«Именно так. Никаких сомнений.»
Стоило взглянуть на всё с этой стороны, как разрешились все вопросы, которые до сих пор не давали Чжугэ Соне покоя.
Почему они скрывали тайну от посторонних, включая её, хотя она провела вместе с ними целый месяц.
Почему в обычном отряде вольных мастеров царило настолько чрезмерное напряжение и почему они так серьёзно относились к тем, кто задумывался об уходе.
Почему Пхэн Харён, с которой Сона была знакома уже довольно давно и которую считала близкой подругой, держалась рядом с ней несколько настороженно, но без малейших колебаний обращалась с Намгун Соль как с будущей золовкой, когда Намгун У привёл девушку, представив своей ученицей.
Теперь на все вопросы нашёлся ответ.
Золовкой обычно называли младшую сестру мужа, однако любой мог заметить, что Намгун У и Намгун Соль не состояли в кровном родстве. Публично они даже носили разные фамилии, называясь Нам У и Чон Соль.
И всё же Пхэн Харён не проявляла к Намгун Соль ни капли той настороженности, с которой относилась к Чжугэ Соне или Сон Чхэчжи.
Младшая сестра, не связанная с ним кровью, могла оказаться даже более опасной соперницей, чем сама Сона или Сон Чхэчжи — первая подруга Намгун У!
— Но если они происходят из одного клана... Если Чон Соль — лишь вымышленное имя и на самом деле они принадлежат к одному роду, тогда волноваться незачем!
Однако один вопрос всё ещё оставался без ответа.
Новый вопрос, возникший лишь сейчас.
— Тогда почему герой Нам... Нет, герой Намгун рассказывает мне об этом именно теперь?
До сих пор они скрывали правду.
Сона никогда прямо не просила посвятить её в тайну, поэтому не могла по-настоящему жаловаться, но Намгун У и Отряд Лазурного Неба сознательно ничего ей не рассказывали.
Но почему теперь?..
Чжугэ Сона сжала маленькие ладони, слишком нежные для рук мастера боевых искусств.
Ей стало немного обидно.
Из-за того, что она не догадалась раньше.
Из-за того, что настолько важные сведения скрывали именно от неё.
И из-за того, что теперь она не могла просто искренне обрадоваться раскрытой правде.
— Почему? — спросила она слегка охрипшим голосом.
Пхэн Харён обеспокоенно посмотрела на неё.
Чжугэ Сона уже несколько раз осторожно пыталась выведать у Харён, чего именно она не знает.
И каждый раз Пхэн Харён могла лишь перевести разговор на другую тему или промолчать. Единственное, что она советовала, — спросить напрямую у Намгун У.
Но Чжугэ Сона так и не смогла задать ему этот вопрос.
Возможно, в конечном счёте это было её собственной виной.
Однако Пхэн Харён не хотела произносить подобное вслух.
Не желать задавать невежливые вопросы из страха вызвать неприязнь дорогого тебе человека — любой, кто испытывал романтические чувства, мог понять подобную эмоцию.
— ...Почему вы рассказываете мне об этом только сейчас?
В вопросе Чжугэ Соны переплелось множество чувств.
Казалось, она одновременно злилась и печалилась.
Намгун У ответил:
— Я решил, что дальше молчать было бы невежливо.
— Невежливо?
— Мы уже зашли настолько далеко, что моё настоящее имя или имя Соль могут раскрыться в любой момент. А раз так, будет правильно сперва рассказать людям, которые знают нас лично. По крайней мере, я так подумал.
Что почувствовала бы Чжугэ Сона, если бы из чужих слухов узнала, что Намгун У использовал вымышленное имя, а на самом деле его зовут Намгун У?
Вероятно, она решила бы, что месяц, проведённый вместе, ничего не значил: они просто находились в одном месте в одно время, не обменявшись никакими настоящими чувствами, и прожили рядом лишь пустые, бессмысленные дни.
Пусть это и было эгоистично, Намгун У не хотел подобного.
— Прости, что скрывал это до сих пор.
После извинения Намгун У Чжугэ Сона прямо посмотрела ему в глаза и произнесла:
— ...Вы довольно невнимательны к чужим чувствам.
— Сона.
— И ты тоже, Харён.
Чжугэ Сона, всегда казавшаяся безобидной, словно крошечный зверёк, впервые показала острые когти.
Испытывавшая собственную вину Пхэн Харён больше не смогла её окликнуть.
— Но... думаю, вы поступили правильно.
От этой мысли Чжугэ Соне стало ещё хуже.
Скрывать от неё тайну было разумным решением.
— Чем меньше людей знает тайну, тем лучше. А посвящать в подобное следует лишь тех, кто готов ради неё умереть.
Ян Квэ и Ян Чон называли себя учениками Намгун У и говорили, что готовы погибнуть рядом с ним.
Мёрин, даже понимая опасность, отказалась от возможности уйти и решила остаться.
Что касается Кым Сина... Здесь Сона не была уверена, но у него наверняка имелась похожая причина.
Намгун Соль принадлежала к тому же клану Намгун, поэтому её даже не требовалось объяснять.
И наконец Пхэн Харён.
Пхэн Харён была предана Намгун У сильнее любого из присутствующих.
Но сама Чжугэ Сона не могла стать такой же.
— Потому что... как представительница своего клана я обязана следовать его воле...
Клан Чжугэ считал Намгун У своим благодетелем. Иначе зачем Чжугэ Чон, главный управляющий рода, позволил Чжугэ Соне последовать за ним в Лоян?
