— И это всё? Ты только поэтому нас всех сюда позвал?
Эдриан Белфорд, староста седьмого курса Рейвенкло, смотрел на Лиама как на умалишенного. В пыльной, давно заброшенной аудитории южного крыла замка, где сквозь немытые окна едва пробивались лучи закатного солнца, собрались все шесть старост факультета умников. Их заманила сюда Джемма Фарли под предлогом важного разговора, не терпящего отлагательств.
Эдриан перевел высокомерный взгляд на старосту Слизерина, криво ухмыляясь:
— Я слышал глупые слухи, Фарли, но не придавал им значения. Вы там в своем Слизерине теперь все поголовно ползаете перед одним двенадцатилетним мальчишкой? Еще и нас притянули ради какой-то детской глупости.
Джемма уже собиралась вспыхнуть, её рука непроизвольно дернулась к карману мантии, где лежала палочка, но Лиам мягким, едва заметным жестом остановил её. Он лишь тихо ухмыльнулся, ничуть не обеспокоенный выпадами старшекурсника.
— Никто в Слизерине не лебезит передо мной, мистер Белфорд, — ровным, бархатным голосом произнес Лиам, медленно обводя глазами каждого старосту Рейвенкло. — Я лишь обратился к старосте своего факультета с маленькой, вполне выполнимой просьбой, подкрепленной достойными дарами. То же самое касается и вас всех. Я предлагаю вам контракт, который полностью утолит интересы каждого присутствующего. Работа простая, оплата — более чем щедрая. Или по сотне галлеонов в месяц каждому из вас мало для чего-то столь тривиального? Напомню, что следить за порядком на своем факультете — это изначально ваша прямая обязанность как старост. Я лишь добавляю вам немного весомого финансового стимула.
Эдриан демонстративно откинулся на спинку ветхого стула, скрестив руки на груди.
— Ты думаешь, нас можно купить, Вульф? Мы не станем проявлять фаворитизм или закрывать глаза на что-либо ради какого-то золота. И уж точно не по приказу от змеи.
Лиам слегка прищурился, и в его глазах цвета расплавленного золота на мгновение промелькнул опасный блеск. Он перевел взгляд на остальных пятерых студентов:
— Это ответ каждого из вас?
Пенелопа Клируотер, староста с шестого курса, сидевшая чуть в стороне, вдруг подалась вперед, внимательно вглядываясь в лицо Лиама.
— Почему для тебя это так важно? Я даже не видела и не слышала, чтобы вы вообще когда-либо разговаривали.
Лиам небрежно махнул рукой, пресекая лишние расспросы.
— Нас ничего не связывает. Я лишь проявил мимолетное любопытство или исследовательский интерес — думайте как вам угодно. Мне нужно лишь идеальное исполнение моей просьбы. И полное отсутствие каких-либо упоминаний об этом разговоре в будущем. В таком случае вы будете бесперебойно получать золото до самого вашего выпуска, это я вам гарантирую. Но…
Его голос быстро, пугающе поледенел. В ту же секунду температура в заброшенной аудитории словно упала на несколько градусов. Тяжелый, почти физически ощутимый холод окутал каждого старосту Рейвенкло, заставляя их дыхание перехватить.
— …На самом деле мне абсолютно плевать, согласны вы или нет, — тихо, но отчетливо продолжил Лиам. — Меня ничуть не заденет, если вы сейчас все вместе развернетесь и вернетесь к своим повседневным делам. Как я уже сказал, этот контракт исключительно в интересах каждого присутствующего. Потому что если вы сами не уследите за своим факультетом… Я лично возьмусь за любого, кто будет создавать проблемы. И поверьте мне на слово — никто в этой школе мне не помешает. В этом замке просто нет человека, который хотел бы меня разозлить.
Все присутствующие ощутили странную, неестественную дрожь от этих слов. Воздух вокруг Лиама стал настолько плотным, будто сама природа магии внутри них требовала немедленно отступить.
Лукас Вейнрайт, староста пятого курса, первым не выдержал этого давления. Он быстро поднял руки в примирительном жесте.
