Первое впечатление от серьёзных исследований вампиров оказалось на удивление приятным. После нескольких десятков страниц Лиам начал получать искреннее удовольствие от того, как последовательно и цинично разрушались популярные мифы.
История с чесноком выглядела прекрасным примером человеческой глупости. За несколько столетий люди успели придумать столько теорий, что их хватило бы на отдельную библиотеку. Особые мистические свойства растения, древние ритуалы очищения, фундаментальная несовместимость с тёмной природой паразитов. Кто-то из авторов даже пытался привязать эффект к солнечной магии, хотя каким именно образом чеснок оказался связан с солнцем, исследователь предпочёл не уточнять.
Реальность, как это часто бывало, оказалась значительно скучнее. Именно поэтому она сразу понравилась Лиаму.
Вампиров отпугивал не чеснок как символ. Их отпугивал запах. Точнее, физиологические последствия организма, который развил настолько чуткое обоняние, что был способен улавливать ароматы на целую милю вокруг. Сухой медицинский факт.
— Люблю слухи, — с усмешкой пробормотал Лиам, выписывая несколько строк в тетрадь. — Триста лет красивых легенд ради того, чтобы выяснить, что кого-то просто тошнит. Хе-хе.
Впрочем, подобная судьба постигала большинство романтических сказок, если никто не занимается изучением всерьез. Люди любили загадки и мистику, особенно когда реальный ответ оказывался слишком простым и приземлённым.
Куда интереснее выглядели работы о воздействии прямых солнечных лучей. Здесь ситуация складывалась прямо противоположным образом. Чем глубже Лиам погружался в материалы, тем меньше оставалось пространства для домыслов и тем больше появлялось жесткой, неприятной конкретики.
Особенно ему понравился один исследователь, явно испытывавший патологическую ненависть к предположениям без доказательств. Каждая его глава сопровождалась результатами вскрытий, точными измерениями, хронологическими наблюдениями и едкими комментариями о том, насколько его предщественники не понимали предмет.
Последний пункт Лиам особенно уважал. Человек явно любил свою работу.
Согласно выводам этого хирурга, солнечный свет не просто поверхностно повреждал ткани вампира. Излучение нарушало внутреннюю устойчивость всего организма: запускалось стремительное разрушение клеток, приводившее к неконтролируемому горению, мгновенно менялись свойства крови и необратимо повреждались тонкие структуры, которые автор осторожно именовал «магическими адаптациями».
— Вот это уже похоже на настоящую науку, — одобрительно заметил Лиам.
Обычно он хоронил магические книги обратно на полках в первые десять минут из-за катастрофически несерьезного подхода к методологии, но этот фолиант определенно стоил потраченного времени. Жаль только, что в самом конце раздела следовало честное признание: точный молекулярный или магический механизм этой реакции всё ещё оставался неизвестным.
Впрочем, подобное в мире происходило значительно чаще, чем хотелось бы большинству ученых. Некоторые вещи общество научилось фиксировать и использовать задолго до того, как научилось понимать их суть.
Особенно ярко эта слепота чувствовалась в разделе о ментальных способностях кровавых хищников. Фактов и задокументированных случаев хватало с избытком. Вампиры виртуозно воздействовали на память, перекраивали чужие сновидения и внушали ментальные установки, сохранявшиеся месяцами.
В одном затяжном клиническом случае несчастный человек спустя восемь месяцев изоляции продолжал считать глубоко внедрённую идею собственной искренней мыслью. Автор тома также аккуратно отметил: весьма вероятно, что вампиры намеренно скрывают истинные границы своего внушения, и оно может становиться полностью перманентным, когда они того пожелают.
Именно такие скользкие детали нравились Лиаму больше всего. Он тихо хихикнул. Никто не станет вываливать главные козыри на всеобщее обозрение, особенно после тысячелетий гонений и угнетения. Повезло, что на практикующих волшебников с их активными ядрами и ментальной защитой внушение вампиров не действовало. Это было хорошо и плохо одновременно. Значит возможна иная природа магии, которая не работает с привычной.
Но все же исчерпывающих объяснений природы этого гипноза в книгах не нашлось, к чему, Лиам, был готов.
— Честно говоря, это даже успокаивает, — пробормотал он, с сухим стуком закрывая очередной трактат. — Было бы обидно узнать, что кто-то уже успел разобраться вообще во всём до меня.
