Просторная мастерская ярко освещалась холодным белым светом алхимических ламп под высоким потолком. Каменные стены, тренировочные конструкции, тяжелые металлические снаряды и лабораторные столы были видны так же отчетливо, как днем. Единственным пятном, нарушавшим почти стерильную ясность помещения, оставалась человеческая фигура, окутанная плотным чёрным туманом.
За всё время, Оливер так и не увидел лица своего пленителя. Лишь размытый силуэт в дымке, тихий щелчок письменных принадлежностей, короткие записи в лабораторном журнале и странное ощущение, будто за ним наблюдает не человек, а само пространство.
Лиам машинально покрутил ручку между пальцами и вновь перевел взгляд на диагностические артефакты. Новая версия Зелья силы уже полностью распределилась по организму испытуемого. Давление стабильно, сердечный ритм в норме. Ни лихорадки, ни судорог, ни внутренних разрывов — после последних недель уже одно это можно было считать маленькой победой.
«Ну давай... Хотя бы сегодня не превращайся в очередное доказательство моей самонадеянности.»
— Начнем с базовых тестов.
Тяжелая штанга плавно отделилась от пола в углу комнаты и с глухим стуком опустилась перед Оливером. Еще недавно одна мысль о подобном весе показалась бы откровенным издевательством, но сейчас он лишь глубоко вдохнул, крепче сжал гриф и напряг мышцы.
Штанга взлетела вверх так легко, что Оливер по инерции продолжил движение и едва не потерял равновесие. Несколько секунд он молча смотрел на собственные руки, словно именно они только что нарушили какой-то фундаментальный закон природы.
— Это... невозможно.
Лиам, наблюдающий за процессом, был тоже удивлен. Нет, не тем, что Оливеру удалось поднять двести фунтов стали так, будто оно невесомо. Он был удивлен, что ему не пришлось, очередной раз, сразу останавливать процесс, рассеивая все эффекты зелья, чтобы не дать своей единственной лабораторной крысе отправиться к праотцам.
Но Лиам тут же покачал головой и успокоился.
— Было бы невозможно, если бы ты сейчас порвал себе плечи. А так — просто непривычно. Еще раз.
Следующие повторения выглядели заметно увереннее, хотя слово «увереннее» здесь было весьма условным. Оливер все еще слишком резко начинал движение, слишком поздно его останавливал и несколько раз едва не отправил штангу в потолок, после чего с нескрываемым недоверием косился на собственные ладони.
Лиам почти не смотрел на саму штангу. Его внимание давно переключилось на диагностические артефакты. Световые контуры спокойно отслеживали состояние суставов, сосудов и мышечных волокон. Никаких каскадных отказов, никаких сильных скачков давления. Даже микротравмы исчезали быстрее, чем он успевал сделать очередную пометку.
«Вот оно...» — взгляд сам собой скользнул на перечеркнутые страницы журнала. «Сто двадцать три варианта. Бесконечные правки. Три испорченных котла... И все ради того, чтобы организм наконец перестал спорить с самим собой.»
Шариковая ручка быстро вывела новую запись.
«Силовой коэффициент — приблизительно пять единиц. Стабильность приемлемая.»
Лиам немного помедлил, затем добавил ниже:
«Испытуемый нуждается не в лечении, а в переобучении.»
Это оказалось куда интереснее обычного усиления. Мышцы и кости справлялись на ура. Даже сосуды, еще недавно разрушавшие каждый удачный эксперимент, теперь вели себя почти образцово. Значит, искать следующую проблему следовало уже не в тканях. Она должна проявиться там, где тело переставало быть набором органов и превращалось в движение.
В дальнем конце мастерской одна за другой вспыхнули тонкие световые линии, обозначая короткую дорожку. Оливер сразу понял, что от него требуется.
— Теперь скорость?
— Нет, я кажется догадываюсь о твоём максимуме. — Лиам едва заметно покачал головой. — Теперь проверим, насколько быстро твой мозг признает, что тело больше не подчиняется старым правилам.
Первый рывок закончился почти мгновенно. Еще секунду назад Оливер стоял у стартовой линии, а в следующую уже катился по каменному полу далеко за финишной отметкой, растерянно пытаясь понять, когда вообще успел пробежать всю дистанцию.
Лиам даже не шелохнулся, серьезной травмы не было. Куда интереснее выглядело другое. Организм выполнил команду безупречно, а сознание попросту не поспело за изменением позиции в пространстве.
— Еще раз.
Оливер поднялся, поморщился и потер ушибленное плечо.
— Вы даже не спросите, как я себя чувствую?
— Если бы меня интересовали догадки, я бы спросил. У меня есть все нужные показатели.
Пленник лишь тяжело выдохнул и снова занял исходную позицию. Вторая попытка оказалась лучше, третья — почти удачной, а четвертая едва не закончилась столкновением со стеной.
Лиам наблюдал уже не за самим бегом, а за ошибками человека, привыкшего жить в другом теле.
Эта мысль заставила его машинально открыть журнал.
Ручка замерла лишь на мгновение, после чего рядом появилась вторая запись.
«Моторная адаптация.»
Он слишком долго искал проблему в самой перестройке организма и едва не пропустил очевидное. Нервная система Оливера не стала медленнее. Она просто продолжала пользоваться двигательными шаблонами, выработанными за всю предыдущую жизнь.
— Ты падаешь не потому, что стал слишком быстрым, — спокойно произнес Лиам, когда Оливер вновь остановился, тяжело дыша. — Ты падаешь потому, что продолжаешь считать себя прежним.
— Значит... это пройдет?