Однако статус благодетеля ещё не означал, что весь клан поставит на кон всё ради одного человека.
Чжугэ Сона этого не знала, но Чжугэ Чон однажды уже пообещал помочь Намгун У. Однако речь шла лишь о воздаянии, соразмерном полученной услуге.
Обещание скрепили родовой реликвией — Жемчужиной Дамнён, поэтому его непременно исполнят. Вопрос заключался лишь в том, насколько далеко клан согласится зайти. В отличие от рода Пхэн, Чжугэ наверняка отвергнут любую просьбу, способную поставить под угрозу их выживание.
Пусть Сона и не знала всех подробностей, её оценка собственного клана оказалась чрезвычайно точной.
— Поэтому вам не нужно извиняться.
Вероятно, разочарование, которое она испытывала, несмотря на собственное признание правильности их решения, и служило доказательством искренности её чувств.
Расплывчатая эмоция постепенно обретала ясные очертания.
Это происходило не из-за Чуткости.
Чувства, исходившие от окружающих, отчётливо отличались от того, что испытывала сама Чжугэ Сона.
Во рту остался горький привкус.
Она прибыла в далёкий Лоян, чтобы понять, были ли её чувства иллюзией, созданной Чуткостью, или принадлежали ей самой.
Но Сона не хотела получать ответ подобным образом.
— ...Простите, но я пойду первой. Мне, кажется, нужно... привести мысли в порядок.
Чжугэ Сона поднялась и вышла прежде, чем Намгун У или Пхэн Харён успели её остановить.
Она направилась лишь в собственную комнату во флигеле гостиницы Чанму, а не покинула их окончательно, поэтому никто не стал её удерживать.
Пхэн Харён смотрела вслед маленькой удаляющейся фигуре Чжугэ Соны и погрузилась в размышления.
Правильно ли всё складывалось?
Действительно ли Пхэн Харён имела право единолично занимать место рядом с Намгун У?
Она задумывалась об этом и прежде, но сегодня эта мысль задержалась в голове гораздо дольше обычного.
§
Намгун Соль покинула гостиницу Чанму.
Никаких особых дел у неё не было, однако оставаться в тяжёлой атмосфере флигеля стало невыносимо.
— Угх... Нужно было уйти вместе с дядями Ян, когда они отправились наружу.
Несмотря на небольшую разницу в возрасте, Намгун Соль называла Ян Квэ и Ян Чона дядями.
В действительности настоящим дядей ей казался лишь грубоватый Ян Квэ. Ян Чона Соль так не воспринимала: тот постоянно говорил вежливо и следил за внешним видом, словно настоящий учёный.
Просто в итоге она стала одинаково обращаться к обоим.
— Я думала, старшая сестра Мёрин пойдёт со мной, но что она нашла настолько интересного в...
Не желая выходить в одиночестве, Намгун Соль пригласила Мёрин, однако та осталась внутри, приведя совершенно нелепую причину: она не могла пропустить настолько занимательное зрелище.
Во флигеле остались лишь Пхэн Харён и Намгун У, и инстинкт подсказывал Соль, что сейчас к этим двоим лучше не приближаться.
— Не люблю оставаться одна.
Они провели вместе всего несколько дней, но Намгун Соль уже начала чувствовать себя неуютно в одиночестве.
После смерти матери, Намгун Сихи, Соль пришлось научиться стоять на собственных ногах. Несколько лет она жила, доверяя и полагаясь только на себя. Порой даже помощь монаха Каквона казалась ей вмешательством — настолько привычным стало одиночество.
Однако после встречи с Намгун У не прошло, кажется, и месяца, а Намгун Соль почему-то уже успела отвыкнуть от него.
— Ну... Только сегодня.
Завтра они все вместе отправятся смотреть турнир боевых искусств.
Чтобы решить вопрос с кланом Токко и Токко Бин.
Поэтому один день одиночества она как-нибудь выдержит.
К тому же Соль надеялась, что за время отсутствия остальных неловкая ситуация успеет разрешиться.
— Может, сначала слегка перекусить? Я ведь нормально не позавтракала.
Хотя Намгун Соль провела в Лояне гораздо больше времени, чем остальные члены Отряда Лазурного Неба, она почти ничего не знала о хороших заведениях.
Какая разница, находилась ли она в Лояне?
Целыми днями Соль размахивала мечом на тренировочной площадке, выходила лишь к приёму пищи, торопливо съедала что-нибудь питательное и сразу возвращалась к тренировкам.
Поэтому сейчас Намгун Соль бродила по Лояну почти как приезжая, с любопытством рассматривая всё вокруг.
Заметив постоялый двор, откуда доносился приятный аромат, она приподняла занавес и вошла.
Слуга, молниеносно заметивший нового посетителя, тут же подбежал и проводил её к месту. Вероятно, поскольку девушка пришла одна, ей достался небольшой столик в углу.
Неловко чувствуя себя в одиночестве, Намгун Соль осмотрелась, пытаясь понять, есть ли здесь другие одинокие посетители. К счастью, она заметила ещё двух или трёх человек, которые тоже пришли без компании.
Мысленно выдохнув с облегчением, Намгун Соль отпила чай, принесённый слугой.
И в этот момент среди голосов за большим центральным столом, вокруг которого сидело несколько человек, одно восклицание особенно резко вонзилось в уши Намгун Соль:
— Да говорю же вам, то, что эта Чон Соль вообще пробилась так далеко в основную часть, — сплошной заговор Союза Мурима и командира Отряда Лазурного Неба!