Утро субботы в Большом зале было пропитано не только запахом яичницы с беконом, но и густым, липким шепотом. Лиаму не нужно было обладать навыками легилименции, чтобы понять, о чем говорят за каждым столом. Рон Уизли, несмотря на вчерашние «заклеенные» губы (которые Снейп разблокировал только к полуночи), успел за ночь поработать эффективнее любой газеты. История о тролле обросла такими подробностями, что Лиам в некоторых версиях уже фигурировал как маг, вызвавший молнию прямо в коридоре.
Слухи о «наследнике Слизерина», которые только-только начали затихать из-за новостей о квиддиче, вспыхнули с новой, почти пугающей силой. Ученики других факультетов провожали Лиама взглядами, в которых восхищение боролось с первобытным страхом.
— Это правда? — Дафна Гринграсс, сидевшая напротив него, отложила нож и вилку, внимательно глядя ему в глаза. — Говорят, от тролля почти ничего не осталось. И ты сделал это один.
— Тролль мертв, это единственная правда, — спокойно ответил Лиам, намазывая джем на тост. — Остальное — художественный вымысел Уизли.
— Но ты спас её! — вклинилась Трейси Дэвис, чьи глаза сияли фанатичным блеском. — Лиам, это было так благородно! Поставить свою жизнь на кон ради девушки в беде… Это же сюжет для рыцарского романа! Признайся, ты ведь специально не пошел на пир, потому что почувствовал, что твоя прекрасная дама в опасности?
Лиам на мгновение потерял дар речи. Он смотрел на Трейси, пытаясь осознать, как в одной голове может уживаться столько абсурдной романтической чуши. Теперь ему стало окончательно ясно, откуда берутся самые дикие слухи в подземельях — Трейси была их главным генератором и редактором.
— Дэвис, если ты еще раз назовешь Гермиону Грейнджер «моей прекрасной дамой», я проверю на тебе действие своего нового усыпляющего зелья, — холодно произнес он.
Трейси лишь хихикнула, ни капли не испугавшись.
Многие в этот день даже забыли, что сегодня — суббота, открывающая сезон квиддича. Традиционное противостояние Слизерина против Гриффиндора должно было стать главным событием, но подвиг Вульфа временно затмил спортивный азарт. Лиам же, вопреки обыкновению, решил не проводить этот день в библиотеке или Выручай-комнате.
«В этом мире всё подчинено странной цикличности, — размышлял он, направляясь к стадиону. — Первая игра сезона, Поттер на метле, а после в больничной койке… Всем будто лень менять сценарий».
После обеда трибуны заполнились до отказа. Шум стоял невообразимый: флаги с изображением львов и змей хлопали на ветру, ученики выкрикивали речевки, а Ли Джордан уже проверял свой магический микрофон. Лиам устроился на одной из верхних трибун Слизерина, подальше от гиперактивной Трейси, и достал мешочек с жареными орешками.
Он не был фанатом квиддича. Игра, где 90% действий игроков не имеют смысла, если Ловец поймает снитч, казалась ему нелогичным. А то, что эти два ключевых игрока на поле большую часть времени исполняют роль декорации – вдвойне нелогично. Однако его интересовал не счет. Он наблюдал за Гарри Поттером, который выглядел бледным и сосредоточенным на своей новой метле.
«Ну же, Мальчик-Который-Выжил, — подумал Лиам, весело закидывая в рот орешек. — Покажи нам, как ты умеешь бороться с гравитацией. А я посмотрю, как наш дорогой профессор ЗОТИ будет пытаться организовать тебе «несчастный случай»».
Свисток мадам Трюк прорезал воздух, и игроки взмыли в небо. Лиам прищурился. Его острое зрение, натренированное в Выручай-комнате, начало фиксировать положение всех игроков. Он ждал момента, когда зрелище из спортивного превратится в смертельно опасное.