— Если будешь тренироваться. Ребенок тоже не сразу понимает, как бегать. Просто у тебя проблема более необычна.
Оливер коротко усмехнулся, он не мог ожидать что спустя двадцать лет, придется снова учиться бегать.
Лиам неторопливо двинулся вдоль тренировочной площадки. Туман, окутывавший его фигуру, бесшумно скользил следом, по-прежнему скрывая лицо. Оливер видел всю мастерскую до мельчайших деталей, но стоило попытаться сосредоточиться на волшебнике, как взгляд словно начинал соскальзывать в сторону.
Первый мягкий снаряд сорвался с места почти беззвучно.
Оливер заметил его лишь в последнее мгновение. Кожаный шар глухо ударил в бок, выбив короткий выдох. Второй прилетел сверху, третий — из-за спины, четвертый прошел почти у самого пола. Пленник резко развернулся, поймал один удар плечом, от другого наконец успел уйти и почти сразу пропустил следующий.
Лиам впервые за все испытание позволил себе улыбнуться. Не из-за попаданий. Его интересовало совсем другое. Тело постепенно переставало ждать осознанной команды. Некоторые движения возникали раньше, чем Оливер успевал их обдумать.
«Вот оно...» — удовлетворенно отметил Лиам. — «Переучивание, а не дефекты»
Проверку прочности Лиам начал без предупреждения, сменив маленькие кожанные снаряды на ударные заклинания.
Кинетические импульсы один за другим возникали прямо в воздухе. Сначала осторожные, затем все сильнее. Оливера бросало на пол, разворачивало боком, заставляло перекатываться через плечо и снова подниматься. Через несколько минут на нем хватало синяков, но ни одной действительно опасной травмы. Связки держали нагрузку, кости не трещали, внутренние органы продолжали работать так, словно подобные перегрузки всегда были для них привычными.
Следующего удара не последовало.
Лиам еще несколько секунд молча наблюдал за показаниями диагностических артефактов, затем неожиданно тихо рассмеялся.
— Что такое? — настороженно спросил Оливер, беспокоясь, что вместо зелий, его ждут более кровавые испытания.
— Ничего. Просто больше месяца я пытался решить задачу, которая с самого начала была сформулирована неправильно. Теперь, получив результаты, я доволен как никогда.
Конец октября подкрался почти незаметно. С тех пор как первые опыты на клонах показали несостоятельность первоначальной идеи, время превратилось в бесконечную череду занятий, ночных экспериментов, тренировок, курирование лондонской лаборатории, созданием артефактов и бесконечных попыток заставить очередную формулу прожить хотя бы на несколько минут дольше предыдущей. Днем приходилось оставаться обычным студентом Хогвартса. Ночью — снова возвращаться сюда, где слово «нестабильно» постепенно стало самым частым во всем лабораторном журнале.
Он устало потер переносицу.
Зелье чистого облика теперь вспоминалось почти с улыбкой. Тогда ему пришлось исправить малую часть уже существующего организма. Сейчас же задача оказалась куда наглее. Недостаточно было сделать мышцы сильнее или укрепить кости. Требовалось изменить сам предел человеческого тела так, чтобы оно при этом осталось человеческим.
И ведь почти получилось.
Каждая часть формулы честно выполняла свою работу. Одна укрепляла мышцы, другая — кровь, третья — связки, четвертая — сердце. По отдельности все выглядело почти безупречно. Вместе — неизменно разваливалось.
«Гениально, Вульф...» — мысленно усмехнулся он. «Пытался собрать новый организм как шкаф. А потом удивлялся, что он не хочет жить»
Именно тогда в формуле впервые появился философский камень, как недостающее звено.
Обычная алхимия меняла отдельные части организма. Камень же позволил перестроить всю систему сразу, сохранив связь между ее элементами. Только после этого тело перестало сопротивляться собственным изменениям. И последние недели приходилось нащупывать формулу почти в слепую, так как приходилось мириться с неизвестными паттернами, по которым камень взаимодействовал с ингредиентами. Впрочем, возможность рассеивать эффекты уже готовых и выпитых зелий было приятным открытием. Иначе одного Оливера было бы мало, для завершения исследований.
Лиам медленно провел пальцем по последней записи.
Результаты противоречивые.
Обычного стабильного Зелья силы он так и не создал. Зато получил нечто совершенно иное — формулу, существование которой без философского камня было попросту невозможным.
Негромкое урчание желудка отвлекло его от размышлений.
Оливер, заметно смутившись, прижал ладонь к животу.
— Простите... Я никогда не был так голоден.
Рядом со скамьей плавно возник широкий поднос с мясом, хлебом, сыром, фруктами и кувшином густого бульона. Первую порцию пленник уничтожил так быстро, что Лиам без лишних слов подвинул вторую.
Еще одна запись появилась почти автоматически.
«Метаболизм ускорен в том же коэффициенте. Учесть в дальнейшей работе»
Он некоторое время молча наблюдал, как исчезает очередной кусок мяса, затем наконец откинулся на спинку кресла.
Усталость никуда не делась. Последний месяц выжал из него почти все силы, однако сейчас это уже не имело большого значения.
Лиам медленно закрыл журнал. Под дымкой тумана появилась самодовольная улыбка.
— Организм Оливера по-прежнему человеческий, но сами границы человеческой физиологии неожиданно оказались куда шире, чем принято было считать.
Если одну фундаментальную границу удалось сдвинуть, то остальные переставали быть законами природы.
— Значит, правила существуют только до тех пор, пока никто не нашел способа их обойти. Я создал собственного Стива Роджерса, чёрт возьми!