— Эй, успокойся, Вульф. Никто, кроме Эдриана, не имеет ничего против. Это действительно не самая сложная работа, и много времени она у нас не отнимет. Галлеоны никому не будут лишними за чуть более внимательное отношение. Все ведь согласны, верно?
Он с явной надеждой посмотрел на своих коллег. Старосты Рейвенкло переглянулись и один за другим медленно, но уверенно кивнули.
Увидев это, Лиам равнодушно пожал плечами и легким щелчком пальцев толкнул по столу плотные свитки пергамента прямо к ним.
Но в этот самый момент Эдриан Белфорд, который только-только оправился от первоначального шока и судорожно пытался унять бешеное сердцебиение, резко вскочил со своего места. Лицо его пошло красными пятнами от уязвленной гордости.
— Думаешь, можешь запугать нас своим жалким фокусом, недомерок?! Какой-то младшекурсник не смеет угрожать старостам седьмого курса!
Лиам посмотрел на него максимально скучающим, утомленным взглядом.
— Ты все еще здесь? Я думал, ты уже отказался от моего предложения и мысленно покинул эту комнату. Проваливай уже, тебя здесь никто не держит.
Эдриан от ярости задыхался. С покрасневшим лицом он молниеносно вытащил из кармана волшебную палочку и направил её прямо в грудь Лиама.
— Младшим стоит проявлять должное уважение к старшим! Видимо, тебя этому просто некому было научить, — он жутко, злорадно усмехнулся. — Ну да, от грязного беспризорника из приюта большего ждать и не стоило.
Лиам лишь лениво закатил глаза и помахал рукой в воздухе, словно отгонял назойливую уличную кошку.
— Брысь давай. Мне совсем неинтересно, что ты там скажешь. Ты уже потерял всякое мое уважение, Белфорд.
Но Эдриан уже совершенно потерял контроль над собой. Насмехаясь и брызжа слюной, он продолжал держать его на прицеле:
— Доставай свою палочку, Вульф! Сегодня я лично научу тебя послушанию и уважению к старшим!
Селеста Арчер, сидевшая рядом с ним староста седьмого курса, в ужасе подскочила и с силой дернула Эдриана за рукав мантии, практически зашипев ему в ухо:
— Ты что творишь, идиот?! За нападение на ученика младших курсов тебя не просто лишат значка — тебя отчислят! И нас всех подставят под удар! Просто убери палочку и уходи!
Лиам же, уперев подбородок в ладонь, с откровенным удовольствием наслаждался устроенным представлением, даже не думая тянуться к своей кобуре.
Однако Белфорд лишь покрепче перехватил рукоять своей палочки, полностью игнорируя предупреждения девушки. Почувствовав, что дело пахнет огромными неприятностями, все остальные старосты Рейвенкло синхронно выхватили свои палочки и наставили их… на Эдриана.
Пенелопа попыталась воззвать к остаткам его разума:
— Успокойся, Эдриан! Твои действия не имеют никакого смысла, опусти палочку!
Кассиан, староста шестого курса, был куда менее тактичен и вежлив в выражениях:
— Не глупи, кретин. Если ты так сильно хочешь вылететь из школы на своем последнем году обучения, сделай это хотя бы без свидетелей и за пределами этого крыла!
Лиам с искренним исследовательским интересом разглядывал появившуюся перед ним мизансцену. Джемма Фарли, сидевшая рядом с ним, выглядела еще более расслабленной, чем он сам. Она ничуть не беспокоилась о безопасности своего подопечного. Прошлогодний инцидент, когда Лиам в свой самый первый день обучения буквально размазал старосту Слизерина о каменную стену без особых усилий, всё еще был слишком свеж в её памяти. Теперь, похоже, настала очередь другого факультета страдать.
Лиам лишь тихо хмыкнул, слегка покачав седовласой головой:
— Все вокруг почему-то считают, что это у львов из Гриффиндора чрезмерная, глупая гордость. Но на самом деле в Хогвартсе эта черта куда больше присуща воронам. Вашему самомнению и вере в собственное интеллектуальное превосходство просто нет предела.
