Лиам ранее наивно полагал, что магией он закроет множество дыр в своих исследованиях, просто взмахнув палочкой и пожелав результата. Однако реальность оказалась куда более суровой и требовательной. Он столкнулся с тем, что для большинства действительно важных и фундаментальных вещей приходится прилагать колоссальные усилия, сопровождая каждый этап полным, почти маниакальным контролем процессов.
Проблема клонирования зашла в тупик. В библиотеке Хогвартса никто не писал о том, как правильно трансмутировать плоть в медицинских целях. Это искусство было в разы сложнее создания золота из железа. Если при работе с металлом ты имеешь дело с кристаллической решеткой одного элемента, то в биологии фигурирует не один элемент и даже не однородное вещество. Организм — это невероятная совокупность белков, липидов, углеводов и микроэлементов, работающих в динамическом равновесии.
«Я бы мог создать простую болванку, — размышлял Лиам, вертя в пальцах перо. — Сформировать кости, натянуть на них мышцы и обтянуть кожей. Но это всё было бы «мертвым». Безжизненным манекеном из мяса».
Как-то нужно было упростить построение, ведь выстраивать организм молекула за молекулой звучит дико, даже для него. Но даже при таком упрощении это было невероятно энергозатратно. По грубым подсчетам Лиама, один опытный взрослый волшебник смог бы создать полноценного клона примерно за неделю или две, работая с постоянными перерывами на восстановление магического ядра. И только при условии упрощения.
«Мне нужен учитель-алхимик, — вынес он окончательный вердикт. — Чтобы не тратить время на бессмысленные и опасные опыты, изобретая велосипед с квадратными колесами».
Очередной вечер в библиотеке проходил под аккомпанемент шуршания страниц и приглушенных вздохов. Лиам, как обычно, был завален горами книг по высшей алхимии и трансмутации. Перед ним Гермиона тоже была вся в работе, её перо яростно скрипело по пергаменту. Гарри и Рон, совершенно вымотанные и потерявшие всякий запал, сидели рядом, уныло листая страницы справочников.
Рон с глухим стуком захлопнул тяжелую книгу «Великие маги двадцатого века».
— Это просто мучение! — простонал он, роняя голову на руки. — Мы никогда не узнаем, кто такой этот Николас Фламель. Такое чувство, что он вообще выдумка!
Гарри тоже сидел с отчаянным видом, потирая глаза под очками, но в его взгляде еще теплилась слабая надежда.
— Он ведь точно существует, — упрямо прошептал Гарри. — Хагрид проболтался, значит, он реален и, скорее всего, известен. Мы скоро найдем хоть что-то, нужно просто еще пара стеллажей…
Гермиона вспылила, не отрываясь от толстого тома.
— Хватит жаловаться! Вместо того чтобы ныть, лучше подумайте, где еще можно поискать. Мы явно смотрим не в тех разделах!
Двое парней синхронно и тяжело вздохнули. Гарри откинулся на спинку стула и взглянул на Лиама, который сосредоточенно читал труды по средневековой алхимии.
— Лиам, — спросил он, не особо надеясь на положительный ответ, — ты случаем не знаешь, кто такой Николас Фламель?
Лиам, даже не дрогнув и не отрывая глаз от сложной схемы круга преобразования в книге, ответил максимально спокойно и обыденно:
— Знаю. Более того, я также знаю, что именно охраняет Пушистик на третьем этаже.
Рон и Гарри в мгновение ока потеряли дар речи, застыв с открытыми ртами. Гермиона же резко вздернула голову, её лицо на миг стало каменным от шока, смешанного с досадой. В радиусе пяти футов наступила звенящая тишина.
Лиам медленно поднял голову, переводя взгляд с одного друга на другого.
— Что?
Рон первым пришел в себя и буквально взорвался шепотом, размахивая руками:
— И ты всё это время молчал?! Мы тут глотаем пыль неделями, а ты просто сидел и смотрел?!
Лиам слегка почесал ухо. Хорошо, что он всегда накладывает вокруг себя чары тишины, когда работает в библиотеке, иначе мадам Пинс уже выкинула бы их всех за шиворот за такой шум.
— Вы не спрашивали, — просто пожал он плечами. — К тому же, я уважаю вашу решимость разобраться во всем самостоятельно. Это полезный навык для исследователя.
