Турниры боевых искусств Союза Мурима неизменно приносили великие потрясения.
Иногда на них разворачивались истории учеников, превзошедших наставников, иногда — трогательные рассказы о юности, наполненной потом и слезами, а порой происходили захватывающие поединки мести, рождённые многолетней горькой враждой.
Предыдущий турнир, считавшийся сильнейшим среди всех состязаний прошлого, продолжали часто обсуждать даже пять лет спустя, а видевшие его своими глазами постоянно поддразнивали тех, кому не посчастливилось там побывать.
Однако нынешний турнир обесценил все подобные поводы для хвастовства.
Клан Намгун, который считали полностью уничтоженным и оставшимся лишь на страницах истории.
Какая разница, сколько турниров человек успел увидеть, если пропустил яркий сигнальный огонь, возвестивший о возрождении этого рода?
Потрясение, которое нынешний турнир принёс людям, оказалось настолько огромным и глубоким, что заставило забыть обо всех предыдущих состязаниях.
Уже само появление на турнире выжившего представителя клана Намгун, породившего бесчисленные слухи, было достаточно ошеломляющим.
Но объявить о своём происхождении во время поединка с прямой наследницей клана Токко?
Как подобное могло не тронуть сердце мастера боевых искусств?
Тот, кто читает объявление войны и не проливает слёз, — не верный подданный.
Тот, кто читает искреннее письмо и не проливает слёз, — не почтительный сын.
Тот, кто слышит имя Намгун и не проливает слёз, — не мастер боевых искусств.
Мурим всегда был миром романтики.
Разве не странствовали по Поднебесной те, кто жил и умирал ради неё?
Пусть действительность постепенно и стирала эту романтику, оставляя лишь уступки времени, сохранившейся искры всё равно хватало, чтобы яростно всколыхнуть их сердца.
Лоян охватило почти безумное возбуждение.
Интерес к Намгун У напоминал одержимость поклонников знаменитостями из какого-нибудь далёкого будущего. И действительно, при виде мастеров, выстраивавшихся в длинные очереди перед гостиницей Чанму лишь ради возможности мельком увидеть Намгун У, такое сравнение уже не казалось преувеличением.
Некоторые даже пытались тайком проникнуть во флигель.
Из-за этого Мёрин пришлось немало потрудиться.
После «Полёта Феникса, Поглощающего Пустоту» и «Шага Цилиня, Не Оставляющего Следов на Траве» появилась третья мистическая татуировка — «Взор Духовной Черепахи, Наблюдающей за Счастьем и Бедой Судьбы».
Её сила пробуждала шестое чувство, позволявшее ощущать приближение удачи или несчастья. Когда Мёрин обнаружила засаду Сомун Пхё и подала знак Намгун У, дело было не в том, что её мастерства хватало для обнаружения человека уровня Сомун Пхё, а в силе «Взора Духовной Черепахи».
Разумеется, он лишь позволял смутно чувствовать удачу и несчастье. По сравнению с предвидением, которое демонстрировал Пхэн Хусан, его возможности были невероятно примитивными.
Если предвидение Пхэн Хусана напоминало искусно сотканный шёлк, то «Взор Духовной Черепахи» Мёрин походил скорее на грубое полотно из пеньки.
Но для обнаружения опасности он был весьма полезен. Мёрин до сих пор не поймали во многом именно благодаря «Взору Духовной Черепахи». Даже в прошлом, когда она избегала Намгун У, это искусство превосходно выполняло свою задачу.
Однако теперь «Взор Духовной Черепахи» превратился в источник неприятностей, лишь увеличивавший объём работы Мёрин.
— Я что, какой-то живой сторожевой колокол? Говорю вам, я даже во сне резко просыпаюсь! Глава или вон госпожа Чжугэ тоже могли бы этим заниматься, так почему именно я...?!
— Сона находится слишком близко ко мне, поэтому её способность чувствовать окружающих работает неэффективно. А мне, как Главе, незачем выполнять работу, с которой способны справиться подчинённые.
— Может, мне просто покинуть этот отряд?
По этим причинам Отряд Лазурного Неба сменил место проживания.
