Утро понедельника выдалось удивительно спокойным. После бурной, хаотичной первой недели нового учебного года, когда замок сотрясался от воплей первокурсников, потерявшихся в движущихся лестницах, и локальных катастроф на уроках Чар, это затишье само по себе казалось подозрительным. В воздухе висело то звенящее, обманчивое умиротворение, которое обычно предшествует либо грандиозному взрыву в кабинете Зельеварения, либо очередному витку изобретательности студентов.
В кабинете директора Хогвартса царила привычная атмосфера размеренного хаоса. Тонкие серебряные приборы, расставленные на многочисленных резных столиках, негромко и ритмично посвистывали, выпуская крошечные струйки разноцветного дыма. Старые портреты бывших директоров и директрис в тяжёлых золочёных рамах лениво переговаривались между собой, обсуждая погоду над Шотландией и свежие сплетни из министерских коридоров. Величественный феникс, распушив огненно-красные перья, мирно дремал на своей тяжёлой золотой жердочке у окна, изредка подрагивая крылом во сне.
Сам Альбус Дамблдор сидел за своим монументальным рабочим столом. Поправив очки-половинки, он задумчиво, подперев подбородок длинными пальцами, рассматривал узкий, плотный пергамент, лежащий прямо перед ним.
Официальный бланк-разрешение на посещение Запретной секции школьной библиотеки.
Если быть до конца честным, сам факт существования этого документа директора ничуть не удивлял. За весь прошлый учебный год Лиам Вульф успел поглотить, переварить и структурировать такое количество литературы, какое подавляющее большинство студентов не осиливало и за все семь лет непрерывного обучения в замке. Теория магии, фундаментальное целительство, высшая алхимия, продвинутая Трансфигурация, Продвинутые чары и множество смежных, порой весьма спорных дисциплин. Мальчик двигался по учебной программе с грацией и скоростью лесного пожара, оставляя позади любые возрастные стандарты.
Если задуматься, было бы верхом наивности ожидать, что такой ум останется в рамках общедоступной школьной библиотеки. Порой Альбусу и вовсе начинало казаться, что этот удивительный ребёнок воспринимает книги так, как большинство людей воспринимают завтрак — базовая ежедневная процедура для поддержания жизнедеятельности. Без новой порции информации его разум, вероятно, начинал испытывать самый настоящий голод.
Куда больше Дамблдора в данный момент занимал совершенно другой, куда более тонкий вопрос.
Что именно на этот раз мистер Вульф собирался искать среди покрытых вековой пылью, скованных цепями фолиантов? Какую задачу он пытался решить теперь, перешагнув порог охраняемой мадам Пинс территории?
Директор медленно перевёл взгляд в самый низ страницы, где размашистым, вычурным почерком с множеством лишних завитков красовалась подпись, утвердившая этот допуск.
Гилдерой Локхарт. Профессор Защиты от Тёмных искусств.
Уголок губ старого волшебника едва заметно дрогнул.
Фоукс, сидевший на золотой жердочке неподалеку, словно почувствовав изменение настроения хозяина, лениво приоткрыл один золотистый глаз и издал короткий, тихий клекот, больше похожий на вопросительный вздох.
— Нет, мой старый друг, я тоже не совсем понимаю, как именно это произошло, — негромко признался директор, его старческий, глубокий голос прозвучал в тишине кабинета мягко и слегка устало. — Или, вернее будет сказать, я слишком хорошо знаю природу людей, чтобы удивляться подобным вещам.
Феникс понимающе моргнул и начал чистить свои перья.
— Хотя меня удивляет не то, что мистер Вульф в конечном итоге получил это разрешение, — Дамблдор аккуратно взял пергамент за края и переложил его на самый центр стола, поверх стопки отчетов от попечительского совета. — Меня удивляет, что у него это заняло так много времени.
Короткий стук в массивную дубовую дверь отвлёк его от философских размышлений.
— Войдите, — громко произнёс Альбус.
Через несколько секунд тяжелая створка отворилась, и в кабинет стремительной, строгой походкой вошла Минерва Макгонагалл. Её мантия глубокого изумрудного цвета шуршала по каменным плитам пола.
— Вы хотели меня видеть, профессор Дамблдор? — спросила она, останавливаясь перед столом. Вместо долгого вступления Дамблдор просто протянул ей документ. Минерва приняла его и внимательно прочитала короткий текст. Когда её взгляд дошёл до подписи Гилдероя, брови декана Гриффиндора взлетели вверх, а губы вытянулись в тонкую линию.