Нынешнее представление напомнило ему его бывшую Альма-матер, — «Те напыщенные дети элиты тоже были высокомерны. Их приземление останется самым приятным воспоминанием».
Взгляд Эдриана, который уже и так находился на грани истерики, после этих слов стал окончательно безумным. Даже под угрозой пяти направленных на него палочек сокурсников, его запястье резко и судорожно дернулось.
— *Депримо!* — выкрикнул он.
Яркий, мощный синий шар пулей устремился из кончика его палочки прямо в лицо сидящего Лиама. В замкнутом пространстве заброшенного класса грохнул оглушительный взрыв. Пыль, щепки от старого стола и куски штукатурки взметнулись в воздух, на несколько секунд полностью ослепив окружающих. Старосты вскрикнули, закрывая лица руками.
Но следом за оседающей серой пылью в тишине комнаты вдруг послышались мерные, четкие хлопки.
Лиам, не потеряв ни единого волоска со своей белоснежной головы и даже не поправив воротник, сидел на своем месте. Вокруг него слабо переливался абсолютно прозрачный, идеальный полусферический купол. Мальчик невозмутимо аплодировал, глядя на тяжело дышащего старшекурсника.
— Браво. Я сначала немного сомневался, но теперь точно убежден. Ты — феерический идиот, Белфорд. Знаешь, после такого удара я бы точно пролежал в больничном крыле целый день, как минимум с переломами трех ребер. Если бы вообще выжил.
Селеста, едва оправившись от шока, испуганно закричала на сокурсника:
— Ты сошел с ума, Эдриан?! Ты правда это сделал?! Ты применил боевое заклятие к ребенку!
Белфорд, не обращая на неё внимания, презрительно и нервно хмыкнул, пытаясь скрыть дрожь в пальцах:
— Так на тебе защитный артефакт высшего порядка… Понятно теперь, почему ты такой смелый, Вульф. Прячешься за побрякушками.
Лиам тяжело вздохнул и с явным сожалением покачал головой.
— Вот почему такого, как ты, взяли на факультет мудрецов, а меня в свое время даже не рассматривали? Эта шляпа точно бракованная или прогнила от старости. Ладно. Ты мне окончательно надоел. Вниз.
Незаметно в его руке появилась палочка, которой Лиам просто лениво указал на Эдриана.
В ту же секунду Белфорд, словно подкошенный чудовищной, многотонной тяжестью, рухнул прямо на колени. С глухим стуком его тело впечаталось в пол, и он из последних сил удерживался руками за гнилые доски, чтобы не поцеловать землю лицом. Волшебная палочка с тонким стуком выпала из его онемевших пальцев и покатилась в сторону. Вены на его лбу мгновенно вздулись от страшного напряжения, лицо налилось багровой кровью. Он хотел что-то закричать, но не мог произнести ни единого звука — все силы его организма уходили лишь на то, чтобы не быть окончательно раздавленным о поверхность невидимым прессом.
Старосты Рейвенкло уже физически не поспевали за стремительно развивающимися событиями. Кого им нужно было останавливать? Безумного сокурсника или это чудовище в теле второкурсника? Они испуганно переглянулись со сложными, растерянными выражениями лиц, но никто не сделал шаг вперед.
Лиам спокойно поднялся на ноги, небрежным движением бедра отодвинул массивный дубовый стол и начал неторопливо нарезать круги вокруг распластанного на полу Эдриана. Сморщив лоб, он задумчиво постукивал кончиком своей палочки по подбородку.
— Вот что же мне теперь с тобой делать, а? По сути, ты не смог нанести мне реального вреда, ведь на мне был защитный артефакт. Хоть целый час атакуй меня своими лучшими заклинаниями — ничего бы не изменилось. Но ведь ты, Белфорд, этого не знал, когда спускал «курок».
Лиам продолжал свои негромкие рассуждения, и в тишине класса его шаги звучали как удары погребального колокола.
— Если так подумать, ты совершенно сознательно выпустил опасное, потенциально летальное заклинание в своего соученика. В худшем сценарии кость пробила бы мое легкое, и у меня оставалось бы всего несколько минут, чтобы захлебнуться собственной кровью и отправиться к праотцам. Как думаешь… мне тебя убить за это?