Они перебрались в поместье клана Пхэн.
— Но у клана Чжугэ тоже есть поместье...
— Поместье клана Пхэн больше, а людей, способных заняться охраной, здесь тоже больше. Что ещё нам оставалось?
Пхэн Харён уверенно объяснила причину.
Столкнувшись с настолько разумным доводом, Чжугэ Сона лишь понурилась. Впрочем, даже если бы причина не была разумной, Харён могла просто кашлянуть и произнести: «Старший брат разрешил», — после чего Сона всё равно нашла бы способ с этим смириться.
— Харён, почему бы не пригласить сюда и представителей клана Чжугэ? Думаю, нам тоже есть что с ними обсудить, — предложил Пхэн Чарён, проницательно заметивший изменения в отношениях между Намгун У и Чжугэ Соной.
Другие могли ничего не заметить, однако Пхэн Харён, долгие годы прожившая с ним как с членом семьи, уловила в голосе Пхэн Чарёна едва различимые озорство и заботу.
— Пригласим?
— Да. Я отправлю человека. А, благодетель, располагайтесь удобнее. Вы тоже, госпожа Чжугэ.
Когда Намгун У собирался подняться и последовать за Пхэн Чарёном, тот остановил его и первым покинул комнату.
Как только внутри остались лишь члены Отряда Лазурного Неба, Ян Чон, словно всё это время ожидавший подходящего момента, немедленно заговорил:
— Глава.
— Хм?
— Всё уже произошло, но не кажется ли вам, что вы немного поспешили...?
Слова Ян Чона выражали чувства всех членов Отряда Лазурного Неба.
Изначально они действительно обсуждали возможность раскрыть имя Намгун во время этого турнира, но после появления Токко Бин угроза со стороны клана Токко стала гораздо очевиднее. Действительно ли следовало объявлять о возрождении клана Намгун именно сейчас?
Последние несколько дней из-за ажиотажа и последствий турнира выдались настолько беспокойными, что им никак не удавалось нормально поговорить. Но теперь, оказавшись в поместье клана Пхэн, они наконец получили такую возможность.
Когда Кым Син и Ян Квэ согласно кивнули после слов Ян Чона, Мёрин, чьи нервы в последнее время были напряжены до предела, возразила:
— Вы спрашиваете об этом только сейчас? Впрочем, некоторые были слишком заняты наслаждением внезапно обретённой популярностью.
— Эй! Это был сбор сведений!
На возмущённый крик Ян Квэ Мёрин ответила, выдохнув дым конопли.
Пусть в возражении Мёрин и присутствовала доля истины, вопрос действительно требовал обсуждения.
— Я поступил так не без причины.
Первоначальный план выглядел следующим образом:
Принять участие в турнире, победить, а затем объявить о возрождении клана Намгун, попутно набирая талантливых людей в Отряд Лазурного Неба — иначе говоря, в силы, предназначенные для восстановления рода.
Вмешательство клана Токко оказалось неожиданностью.
Однако одно лишь появление Токко Бин не означало, что им следовало полностью менять основу плана.
— Если клан Токко захочет захватить меня, ему придётся отправить всех троих своих запредельных мастеров либо лично выдвинуть Главу рода. Но это невозможно.
Когда трое запредельных мастеров, прошедших Очищение Лотоса, объединяют силы, они способны загнать в угол даже Непревзойдённого мастера.
Один из них наверняка погибнет, второй непременно останется калекой, а что случится с третьим... Неизвестно.
Во время восстания Культа Крови чудовища, созданные последователями культа при помощи всевозможных тёмных искусств, однажды задавили Непревзойдённого мастера числом. А во время Великой войны Праведного и Тёмного путей трое братьев, известных как Призраки Цзянси, каждый из которых являлся запредельным мастером и влиятельным деятелем Злого пути, убили Главу клана Хуанфу — Владыку Кулака, входившего в число Непревзойдённых мастеров той эпохи.
— Причина заключается в том...
Намгун У оборвал фразу и повернулся к Чжугэ Соне.
Когда настала её очередь, Чжугэ Сона выпрямила маленькое тело и поднялась на ноги.