Книги о вампирах постепенно перекочевали в отдельную, аккуратную стопку на краю стола. Тема была слишком глубокой и затягивающей. Лиам хорошо знал собственные привычки: стоило ему задержаться на этих записях ещё на пару вечеров, и он гарантированно провалился бы в новую исследовательскую яму глубиной до самого Рождества. А времени на это не было, учитывая что он еще не завел себе подручного-вампира.
К счастью, прямо перед ним лежали материалы, привязанные к куда более насущным, текущим задачам:
* Трактаты о природе магического истощения;
* Справочники практикующих колдомедиков;
* Заметки и методички профессиональных дуэлянтов;
* Работы по фундаментальной физиологии волшебников;
* Старые сборники клинических наблюдений больницы Святого Мунго;
* Отчёты о ликвидации последствий аварий при испытаниях экспериментальных зелий.
Последние документы оказались неожиданно самыми полезными. Лиам давно заметил, что детальные описания провалившихся экспериментов зачастую содержат на порядок больше крупиц истины, чем победные реляции об успешных тестах. Особенно если авторы этих отчётов умудрились пережить собственные технологические ошибки.
Чем больше разрозненных материалов проходило через его руки, тем сильнее оформлялась одна любопытная мысль: создатели классического зелья силы вовсе не оставили проблему отката без внимания из-за глупости. Они прекрасно понимали, что происходит с тканями и каналами организма после форсированного усиления. Судя по архивным заметкам, отдельные исследователи даже пытались решить вопросы компенсации нагрузки.
Просто дальше определённого, коммерчески выгодного предела никто из них не пошёл. Для большинства обычных магов несколько минут кратного усиления мышц и реакций были превосходным, исчерпывающим результатом. Использовал. Победил. Отдохнул. Повторил при необходимости. Стабильная, рабочая схема.
Вот только Лиама подобный компромисс категорически не устраивал.
— Если бы человечество останавливалось на просто «рабочих схемах», мы бы до сих пор сидели в пещерах и караулили мамонтов, — тихо проворчал он, делая очередную резкую пометку на полях пергамента.
Наиболее перспективные находки неожиданно обнаружились вовсе не в узкоспециализированных трудах по зельеварению. Точнее, не только в них.
Один колдомедик подробно описывал системные последствия длительных магических перегрузок у профессиональных игроков в квиддич. Другой изучал специфику восстановления боевых магов Министерства после затяжных дуэлей на истощение. Третий и вовсе посвятил почти двадцать лет исследованию здоровья магических шахтёров, работавших в замкнутых пространствах рядом с подземными лавовыми карманами.
Последний специалист заслужил от Лиама отдельную страницу искреннего уважения. Потому что сумел написать двести страниц сложнейшего текста о терморегуляции и теплообмене человеческого тела под воздействием чар так, что Лиам ни разу не уснул в процессе чтения.
Более того, несколько его выкладок оказались применимы к задаче. Выяснилось, что некоторые старые, ныне забытые составы не охлаждали перегретый организм напрямую, а лишь кратковренно улучшали его естественный отвод тепла через кожу и дыхание. Разница формулировок казалась незначительной, но терапевтические последствия для каналов были совершенно разными. Меньше шока для системы — меньше деструктивных изменений.
Это направление выглядело многообещающе.
Следующая раскрытая книга добавила в копилку информацию о методах временного повышения эластичности сосудов под давлением магии. Ещё одна старая брошюра упоминала редкие составы, эффективно снижавшие последствия кинетических перегрузок после скоростных полётов на метлах новейших модификаций. В пожелтевшем медицинском журнале нашлись бесценные наблюдения за волшебниками, регулярно и бездумно использовавшими примитивные физические усилители в течение многих лет.
Лиам усердно, структурировано выписывал на один большой лист интересные формулы, свойства отдельных трав, специфические заклинания стабильности и рецепты, до которых в разное время добирались люди, никак не связанные между собой.
По отдельности каждая находка выглядела довольно скромно и серо. Но собранные в единую систему, они внезапно начали складываться в нечто гораздо более масштабное и цельное.
К вечеру перед Лиамом лежали уже не разрозненные фолианты, а четкая, осязаемая карта возможных технологических решений. И этого аналитического прорыва оказалось вполне достаточно, чтобы покинуть душный зал библиотеки в удивительно хорошем расположении духа.