От такого обыденного, леденящего душу заявления старосты окончательно опомнились. Они мгновенно перенаправили свои палочки уже на Лиама. Пенелопа, срываясь на дрожащий фальцет, пыталась унять ситуацию:
— Вульф, стой! Эдриан — законченный придурок, мы все это видели! Но тебе не нужно равняться на него! Давайте… давайте просто разойдемся миром. Наше соглашение остается в силе! Мы проследим за своим факультетом, все в выигрыше! Прекрати это!
Лиам плавно присел на корточки рядом с тяжело хрипящим Эдрианом и спокойно, даже ласково подметил:
— Не хочешь сдаваться? До сих пор пытаешься сопротивляться давлению? Похвально, что ты все еще держишься и не потерял сознание от боли в суставах. Но ты должен раз и навсегда уяснить одну простую истину: нельзя опрометчиво бросаться заклятиями. Волшебная палочка — могучее и опасное оружие волшебника, нужно уметь нести ответственность за каждый её взмах. Сегодня я тебя этому научу.
В этот самый момент Эдриан внезапно ощутил мимолетную легкость. Многотонная тяжесть исчезла, и он даже смог немного приподняться на подрагивающих руках — его больше ничего не вжимало в пол. Но Лиам не собирался давать ему шанса передохнуть. Он просто небрежно щелкнул кончиком палочки по шее старосты на коленях.
Легкомысленный Белфорд мгновенно схватился обеими руками за собственное горло. Его глаза расширились от дикого, животного ужаса, и он в панике начал махать руками, безмолвно смотря на своих испуганных товарищей. Каждый вздох давался ему все труднее и труднее. Воздух просто переставал поступать в его легкие. Он начинал задыхаться на глазах у всех.
Лиам слегка наклонил голову набок и жутко ухмыльнулся, продолжая говорить своим ровным, лекционным тоном:
— Как вы думаете, уважаемые старосты, какая смерть в этом мире является самой ужасной? Хм? Может быть, от прямого Убийственного проклятия? Нет, оно мгновенно и безболезненно обрывает нити жизни, это слишком милосердно. Может, от другого Непростительного, которое заставляет каждую клетку тела гореть в адской агонии? Кто-то из теоретиков утверждает, что сгорать заживо — наиболее болезненно, и это действительно ужасно. Кто-то назовет четвертование. Или древнюю казнь с забиванием камнями. Хотя оно не особо древнее, ибо практикуется в некоторых странах… Истечь кровью до самой последней капли, чувствуя, как уходит тепло? Всё это выглядит безумно страшным.
Селеста Арчер в полной панике начала судорожно махать палочкой над задыхающимся Эдрианом, но от результатов перепугалась еще сильнее. Её губы задрожали, на глаза наворачивались слезы:
— Я… я не могу развеять это! Что это за проклятие?! *Анео! Фините Инкантатем!* Почему ничего не работает?!
Остальные старосты тоже лихорадочно принялись читать все известные им контрзаклятия и очищающие чары, но ни одно из них даже не коснулось невидимой удавки. Эдриан задыхался все сильнее, его лицо приобретало отчетливый синюшный оттенок, хриплое, судорожное дыхание стремительно затихало.
Пенелопа сорвалась на пронзительный крик, хватая Лиама за плечо:
— Отпусти его, Вульф! Хватит! Ты же убьешь его!
Лиам же оставался абсолютно спокоен, не обращая внимания на её крики, и монотонно, почти гипнотически продолжал перечислять варианты:
— Расчленение? Гильотина? Повешение? Нет… всё это выглядит по-настоящему жутко только со стороны, для стороннего наблюдателя. На самом деле даже самая мучительная физическая смерть от травм не приносит столько первобытного страха. Просто потому, что шок и острая боль отнимают львиную долю работы человеческого мозга, притупляя восприятие.