— Любопытно, — сухо резюмировала она, возвращая бумагу на стол. — Похоже, мистеру Вульфу понадобилось всего несколько дней, чтобы разобраться в истинной натуре профессора Локхарта лучше, чем большинству наших коллег-преподавателей. Надавить на нужное эго в подходящий момент — и ключ от Запретной секции у тебя в кармане.
На лице директора появилась легкая, всепонимающая улыбка.
— Думаешь, это было спланированное действие с его стороны, Минерва?
— Я полагаю, Альбус, что мистер Вульф в принципе редко делает что-либо неосознанно, — Минерва поджала губы, в её голосе слышалось сложное сочетание строгого неодобрения и невольного уважения к талантам мальчика. — Профессор Локхарт, с его безграничным тщеславием, был для него самой лёгкой мишенью в этом замке, после того как в прошлом году все ему отказали.
Несколько секунд оба педагога молчали. Макгонагалл перевела взгляд на один из посвистывающих серебряных приборов, словно собираясь с духом для более серьёзного заявления.
— Иногда мне кажется, Альбус, что назначение профессора Локхарта на должность преподавателя было вашей самой худшей кадровой ошибкой за последние годы, — высказала она то, что давно наболело у всего преподавательского состава.
Дамблдор медленно поднял на неё свой ясный, проницательный взгляд. В глубине его голубых глаз на мгновение промелькнуло то самое красноречивое выражение человека, который несёт на своих плечах слишком много тайных планов и обязательств, чтобы объяснять их суть при каждом удобном случае.
Минерва заметила этот взгляд, тяжело вздохнула и невольно фыркнула:
— Хорошо, хорошо. Не будем снова открывать эту тему. Я знаю все твои аргументы насчет отсутствия других кандидатов.
— Благодарю за понимание, Минерва, — мягко кивнул Дамблдор.
Женщина присела напротив, её пальцы слегка коснулись края директорского стола, как раз там, где лежало злополучное разрешение.
— Знаешь, Альбус, если отбросить персону Локхарта, меня смущает даже не сама Запретная секция, — её тон стал тише, более доверительным. — Если задуматься и взглянуть на ситуацию трезво, было бы довольно странно ожидать, что мистер Вульф навсегда останется в пределах базовой библиотеки. После всего того, что он продемонстрировал нам в прошлом году, подобное развитие событий выглядит почти неизбежным. Этот замок слишком мал для его жажды знаний.
Дамблдор слегка кивнул, соглашаясь. Именно эта мысль посетила его собственную голову ещё до того, как декан Гриффиндора переступила порог этого кабинета.
— Однако... — Макгонагалл на мгновение задумалась, нахмурившись и подбирая максимально точные слова, чтобы выразить глубоко засевшую внутри тревогу. — В какой-то момент, сами того не замечая, мы начали относиться к этому мальчику совершенно иначе, чем к остальным ученикам Хогвартса. Мы судим его по другим критериям. И я до сих пор не уверена, что это правильно.
Директор не стал отвечать сразу. Это был слишком важный вопрос, чтобы отделываться от него дежурными фразами. Вместо этого он медленно поднялся из своего массивного кресла и, шурша длинной мантией, расшитой серебряными звездами, подошел к огромному стрельчатому окну, выходящему на внутренний двор школы.
Там, далеко внизу, залитый бледным сентябрьским солнцем двор уже жил своей привычной утренней жизнью. Начинались первые дневные занятия. Несколько групп заспанных учеников в чёрных мантиях, толкаясь и пересмеиваясь, спешили в сторону дымящихся теплиц профессора Стебль. А прямо возле главного входа какой-то незадачливый первокурсник, отчаянно размахивая руками, безуспешно пытался объяснить своей крупной сипухе, что лететь за ним прямо на урок совершенно необязательно и даже вредно для учебного процесса.
— Думаешь, проблема заключается именно в нашем отношении? — тихо, не поворачивая головы, спросил Дамблдор.
— Я думаю, проблема в том, что я сама, как декан и преподаватель, больше не могу чётко определить, где заканчивается простой здравый смысл и начинается наше потакание исключениям из правил, — Минерва слегка нахмурила свои острые, аккуратные брови. Благодаря недавним изменениям, её лицо выглядело заметно помолодевшим, однако взгляд оставался прежним — мудрым, строгим и проницательным. — Если бы подобное разрешение принёс любой другой второкурсник... Этот вопрос даже не дошел бы до твоего кабинета, Альбус. Мадам Пинс завернула бы их на входе. Просто потому, что существуют вещи, до которых сознанию ребенка нужно дорасти физически и ментально. Запретная секция содержит опасную магию.