Гарри подался вперед, его глаза горели нетерпением:
— Так кто такой Николас Фламель? И что охраняет трехглавый пес?
Лиам обернулся на Гермиону, видя, как та борется с собой.
— Вы точно хотите, чтобы я рассказал? Или продолжите поиски?
Гермиона закусила губу, явно разрываясь между гордостью исследователя и жгучим любопытством. Наконец, она коротко кивнула.
Лиам прикрыл глаза, систематизируя информацию.
— Николас Фламель — старый французский алхимик. Он живет уже более шести веков вместе со своей супругой Перенеллой. В определенных кругах их даже зовут «бессмертными Фламелями».
Троица синхронно выдохнула. Рон округлил глаза:
— Шесть веков? Бессмертные люди действительно существуют?
Лиам продолжал своим ровным, лекторским тоном:
— Фламеля нарекли величайшим алхимиком всех времен. Он — единственный создатель Философского камня. Это уникальный артефакт, с помощью которого можно превращать любой металл в чистое золото и, что важнее, варить Эликсир Жизни. Именно благодаря этому эликсиру они с женой живут так долго. И да, трехглавый пес охраняет его величайшее творение — Философский камень. Дамблдор кажется перевез его в школу для безопасности.
Снова наступила тишина, прерываемая лишь далеким кашлем какого-то студента в другом конце библиотеки.
Рон первый сообразил практическую выгоду. Его глаза загорелись алчным блеском:
— Он может создать золото из ничего? Из любого ржавого котла?!
Гермиона мгновенно отвесила ему увесистый подзатыльник.
— Ты не о том думаешь, Рон! Фламель благодаря этому камню почти бессмертный! Это же фундаментальный прорыв в магии, это намного важнее для настоящего волшебника, чем куча золота!
Гарри задумчиво кивнул, осознавая масштаб ситуации.
— Теперь понятно, почему его так охраняют… такой камень слишком ценный подарок для любого вора. Но Лиам, откуда ты всё это узнал так легко?
Лиам хихикнул.
— На самом деле, в кругах алхимии имя Николаса Фламеля звучит постоянно. Фламель — это уже имя нарицательное, символ успеха. Он зовется величайшим алхимиком не только за создание камня, но и за другие фундаментальные труды. У него сотни изобретений, и каждый уважающий себя алхимик пытается угнаться за ним. В Шармбатоне — магической школе, что находится во Франции — Фламель даже выступает с лекциями каждый год.
Он перелистнул страницу своей книги.
— Вы так долго не могли ничего найти, потому что алхимия в Британии сейчас в очень скудном состоянии и не так популярна, а в обычных исторических справочниках о нем не говорят как о герое войны или политике.
Гермиона хлопнула себя ладонью по лбу.
— Теперь понятно, почему я ничего не нашла в разделе биографий! По алхимии я читала только базовые учебники для начинающих, а там Фламеля упоминают вскользь, как легенду.
Лиам добавил с легкой усмешкой:
— На самом деле вы могли увидеть его имя даже в карточках от шоколадных лягушек. Если мне не изменяет память, на карточке Альбуса Дамблдора упоминается его совместная работа с Николасом Фламелем.
Гарри с силой ударил себя по лбу.
— Точно! Мне казалось странным, что имя такое знакомое! Теперь я вспомнил, я видел его на карточке в поезде!
Рон же, проигнорировав подзатыльник Гермионы, вернулся к главной теме, которая его беспокоила.
— Раз это такой ценный камень, Снейп точно приложит все силы, чтобы его выкрасть! Представьте, сколько золота он себе наварит!
Лиам закатил глаза. Он уже порядком устал переубеждать их в том, что его декан, хоть и мрачный, желчный и временами откровенно злой человек, вовсе не является вором международного масштаба.
Троица тут же погрузилась в лихорадочное обсуждение и планирование того, как помешать «злобной летучей мыши из подземелий» осуществить свой коварный план. Лиам же, поняв, что его миссия просветителя закончена, спокойно вернулся к чтению своего фолианта. Впереди его ждал сложный параграф о стабилизации органических соединений при трансмутации — вещь куда более реальная и интересная, чем детские страхи о воровстве камня.