Когда последняя печать трансмутации была закреплена на фундаменте, Лиам почувствовал, как мир вокруг него слегка качнулся. Магические каналы, через которые он три дня подряд прогонял колоссальные объемы энергии, теперь горели тупой, ноющей болью. Он едва дождался окончания ужина, на котором сидел с отсутствующим видом, и, добравшись до своей комнаты, рухнул на кровать прямо в одежде. Сон накрыл его мгновенно, тяжелый и бездонный, как океан.
На следующее утро приют Святой Марии проснулся в новой реальности.
Лиам спустился к завтраку, потирая затекшую шею, и застал в холле настоящую демонстрацию. Дети, от пятилетних карапузов до пятнадцатилетних подростков, буквально прилипли к новым окнам или наперебой трогали гладкие, идеально ровные стены. Кто-то из младших даже лизнул новый пол из массива, проверяя его на подлинность.
— Ну всё, — прокомментировала Эмма, сложив руки на груди и рассматривая обновленную лепнину на потолке. — Теперь мы от них никогда не избавимся. Любые другие приюты или приемные дома покажутся им мрачными коробками из-под обуви. Лиам, ты создал монстра.
— Поддерживаю, — Марта с изучающим видом провела пальцем по перилам из темного полированного дерева. — Лиам, ты определенно перестарался. Слишком роскошно. Нас теперь за версту будет видно, скажут, что здесь живут не сироты, а лорды в изгнании.
Лиам лишь лениво прислонился к косяку, наслаждаясь плодами своего труда.
— Лучше быть лордом в изгнании, чем сиротой в трущобах, — парировал он.
В этот момент за спинами девушек возникла мисс Коул. Она выглядела помолодевшей лет на десять — то ли от того, что трубы больше не грозили затопить подвал, то ли от общего ощущения надежности, которое теперь источало здание.
— Хватит нести чушь! — она ласково, но ощутимо отвесила старшим сестрам по подзатыльнику. — Вместо того чтобы критиковать работу, лучше приступайте к завтраку. Дети голодные.
Марта и Эмма одновременно схватились за макушки, синхронно высунули языки в сторону мисс Коул и, весело переругиваясь, унеслись на кухню.
Лиам негромко рассмеялся, наблюдая за этой картиной. Мисс Коул повернулась к нему, и её взгляд сразу смягчился. Она подошла ближе и положила руку ему на лоб, проверяя температуру.
— Ты замечательно поработал, малыш. Но вчера ты выглядел так, будто тебя пропустили через камнедробилку. Может, полежишь еще? Я принесу тебе овсянку в комнату.
Лиам выпятил грудь, демонстрируя бодрость.
— Хорошего сна было более чем достаточно, я уже полон энергии. Тем более, мне всего одиннадцать. Знаете, у детей в этом возрасте бешеный метаболизм и скорость восстановления. Так что я снова как огурчик.
Мисс Коул только покачала головой, не став спорить с его «научными» доводами, и отправилась помогать на кухне.
Удивительно, но дети почти не задавали вопросов. Даже старшие ребята, которым по логике следовало бы заподозрить неладное, воспринимали преображение дома как должное. Никто из них не изучал сопромат или основы строительства, поэтому идея о том, что бригада из пяти сонных рабочих может за три дня превратить руины в палаццо, не казалась им невозможной. «Магия магловского невежества — самая сильная штука в мире», — подумал Лиам. Конечно, в будущем у кого-то могли появиться вопросы, но Лиам решил, что это будет проблемой «будущего Лиама». А нынешний он хотел гулять.
После плотного завтрака Лиам, Марта и Эмма решили выбраться в центр Лондона. Мисс Коул милостиво отпустила их, пообещав присмотреть за остальной оравой.
Они долго бродили по предновогодним улицам, высматривая всякие мелочи. Заглянули в большой книжный магазин — Лиам хотел обновить библиотеку приюта новыми сказками и увлекательными романами.
— Так, я выбрал свои — Лиам выложил на прилавок увесистую стопку. — Сказки братьев Гримм, Андерсен, пара энциклопедий про динозавров и… — он добавил еще одну коробку. — Комиксы. Чтобы дети культурно обогащались и развивали воображение.
Сестры тоже предложили много всего. Они втроем начали методично «цензурить» материалы. Эмма проверяла, чтобы в комиксах не было слишком много крови, а Марта отбирала классическую литературу.
В какой-то момент взгляд Лиама зацепился за одну тонкую книжку в яркой обложке, которая лежала в стопке у Марты. На обложке была изображена роковая красавица в объятиях статного мужчины на фоне заката. Лиам прищурился, прочитав название, и на его лице расплылась самая ехидная улыбка из его арсенала.
— О-о-о, сестрица Марта… — протянул он, указывая пальцем на экземпляр. — Я и не знал, что у тебя такие… специфические и взрослые увлечения.
Марта мгновенно проследила за его жестом и вспыхнула так ярко, что её лицо могло бы заменить маяк в тумане.
Эмма, учуяв добычу, не теряя ни секунды, выхватила книгу.
— Так-так, что тут у нас? — она начала читать вслух драматичным, театральным тоном: — «Любовники и игроки», автор Дж. Коллинз… «Когда любовь — это азартная игра, а на кону стоят сердца и шелка…» Ох, Марта! Я от тебя такого не ожидала! Неужели наша строгая сестра мечтает о жарких ночах и игроках в покер?
— Я… я не знаю, как она там оказалась! — пробормотала Марта, обливаясь потом и пытаясь выхватить книгу обратно. — Наверное, случайно зацепила полкой, когда выбирала Диккенса! Я её не выбирала! Клянусь!
Она буквально вырвала роман из рук Эммы и с силой запихнула его в первую попавшуюся щель на стеллаже, подальше от глаз.
— Я её не читаю! Слышите? Это ошибка! — она спрятала лицо в ладонях, пытаясь унять жар в щеках.
Лиам и Эмма обменялись абсолютно идентичными хитрыми взглядами.
— Конечно-конечно, — хором сказали они. — Мы тебе верим! Абсолютно! Случайность. Чистая случайность.
Марта только простонала в ладони, понимая, что этот случай ей будут припоминать до самой старости.
После книжного они еще немного побродили по парку, вдыхая морозный воздух и наслаждаясь редким спокойствием. К обеду пришлось вернуться — долг «старших» звал кормить младшее поколение.
Весь оставшийся день Лиам и Эмма развлекались как могли. Стоило Марте пройти мимо, как Эмма начинала шептать Лиаму: «Как думаешь, а в нашем приюте достаточно шелков для азартных игр?». А Лиам отвечал: «Не знаю, Эмма, но красное вечернее платье Марте точно бы подошло для встречи с её «игроком»».
Мисс Коул, проходя мимо с подносом, лишь недоуменно хлопала глазами.
— Что за игры? Какая любовь? И почему Марта каждый раз дергается, когда кто-то упоминает красное платье? — спрашивала она, но в ответ получала лишь загадочные улыбки Лиама и Эммы и очередной страдальческий вздох со стороны кухни.
Рождество подходило к концу, оставляя после себя вкус шоколада, запах новой краски и бесконечный повод для добрых шуток. Лиам чувствовал, что этот дом наконец-то стал тем местом, которое не страшно оставить на время учебы.