Лиам вышел из аэропорта Шарль-де-Голль, неспешно потягивая через трубочку безалкогольный мохито. Холодный напиток с мятой должен был освежать, но гадкий, обволакивающий маслянистый привкус всё еще оставался на языке, что побуждало мальчика непрерывно ругаться про себя.
«Черт побери этих зельеваров. Неужели за столько столетий нельзя было придумать вкусное Оборотное зелье? Как только у меня дойдут руки, я сделаю свой вариант, и он будет на вкус как спелый виноград. Ненавижу».
Лиаму пришлось выпить шесть порций этого зелья с ужасным вкусом, чтобы не конфузить каждого встреченного сотрудника аэропорта. У любого нормального человека возникли бы закономерные вопросы о том, почему одиннадцатилетний ребенок решил полететь во Францию в гордом одиночестве, да еще и под другим именем. Но сразу после того, как он миновал транзитную зону и скрылся в кабинке общественного туалета, Лиам с облегчением вернул себе свой настоящий облик. На обратном пути он твердо решил не пить это гадское пойло — лучше будет просто насылать Конфундус на любого, у кого возникнут подозрения.
Взяв такси, Лиам отправился вглубь Парижа. И вот, уже через час, он стоял под Эйфелевой башней. Было любопытно осознавать, что в прошлой жизни, объездив практически весь мир, он так и не увидел это знаменитое строение своими глазами. Железная конструкция была действительно огромной и притягательной, хотя Лиам понимал, что через какие-то двадцать лет небоскребы из его будущего смогут составить ей серьезную конкуренцию. Впрочем, он быстро потерял интерес к архитектурному памятнику. Не время было заражаться духом туризма.
Найдя безлюдный переулок, Лиам наложил на себя привычные чары разочарования, взлетел на метле и устремился прочь из города. Если верить карте, французский алхимик жил относительно недалеко от основного населения, хотя его жилище и было скрыто за бесчисленными охранными и маскирующими чарами.
Через некоторое время Лиам спустился на совершенно незаметную, на первый взгляд, поляну с единственным раскидистым деревом. Вокруг не было ни души, но мальчик буквально кожей чувствовал огромное количество магии, которой было пропитано это место. Воздух здесь казался густым и наэлектризованным. Чтобы не портить первое впечатление и проявить должное уважение к легендам, Лиам прочистил горло и сымитировал безупречный французский поклон и обратился в пустоту:
— Liam Wolfe a l'honneur de présenter ses respects à Monsieur et Mademoiselle Flamel, et leur adresse ses salutations les plus distinguées.
«Лиам Вульф имеет честь засвидетельствовать своё почтение месье и мадемуазель Фламель и передаёт им свои самые изысканные приветствия».
П.А.: Я вроде упоминал в первых главах, что Лиам полиглот. Дальше все разговоры будут на французском, но мне лень по два раза все писать, поэтому просто держите в уме.
Тишина поляны не нарушилась ни звуком, но прямо перед ним внезапно появился домашний эльф. Не произнося ни слова, домовик коснулся руки Лиама и аппарировал вместе с ним.
Через секунду он оказался в просторной гостиной, обставленной самыми чудными вещами. Здесь были древние астролябии, реторты странных форм, свитки и артефакты, назначения которых он не мог определить с ходу. На первый взгляд могло показаться, что это не жилой дом, а огромная мастерская. На диване перед ним сидела пара дряхлых стариков. Их кожа была бледнее, чем у призрака, и настолько тонкой, что под ней можно было легко рассмотреть все черты костей. Они выглядели пугающе слабыми, будто их мог сдуть малейший порыв ветра. Но глаза… глаза всё так же ярко горели жизнью. Лиам не собирался смотреть на них свысока — он чувствовал исходящую от них древнюю, концентрированную мудрость.
Старик негромко посмеялся, звук его голоса напоминал шелест старого пергамента.
— Твой французский очень неплох, малец. Если тебя переодеть, то я никогда бы не подумал, что ты британец.
Лиам усмехнулся, расслабляя плечи:
— Я посчитал, что так вам будет комфортней.
Пожилая женщина внимательно осмотрела его с головы до ног.