Она чуть наклонилась и коснулась пальцем пергамента:
— Но когда речь заходит о Лиаме Вульфе, мы внезапно начинаем искать веские причины, чтобы сделать исключение. Очень умные дети редко сталкиваются с реальными, жесткими ограничениями в своей жизни. Очень талантливые дети слишком быстро привыкают к мысли, что правила, законы и запреты существуют только для серой массы. А еще такие дети... они иногда напрочь забывают, что они всё ещё люди. И что они тоже способны совершать чудовищные, непоправимые ошибки. Ошибки, цена которых в магии бывает смертельной.
Дамблдор задумчиво, мерными движениями потер свою длинную серебристую бороду, продолжая смотреть в окно на колышущиеся от ветра кроны деревьев Запретного леса.
— Если мы говорим о среднестатистическом второкурснике Хогвартса, то доступ в Запретную секцию действительно выглядит абсолютно необоснованным и даже преступным со стороны администрации, — мягко повернулся он к ней лицом. — Но наша общая проблема, Минерва, заключается в том, что мистер Вульф уже довольно давно — если вообще такому имело место быть — перестал подходить под это описание. И перед нами встает дилемма: следует ли оценивать ученика исключительно по его биологическому возрасту, или всё же по его реальным ментальным и магическим возможностям?
Директор аккуратно поправил очки на переносице, его взгляд стал воспоминанием.
— За весь прошедший год мистер Вульф ни разу не проявлял интерес к знаниям ради самих знаний. Он не похож на классического академического сухаря. У него всегда находится практический повод, судя по истории изучения материалов, которые я получаю от Мадам Пинс. Список выглядит хаотичным, но есть логика в контексте. Более того, когда мы пытались понять его мотивы в последний раз... Выяснилось, что его настоящая, глубинная цель лежала совсем в другой плоскости, чем мы все грешным делом думали. Он мыслит на много ходов вперед.
Минерва невольно вспомнила разговоры о запретной, граничащей с безумием трансмутации живой плоти и изменении самой структуры человеческого организма. Воспоминание заставило её поёжиться от неловкости.
— Справедливо, — неохотно признала она, скрестив руки на груди. — Его мотивы могут быть глубже, чем кажется на первый взгляд.
— Тем более, я не уверен, что наш официальный отказ сейчас хоть на что-то принципиально повлияет, — Дамблдор сокрушенно покачал головой, и в его голосе проскользнула вековая мудрость человека, видевшего крах многих режимов. — Мне за мою долгую жизнь доводилось встречать очень, очень талантливых людей, Минерва. Некоторые из них были значительно старше, опытнее и мудрее нас обоих. И почти все они, без исключения, обладали одной общей, непреклонной чертой.
Макгонагалл внимательно, посмотрела на директора, ожидая формулировки.
— Абсолютным, всепоглощающим любопытством... — на лице Альбуса снова появилась та самая теплая, слегка лукавая улыбка, которая так часто раздражала Министерство Магии своей непредсказуемостью. — Видишь ли, жесткие запреты и школьные правила прекрасно работают против тех, кто ищет банальных развлечений или хочет нарушить тишину ради шутки. Иногда, при должной строгости, они работают даже против тех, кто ослеплен жаждой банальной власти. Но они феноменально плохо работают против людей, которые ищут ответы на свои внутренние вопросы. Против тех, для кого знание — это вопрос выживания или переустройства реальности ради тех или иных результатов.
Минерва устало вздохнула, понимая, к чему клонит этот старый мудрец.
— Иными словами, Альбус, если мистер Вульф действительно твердо решил для себя что-то изучить...
— ...То рано или поздно, так или иначе, он найдет эти материалы, — закончил за неё мысль Дамблдор, и его глаза за стеклами очков блеснули сталью. — Возможно, не сейчас. Возможно, даже не в стенах этого древнего замка. Он может уйти в теневые библиотеки, обратиться к контрабандистам или выкупить редкие фолианты у старых европейских родов на материках. Но он все равно, рано или поздно, доберется до искомых ответов. И цена, которую он заплатит за те знания на стороне, может оказаться куда более разрушительной для его души.
— Думаю, в этом вы правы, — Макгонагалл медленно, с легким шорохом одежды поднялась на ноги, признавая логику директора, хотя внутренний критик в ней все еще продолжал ворчать. — И все же... мы до сих пор понятия не имеем, что конкретно ищет мистер Вульф в этих темных глубинах.
На лице директора появилась едва заметная, загадочная ухмылка, он протянул руку и аккуратно спрятал пергамент с подписью Локхарта в ящик своего стола, ставя финальную точку в этой дискуссии.