— Кхм! Теперь это объясню я!
Словно твёрдо решив на этот раз показать свою истинную ценность, Чжугэ Сона начала объяснение с тихого кашля.
— Существуют три причины, по которым клан Токко не сможет немедленно отправить за великим героем отряд убийц.
Чжугэ Сона сжала изящную ладонь в кулак и подняла указательный палец.
— Во-первых: силы, зарезервированные для Битвы по Закрытию Врат. Клан Токко поддерживает дружеские отношения с императорским двором. Именно поэтому двор закрыл глаза на то, что клан Токко изгнал род Намгун и стал главной боевой силой Южной Чжили. Поддерживая такое положение, клан Токко усерднее всех представителей Злого пути закрывал Врата Призраков, угрожающие государству. Для подготовки к Битве по Закрытию Врат они обязаны держать в резерве одного запредельного мастера и треть всех своих сил.
Даже если обыскать всю Центральную Равнину, чёрные Врата Призраков появлялись лишь три или четыре раза в год. Белые Врата можно было вовсе не учитывать, поскольку за всю пятидесятилетнюю историю Врат Призраков случаи их появления можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Жёлтые Врата Призраков, считавшиеся наименее опасными, могли закрыть даже обычные солдаты, не обучавшиеся боевым искусствам. Поэтому настоящую угрозу представляли красные и синие Врата.
Для надёжного закрытия синих Врат Призраков требовался запредельный мастер, поэтому один из троих сразу исключался из расчётов.
Чжугэ Сона подняла средний палец.
— Во-вторых: хотя клан Токко, без сомнений, является крупнейшей силой Южной Чжили, он далеко не единственная боевая организация в этой области. Среди прочих существуют и школы Праведного пути. Даже далеко ходить не нужно — там находится секта Маошань, одна из Девяти Великих Сект. Чтобы удерживать Южную Чжили под влиянием клана Токко и, следовательно, Злого пути, им нужны силы для контроля над областью. Поэтому исключается ещё одна треть.
Пусть секта Маошань и не проявляла большой активности за пределами своих земель, она всё равно оставалась одной из Девяти Великих Сект.
Секта Хэншань, возглавляемая Великим Мудрецом Врат, который вместе с Намгун У совершил великий подвиг во время войны Юньмэн, победив Демонического Императора Пяти Инь, даже не входила в число Девяти Великих Сект.
Хотя по чистой военной силе секта Хэншань лишь немного уступала клану Чжугэ, она всё равно не смогла попасть в их число.
Настолько огромным был престиж Девяти Великих Сект.
Чтобы сдерживать секту Маошань, один запредельный мастер обязательно должен оставаться в главной резиденции клана.
Предпочтительно сам Глава рода.
— Поэтому для действий за пределами своей области они могут использовать лишь оставшуюся треть. Разумеется, даже эти силы будут равны нескольким Отрядам Лазурного Неба вместе взятым. Но сколько времени потребуется, чтобы добраться сюда из Хэфэя?
Расстояние между Хэфэем, где находилась резиденция клана Токко, и Лояном даже по прямой превышало тысячу ли.
Если двигаться по существующим дорогам, путь составлял тысячу пятьсот ли — около шестисот километров.
Даже если мастера боевых искусств могли преодолевать по сто ли в день, дорога всё равно заняла бы полных пятнадцать суток.
— Расстояние и время. Это третья причина.
Чжугэ Сона подняла безымянный палец и вытянула руку вперёд, подчёркивая три поднятых пальца.
— Время, необходимое для передачи известий отсюда в Хэфэй, можно не учитывать. Существуют мистические средства, а даже без духовных зверей вроде Тигра Лазурного Рассвета есть множество способов быстро доставить сообщение, например почтовые голуби. Но если учесть время, которое потребуется им, чтобы получить новости, собрать отряд убийц и отправить его в путь, у нас есть самое большее около месяца.
За этот месяц Отряд Лазурного Неба сможет принять способных людей из числа тех, кто сейчас отчаянно пытается встретиться с Намгун У у ворот, и увеличить собственные силы.
И тогда положение нападающей и защищающейся сторон изменится.
— Наступать будем мы.