Лиам перешел на тихий, зловещий шепот, наклоняясь к самому лицу бьющегося в конвульсиях парня:
— Самая страшная смерть — это медленное удушение. Когда у тебя последовательно, секунда за секундой, отнимают вдох за вдохом, плавно сдавливая трахею. Твои легкие изо всех сил пытаются расшириться, совершить естественное рефлекторное движение, но физически не могут этого сделать. Вакуум внутри силой удерживает их в сжатом положении. Да, физическая боль при этом тоже ужасная, грудь горит так, словно туда залили расплавленный свинец. Но страх… чистый, концентрированный страх перевешивает всё остальное. Из-за полного отсутствия лишних внешних раздражителей твой мозг отныне на сто процентов сосредоточен исключительно на том, чтобы получить драгоценный кислород. Все твои мысли, всё твое существование сжимается до одной-единственной точки — желания сделать один-единственный вдох. Которого тебе никто не даст.
Эдриан уже даже не хрипел. Он лишь мучительно и беззвучно извивался на грязном полу, уставившись в пустоту расширенными, налитыми кровью глазами. Старосты в полном отчаянии пытались хоть как-то облегчить его страдания. Селеста, отбросив палочку, даже принялась судорожно делать Эдриану искусственное дыхание, но невидимый барьер намертво блокировал любой приток воздуха в его дыхательные пути.
Лиам безразлично, со стороны наблюдал за этой душераздирающей сценой.
— За первобытным страхом всегда неизбежно следует кристально чистое осознание скорой, неминуемой гибели. Неизвестность бытия после конца гложет разум каждое мгновение. И в этот момент каждая секунда для тебя длится целую вечность.
Джемма Фарли, хотя изначально и желала жестоко проучить заносчивых старост Рейвенкло за их неуважение к Слизерину, сейчас сама не на шутку перепугалась от столь жуткой и натуралистичной картины. Она неуверенно, слегка подрагивающими пальцами дернула Лиама за рукав мантии и тяжело сглотнула:
— Лиам… это правда обязательно? Он ведь… он ведь сейчас действительно умрет.
Лиам лишь высокомерно хмыкнул, распрямляясь во весь рост:
— Никто в моем присутствии не умрет, Фарли. Если только я сам того не пожелаю.
Вслед за этими словами Эдриан Белфорд, чья кожа уже стала пугающе сине-серой, вдруг резко и судорожно выгнулся всем телом. Невидимая удавка мгновенно исчезла. Парень лихорадочно, со свистом втянул в себя воздух, жадно хватая его ртом, словно выброшенная на берег рыба. Он обливался обильным потом, заходясь в лающем, разрывающем легкие кашле и бессильно падая лицом на пыльные доски.
Остальные старосты Рейвенкло синхронно выдохнули с таким облегчением, будто это они сами только что вернулись с того света. Селеста и Пенелопа без сил повалились на пол прямо рядом со своим кашляющим товарищем, тяжело дыша.
Лиам повернулся к треснутому столу и тихо, с глухим стуком поставил на него пять увесистых, звенящих кожаных мешочков с золотом.
— Надеюсь, в конечном итоге вы меня не разочаруете, уважаемые коллеги. Я жду, что на вашем факультете отныне не будет абсолютно никаких проблем.
Он обвел ледяным, абсолютно спокойным взглядом перепуганных до полусмерти «воронов», на секунду задержав его на судорожно дышащем Белфорде.
— И не забывай сегодняшний день, Эдриан. Хорошенько запечатлей его в своей памяти. Иначе следующий подобный инцидент с твоим участием уже не будет столь… щадящим и поучительным.
Потянув за собой замершую в легком ступоре Джемму Фарли, Лиам неторопливо удалился из разгромленной аудитории, оставляя бледных старост Рейвенкло наедине с их мыслями и горьким уроком анатомии страха.
***
Уже в коридоре Джемма не выдержала. Чувствуя, как внутри всё сжимается от пережитого напряжения, она неловко кашлянула и тихо спросила:
— Эмм… Вульф, это правда было необходимо?
Лиам шёл впереди невозмутимо и легко, даже не оглядываясь. Он слегка пританцовывал на ходу, а на его губах играла безмятежная улыбка.
