— Я знал, что всё гениальное просто, но как такая сложная вещь может работать на принципе «есть заряд — нет заряда»?
Второй старейший алхимик мира (его жена была на пару лет старше) едва не бился лбом о массивный дубовый стол, пока Лиам с уже заметно подрагивающим глазом в десятый раз объяснял принцип работы компьютера на простейшей схеме электрической цепи.
Ник впился в своего ученика, временно взявшего на себя роль профессора, подозрительным взглядом.
— Ты чего-то недоговариваешь, малец. Я еще могу понять огромные машины сорокалетней давности, но как сейчас вся эта мощь умещается в простую коробку? Откуда железо знает, какие сигналы пропускать, а какие — останавливать? В нем же нет маленьких человечков!
Лиам снова хлопнул себя по уже покрасневшему лбу.
— Я же говорил, это каскадная работа! Любые сложные вещи, можно получить простыми вычислениями. Это как задать десятки и сотни вопросов, при этом следовать простым инструкциям и в итоге получить правильный ответ, даже не зная что за ответ ты даешь. Ты пропускаешь заряд на одном транзисторе, тот дает толчок следующему, и так тысячи, миллионы раз. Процесс полностью автоматизирован в плане обеспечения.
Лиам перевел дыхание, стараясь говорить спокойнее:
— Взаимодействие происходит по машинному коду нулей и единиц. За секунду процессор анализирует колоссальный объем информации и продолжает работу. А чтобы люди не страдали, вбивая нули и единицы вручную, существуют операционные системы. Они переводят понятные нам команды в один код, затем в следующий, и так до самых простых вычислений. Ему не нужно «понимать», достаточно делать то, что должен.
Николас не унимался, его брови сошлись на переносице:
— Но если он сам себе «разрешает» пропускать заряды и «сам себе на уме», то о какой внешней настройке ты говоришь?
— Автономные вычисления не равняются мышлению!
Лиам тоже начал методично биться головой о край стола. За последние пару дней этот разговор вспыхивал то и дело, втискиваясь в короткие перерывы между изнурительными упражнениями по трансмутации.
В практической части Лиам делал успехи: он методично менял разные части тела клона, превращая мышцы в кожу, а сухожилия в хрящи, и тут же возвращал всё в первоначальный вид. Это было необходимо, чтобы привыкнуть к разнице структур — у каждой ткани своя молекулярная сетка, своя плотность и магическая проводимость. Теперь Лиаму стало окончательно ясно, почему никто не берется за создание клонов в одиночку, а полагается на «вторую голову». Но эти теоретические баталии с учителем изнуряли не меньше практики. Как только мальчику казалось, что алхимик всё понял, разговор заходил на новый круг.
Лиам поднял отчаянный взгляд на Фламеля, который всё еще вертел в руках пергамент со схемой цепи.
— Слушай, Ник... Может, ты просто наймешь команду инженеров, которые прямо перед тобой соберут компьютер от начала до конца? Мне всего двенадцать! Я не умею мастерить процессоры и даже одну целую плату не спаяю! Мне понадобится куча справочников для этого дела и многострочные вычисления.
Лицо Николаса вдруг посветлело, он выпрямился.
— Точно! Ты же всего лишь зеленый юнец, конечно ты не до конца понимаешь, о чем говоришь. Мне определенно следует поискать опытных ученых среди маглов.
Лиам тут же взорвался, вскакивая с места:
— Мои объяснения были нормальными! Это ты, старый кретин, не хочешь принимать суть и цепляешься к деталям, которые сейчас не важны! Вопрос инженерный, а ты приплетаешь философию.
Старик тоже не остался в долгу, его голос окреп:
— Неотесанный сопляк! Мнит себя всезнайкой! Если не понимаешь устройства до последнего винтика, лучше бы сразу заткнулся!
— ВЫ, ДВА ИДИОТА! — прервал их крик еще более громкий и властный голос. — Перестаньте орать, я слышу вас на другом конце дома!
В дверях стояла Перенелла, скрестив руки на груди.
— Либо вы затыкаетесь прямо сейчас, либо оба сегодня будете ужинать черствым хлебом, запивая его речной водой.
Два гордых волшебника мгновенно хмыкнули и затихли, старательно не глядя друг на друга. Лиам, сердито сопя, снова приступил к упражнению — на этот раз он пытался поменять у клона сердце и печень местами, а затем вернуть их обратно. Николас же, демонстративно игнорируя ученика, подошел к доске, где были набросаны схемы комплектующих, и погрузился в раздумья.
Больше они эту тему не поднимали. На следующий день Лиам наконец почувствовал, что готов к главному — созданию первой части собственного клона. Он был воодушевлен до предела. Фламель стоял рядом, внимательно следя за каждым движением магических потоков; он был готов в любую секунду рассеять чары ученика, если тот допустит фатальную ошибку.
Но опасения мастера были излишними. Лиам видел процесс изнутри, анализировал его магическим зрением и демонстрировал феноменальный контроль. Через некоторое время на алхимическом столе начала медленно «расти» кость. В качестве сырья Лиам использовал тушу свиньи, лежащую на соседнем столе — он использовал её как биологический склад материалов. Менять структуру уже готовых органических образцов было гораздо легче, чем пытаться трансмутировать всё тело из камня или глины.
Начиная с бедренной кости, кусок плоти постепенно рос в размерах, обрастая деталями. Слой за слоем Лиам наращивал костный мозг, надкостницу, затем крепил связки и плел мышечные волокна. Через несколько часов на столе лежал идеально сформированный обрубок ноги. Его собственной ноги, вплоть до мельчайшей родинки.
Лиам, насквозь пропитанный потом, с облегчением выдохнул, опуская руки.
— Это... это намного сложнее, чем строить дом из камня, — прохрипел он.
Николас подошел и ободряюще похлопал его по плечу, внимательно изучая результат.
— Ты отлично справился, малец. Для первого раза — почти безупречно. Я не перестаю удивляться твоим огромным контролем на молекулярном уровне. Еще немного практики, и структура будет даваться тебе легче. А сейчас — идем обедать. Нам обоим нужно подкрепиться.