая. Как только дракон окончательно пришел в себя, его магическая сигнатура резко сменилась. Она перестала быть «зародышевой» и приобрела четкость, подтверждая, что новый хищник вступил в этот мир. Дракон оглядел присутствующих. В его золотистых глазах не было страха — это был взгляд существа, которое по праву рождения стоит на вершине пищевой цепочки.
Когда он наткнулся взглядом на беловолосого Лиама, то снова пискнул и, смешно переставляя лапы, направился прямо к нему. Лиам, не выказывая удивления, осторожно протянул палец. Новорожденный Норвежский Горбатый с видимым удовольствием потерся об него чешуйчатой мордочкой.
— Ах, он такой милый! — Гермиона едва сдерживала себя, чтобы не схватить его. — Лиам, можно потрогать?
— Я не его мама, Джиджи, — Лиам весело вскинул бровь. — Спроси у него самого.
Гермиона протянула руку, но не касалась, ожидая реакции. Но дракон даже не взглянул на неё, будучи полностью поглощенным пальцем Лиама, который он теперь пытался слегка прикусить. Хагрид смотрел на эту идиллию с лицом матери, чей ребенок вдруг потянулся к незнакомцу с конфеткой.
— Как ты его назовешь, Хагрид? — спросил Гарри, завороженно глядя на шипы на крыльях.
— Норберт, — великан шмыгнул носом. — Его зовут Норберт.
Лиам в этот момент полностью погрузился в свои внутренние ощущения. Малыш был источником невероятно мощных и чистых эмоций. Его ментальные сигналы были гораздо более отчетливыми, чем у кентавров или даже у Пушка.
«Норберт, все таки значит…» — подумал Лиам.
Дракон неожиданно замер и трижды пронзительно пискнул, глядя Лиаму прямо в зрачки. Юноша опешил. Он не произносил имя вслух.
«Ты меня слышишь, Норберт?» — мысленно, с сомнением, спросил он.
Дракон снова пискнул и задрал голову, подтверждая контакт. Глаза Лиама расширились. Его эмпатия росла, это он знал, но телепатия? Это был совершенно иной уровень. Если бы он слышал мысли сотен учеников в школе, он бы давно сошел с ума. Но с драконом… с ним связь была прямой и ясной, словно по выделенному каналу.
В этот момент Норберт чихнул, и из его пасти вырвался сноп искр. Лиам едва успел парой хлопков потушить загоревшийся рукав мантии.
— Хагрид, — Лиам прервал общее умиление серьезным тоном. — Ты ведь понимаешь, что через месяц Норберт станет больше твоей хижины?
Все замолчали. Даже дракон, казалось, прислушался. Хагрид пару раз моргнул, его энтузиазм слегка поугас.
— Ну-у… месяц — это не быстро. Времени много. Или… или можно поселить его в лесу? — Он с надеждой посмотрел на «малыша» и попробовал погладить его.
Норберт мгновенно клацнул челюстями, укусив великана за палец. Хагрид ахнул и отдернул руку, глядя на него с видом преданной, но обиженной матери.
— В лесу уже сложившаяся пищевая цепочка, Хагрид, — напомнила Гермиона, возвращаясь к рациональности. — Появление дракона вызовет экологическую катастрофу. Нельзя просто вводить новый вид, не подумав о последствиях.
— Он сожрет всех единорогов и кентавров, — добавил Гарри. — Ему нужно много мяса.
— У меня брат Чарли работает в заповеднике в Румынии, — подал голос Рон. — Я могу попробовать списаться с ним. Если ты не против его перевезти.
Лиам кивнул, продолжая чувствовать через ментальную связь недовольство Норберта тем, что его палец (Лиама) перестал его чесать.
— Хагрид, ты можешь позаботиться о нем немного, но его место среди сородичей. В заповеднике ему будет лучше.
Под выжидающими взглядами четырех первокурсников великан не выдержал. Он тяжело вздохнул, потирая укушенный палец.
— Хорошо… давайте поступим так, как вы говорите.
Так, под знаком решенного вопроса, группа до самой темноты просидела в хижине, наблюдая, как маленький дракон с неуемным любопытством исследует свой новый мир, периодически поджигая занавески и пытаясь съесть ботинки Рона. А Лиам всё это время вел свой первый безмолвный диалог с существом, которое, кажется, признало в нем не просто волшебника, а нечто гораздо более родственное.