— О чём это ты, дорогая Фарли?
Староста Слизерина уставилась на его профиль шокированным, неверящим взглядом. «Ему вообще плевать на случившееся?» — пронеслось в её голове. Сглотнув вставший в горле ком, она постаралась вернуть голосу прежнюю уверенность:
— Кхм… Я к тому, что Белфорд, может, и идиот, но не стоило опускаться до его уровня. Тем более что…
— Что? — Лиам чуть повернул голову, ожидая продолжения.
— Даже если он не знал про твой защитный артефакт… он точно рассчитывал, что ты будешь хоть как-то защищаться, а не просто… стоять столбом, — Джемма почувствовала, как на лбу выступает холодная испарина. К концу своего спонтанного анализа она уже всерьёз начала сомневаться, стоило ли вообще ставить под сомнение решения этого безумного мальчика. — Я думаю, это была не совсем равномерная месть.
Лиам лукаво улыбнулся, покосившись на неё из-под чёлки:
— О-о, так у нашей мисс Фарли, оказывается, есть сердце? Признаться честно, я уже начал верить тем слухам, что ходят по факультету.
Джемма снова кашлянула и поспешно отвела взгляд, пытаясь придать своему тону былую твёрдость и строгость, подобающую старосте:
— Я не говорю, что мне его жаль. Вовсе нет. Просто считаю, что подобные сцены ниже достоинства нас, как высшего факультета.
Лиам картинно закатил глаза, а затем разочарованно покачал головой:
— Чушь. Я не осуждаю твоё сострадание, наоборот, это даже мило. Но не говори мне о превосходстве Слизерина перед другими факультетами, пожалуйста, меня может стошнить на твою мантию. А что насчёт того, можно ли было с Белфордом помягче… Ты правда думаешь, что староста Рейвенкло настолько безумен, чтобы напасть на меня просто из-за небольшого давления, которое я на них оказал?
Джемма в шоке замерла, во все глаза уставившись на злую, торжествующую улыбку своего младшего сокурсника:
— О чём… о чём ты говоришь?
Лиам хитро прищурился, и в его глазах блеснул опасный огонёк:
— Я использовал небольшое ментальное помешательство, чтобы спровоцировать его. Я почти сразу понял, что он ни за что не согласится на контракт. А просто отпустить его — означало бы рисковать раскрытием нашего разговора. Поползут слухи, лишние вопросы, а мне это сейчас совершенно не нужно. Поэтому надо было запугать его так, чтобы он до конца дней помалкивал. Удушение на протяжении двух минут — отличная, очень наглядная угроза. Это также предупреждение остальным старостам, чтобы они не нарушали наш контракт. Двух зайцев одним выстрелом.
Староста Слизерина смотрела на мальчика как на самое настоящее, ожившее чудовище. На её лице отразился неподдельный ужас:
— Ты… ты сделал это только для того, чтобы он не разболтал подробности?!
Сам же юный монстр на мгновение резко посерьезнел. Он остановился посреди заброшенного, пыльного коридора, и его голос прозвучал пугающе ледяным:
— Ты даже не представляешь, Фарли, что для меня значит эта сделка.
Джемма резко замолчала, судорожно обдумывая его слова и чувствуя, как по спине пробежал табун мурашек.
Но вдруг Лиам резко затряс головой, прогоняя мрачную атмосферу, и снова весело ухмыльнулся:
— Ай, ладно, забей! Лучше скажи, как тебе мой злодейский монолог? Устрашающе вышло, правда? Я всё ещё работаю над правильным тоном и подачей, но, кажется, получается всё лучше и лучше, хе-хе.
Джемма в полном замешательстве уставилась на него, даже забыв моргать. Её мозг отказывался сопоставлять только что увиденную жестокость с этим ребячеством.
— Существуют люди… которые заранее готовят своё зловещее выступление? — хрипло выдавила она.
Лиам искренне, заливисто рассмеялся и по-дружески похлопал оцепеневшую старосту по предплечью:
— Ох, мисс Фарли, ты правда милашка. Прошу прощения, что раньше я считал иначе.