— У нас с Николасом было много времени, поэтому нам комфортно говорить на любом языке, но благодарю за твою внимательность, дитя.
Старик, Николас Фламель, с интересом потер подбородок.
— Так это ты тот вундеркинд, о котором говорил Альбус. Как ты сумел выторговать у него мой Камень?
Лиам неловко улыбнулся и, запустив руку во внутренний карман, достал указанную вещь. Кроваво-красный артефакт тускло мерцал в его ладони.
— Я просто хотел его изучить, и, думаю, профессор Дамблдор оценил мою честность.
Когда Фламели увидели Камень, в их глазах на мгновение промелькнул спектр настолько сложных эмоций, что Лиам, привыкший анализировать людей, быстро их уловил. Там было всё: мимолетное счастье от встречи с делом всей жизни, близость, надежда, но тут же — застарелая боль, горе и глубокое отчаяние. Это лишь подтвердило догадку Лиама: бессмертные действительно решили отказаться от дальнейшего продления своей жизни.
Николас тяжело вздохнул и после этого очень серьезно посмотрел на мальчика.
— Будь осторожен, малец. Обладание Камнем может принести и счастье, и великие беды.
Лиам потер затылок, ничуть не смутившись.
— Я, вообще-то, не собираюсь им обладать вечно. Как я и сказал: как только я его изучу, то верну вам или уничтожу, если вы того пожелаете. Меня не интересует эликсир жизни в практических целях.
Перенелла мягким жестом пригласила гостя сесть в кресло напротив. Николас же продолжил разговор, не сводя с Лиама пытливого взгляда.
— И что же ты успел разузнать за ту пару недель, что он у тебя?
Лиам мгновенно взбодрился, но тут же с комичным видом отчаялся.
— Я узнал много и в то же время — ничего.
Это признание вызвало искренний, добрый смех у четы Фламелей.
— Я понял, — продолжил Лиам, — что в Камне сосредоточено колоссальное количество универсальной магии, и он невероятно эффективно работает для трансмутации через алхимические круги. Также при варке зелий он по пока еще неизвестным мне паттернам заряжает ингредиенты. Я кое-как смог сварить одно стабильное зелье… — Лиам достал из сумки флакон с густой жидкостью, пахнущей ванилью, — но пока еще не проверил эффекты. У меня не было добровольцев. И также я узнал, что Камень радиоактивен, хоть и крайне слабо.
Последнее заявление вызвало у старика неподдельный интерес. Его брови взлетели вверх.
— О-о, ты времени зря не терял. Трансмутация — это действительно основная функция Камня. Но в зельеварении он очень прихотлив. Думаю, у тебя были десятки провалов? И как ты умудрился проверить радиацию? Нет, постой… почему тебе вообще пришло в голову, что он радиоактивен?
Лиам неловко улыбнулся, вспоминая свои бессонные ночи.
— Было больше сотни экспериментов, месье. Я пытался свести к минимуму все возможные переменные. А радиация… я использовал камеру отслеживания частиц почти сразу. Понимаете, принцип трансмутации очень напоминает мне ядерную трансмутацию или же синтез. Может, директор не упоминал, но еще год назад я вообще не знал о существовании волшебства, поэтому немного испугался, что взорву Хогвартс и всё вокруг, если допущу критическую массу или нестабильность.
Николас неудержимо захохотал, хлопая себя по колену.
— Всегда думал, что я слишком осторожен, но ты меня переплюнул! Молодец. Всегда нужно проверять все возможные варианты, даже самые безумные. Это и есть основа настоящего научного подхода.
Перенелла кивнула с доброй улыбкой.
— У Альбуса появился действительно занятный ученик.
Старик постепенно успокоился и, наклонившись ближе, посмотрел на Лиама с лукавой ухмылкой на сморщенном лице.
— Так что именно ты хотел узнать у меня? Если твои вопросы касаются Камня — я ничего не скажу. Сам разбирайся, это уже не моя проблема.
Лиам с кривой улыбкой покачал головой и мгновенно стал серьезным.
— Камень — это мой личный вызов. Я хочу сам выяснить его секреты, шаг за шагом. Но мне нужна ваша помощь в совершенно другом.
Его взгляд стал острым и пронзительным.
— Научите меня трансмутации плоти.