— Официальное, контролируемое нами разрешение на допуск в Запретную секцию нравится мне гораздо больше, Минерва. Это явная альтернатива тому варианту, при котором наш юный гений сунется в опасные, непредсказуемые авантюры за пределами Хогвартса в поисках нужных ему знаний. Здесь, по крайней мере, за ним присматривает мадам Пинс. И мы всегда можем зафиксировать, какие именно книги покидали полки.
***
Тем же днем, сразу после окончания обязательных занятий, когда солнце начало медленно клониться к горизонту, школьная библиотека встретила Лиама Вульфа гнетущей тишиной.
Стоило ему переступить порог Запретной секции, отгороженной от основного зала тяжелой, кованой железной решеткой, как окружающий мир словно подменили. Звуки шагов редких студентов снаружи мгновенно отсеклись мощными чарами глушения. Здесь пахло старым пергаментом, сушеной кожей, воском, едва уловимым ароматом тлена и... застоявшейся, тяжелой магией, которая веками концентрировалась в замкнутом пространстве.
Несколько длинных, уходящих в полумрак рядов массивных стеллажей из мореного дуба тянулись далеко вперед.
Сотни книг. Возможно, тысячи. Множество из них были закованы в тяжелые металлические цепи, прикрепленные к полкам, другие тихо вибрировали, словно внутри них билось чье-то живое, озлобленное сердце. Огромная часть этих фолиантов десятилетиями, а то и веками не покидала своих законных мест, дожидаясь того, кто будет достаточно безумен или силен, чтобы раскрыть их страницы.
Вальяжно, неторопливо шагая между высокими стеллажами, Лиам заложил руки за спину. Его мантия Слизерина слегка шуршала, нарушая вековой покой этого места. Он то и дело слегка постукивал указательным пальцем по собственному подбородку, внимательно вглядываясь в полустертые золотые и серебряные тиснения на корешках.
— Так, так, так... И с чего бы нам сегодня начать? — негромко, вполголоса пробормотал он, наслаждаясь моментом триумфа. Доступ уже был получен, и теперь перед ним лежали бескрайние просторы скрытых знаний.
Вдруг он резко остановился прямо посреди третьего ряда. На его бледное лицо сама собой заползла широкая и бесконечно довольная улыбка.
Не затягивая этот интригующий момент, Лиам задорно зажмурил глаза, вытянул вперед указательный палец и, начиная медленно, ритмично покачивать им из стороны в сторону, словно маятником, напевал веселым и абсолютно несоответствующим мрачной атмосфере секции тоном старую считалочку:
— Раз картошка, два картошка... Три картошки, пять... Если книга бесполезна — будем выбирать опять!
На последнем слове его качающаяся рука резко остановилась, намертво зафиксировав направление.
Лиам с предвкушением раскрыл глаза. Палец указывал на массивный, обтянутый грубой кожей том, зажатый между двумя еще более внушительными фолиантами. Юноша протянул руку и аккуратно, преодолевая легкое сопротивление защитных чар полки, вытянул фолиант, предназначенный, казалось бы, самой судьбой.
Он перевернул книгу лицом к себе, надеясь увидеть что-то зловещее, темное или хотя бы теоретически прорывное. На обложке тусклым серебром было выведено длинное, помпезное название:
«Регламент безопасного проведения ритуалов наследования и передачи имущественных обязательств между магическими родами Королевста Великобритании. Издание третье, дополненное и переработанное Министерством Магии от 1742 года».
Лиам замер. Несколько секунд он просто молча, с выражением глубочайшего разочарования созерцал этот шедевр чиновничьей мысли. Даже думать над содержимым не пришлось — наследуемая бюрократия в дистиллированном виде.
С разочарованным вздохом книга безжалостно вернулась на свое прежнее место между соседями.
Лиам звонко щелкнул языком, недовольно покачав головой:
— Мда... Понятно теперь, почему некоторые книги здесь называют запретными. Их нужно запрещать исключительно ради спасения студентов от смертельной скуки. Если я прочитаю больше десяти страниц этого юридического ада, мой мозг просто самоликвидируется.
Пожав плечами, он полностью выбросил из головы дурацкую идею полагаться на слепую судьбу, которая явно не хотела направлять его в нужное русло. Пора браться за дело серьезно.
Лиам двинулся дальше вглубь секции. Теперь он выбирал осознанно, вытягивая к себе фолианты, посвященные действительно интересующим его темам.
— Что ж, возможно, это будет полезнее…