В ту ночь, после того как Чжугэ Соне раскрыли тайну рода Намгун...
Намгун У долго не ложился спать. Впрочем, продолжительным его сон никогда и не был. Тело Непревзойдённого мастера уже превосходило человеческие пределы и почти не нуждалось в отдыхе.
Он спал лишь по привычке, следуя ритму, укоренившемуся в теле. Даже тогда сон продолжался не больше четырёх часов, а проснувшись на рассвете, Намгун У медитировал, приводил дыхание в порядок или раскладывал руководства по боевым искусствам и тренировался в одиночестве, пока остальные спали.
Таков был его обычный распорядок.
Поэтому, когда в час Свиньи — между девятью и одиннадцатью вечера — кто-то постучал в дверь, Намгун У без колебаний принял позднего посетителя.
— Входи.
Обычно, когда к нему приходили, Намгун У неохотно открывал дверь движением руки через пустоту, но на этот раз поступил иначе.
Он лично подошёл к двери и открыл её рукой.
Подобного отношения от Намгун У удостаивался лишь один человек.
— Простите, что пришла настолько поздно, Глава рода.
— Ничего страшного. Ты ведь знаешь, что в это время я всё равно не сплю. Незачем извиняться.
Пхэн Харён знала об этом, поэтому и решила прийти именно сейчас.
Если бы Намгун У действительно спал в этот час, она либо появилась бы раньше, либо дождалась его пробуждения.
— Вас всё ещё беспокоит произошедшее с юной госпожой Чжугэ?
К этому времени заваривать чай для Намгун У уже почти вошло в привычку. Ему даже не требовалось разводить огонь: воду он кипятил теплом Истинного Огня Самадхи.
От непринуждённых слов Намгун У у Пхэн Харён сжалось сердце.
Юная госпожа Чжугэ.
Несмотря на всё проведённое вместе время, официальное обращение по-прежнему сохраняло между ними расстояние. Это одновременно являлось проявлением заботы Намгун У о Пхэн Харён и последствием её собственной беспечности: она пользовалась этой заботой, чтобы единолично удерживать его рядом с собой.
Но так не могло продолжаться вечно.
В глубине души она всегда это понимала.
Если они действительно собирались восстановить клан Намгун, Пхэн Харён не могла остаться единственной женой Намгун У.
Разумом она это осознавала, но сердце отказывалось принимать.
Потому что ей это не нравилось.
Ей претила сама мысль о том, что рядом с Намгун У встанет другой человек.
Другая женщина.
Однако теперь пришло время смириться.
Даже если оставить в стороне неопределённые отношения с Сон Чхэчжи и Мёрин, оставалась Чжугэ Сона, чьи чувства находились где-то между привязанностью и любовью, а ещё Чжу Ихян, которая неслась напролом, словно дикий кабан.
— Я благодарна вам, Глава рода, и прошу прощения. Я знала, что вы проявляете ко мне заботу, но продолжала вести себя как ребёнок.
— Харён.
Поняв, что она собирается сказать, Намгун У веско произнёс её имя.
Но Пхэн Харён не остановилась.
— Я не заставляю вас принимать Сону. Просто хочу сказать, что вам больше не нужно ради меня возводить стены перед другими женщинами. Прошу, откройте своё сердце и для других, как открыли его для меня.
Закончив, Пхэн Харён намеренно сохранила спокойное выражение лица.
До разговора это решение казалось невероятно тяжёлым и мучительным, но, произнеся всё вслух, она ощутила некоторое облегчение.
Однако Намгун У всё ещё внутренне сопротивлялся.
Он вырос в мире, где единобрачие считалось нормой, поэтому никак не мог отделаться от сомнений, действительно ли подобное допустимо.
— Но даже глава клана Пхэн придерживается единобрачия...
— Что? Нет, это не так.
Пхэн Харён с непониманием посмотрела на него.
Чтобы у Пхэн Хусана была лишь одна жена?
Она ничего подобного не помнила.
Однако Харён поняла, почему Намгун У мог так решить. По крайней мере, сейчас у её отца действительно оставалась лишь одна жена.
— На самом деле прежде у моего отца была ещё одна жена. Строго говоря, моя родная мать считается его второй супругой.
К сожалению, первая жена Пхэн Хусана обладала слабым здоровьем. После одного выкидыша Пхэн Хусан, на котором как на Главе рода лежала обязанность продолжить кровную линию, взял вторую жену — Моён Хе, родившую троих детей: Пхэн Чарёна, Пхэн Харён и Пхэн Ерён.
— Я слышала, что она умерла примерно тогда, когда родилась я. Поэтому я её совсем не помню, но старший брат иногда о ней рассказывал. Он говорил, что она была добрым человеком.
Пхэн Харён вспомнила немногочисленные рассказы Пхэн Чарёна о первой жене Пхэн Хусана.
— Она была немногословной, но очень заботливой и относилась к старшему брату как к родному сыну. Возможно, именно от неё он перенял свой характер. Моя мать всегда была довольно суровой. Хотя после рождения Ерён она сильно изменилась.
Пусть клан Моён теперь почти невозможно было отличить от торгового рода, в своей основе он всё равно оставался кланом боевых искусств.
Было бы несколько забавно полагать, что изучавшая боевые искусства Моён Хе обладала совершенно покорным нравом.
— И ещё... На самом деле именно первая жена пожелала, чтобы моя мать вышла замуж за отца.
В отличие от соседних государств, запрещавших многожёнство, Великий свод законов Мин относился к бракам с несколькими жёнами на удивление терпимо.
Можно было подумать, что в соседнем Чосоне мужчинам тоже разрешалось иметь нескольких жён, однако там строго придерживались единобрачия, допуская лишь наложниц. Поэтому между законной супругой и наложницами в Чосоне существовало чёткое различие.
Многожёнство же, разрешённое Великим сводом законов Мин, не сводилось к содержанию наложниц, а действительно позволяло мужчине иметь нескольких законных жён. Пусть они и различались порядком вступления в брак, каждая — первая или вторая — обладала равными правами и положением законной супруги.
Разумеется, это не означало, что любой мужчина мог взять столько жён, сколько пожелает. Для многожёнства требовалось соблюсти определённые условия. Конечно, боевые кланы, стремившиеся произвести на свет как можно больше выдающихся талантов, вполне могли спросить: «Великий свод законов Мин? А это ещё что?» — и всё равно заключить несколько браков.
Впрочем, разве влиятельные люди поступали иначе?
Положение клана Пхэн несколько отличалось. Находясь настолько близко к императорскому двору, даже при заключении второго брака им приходилось учитывать настроение императорской семьи.
Как бы их ни называли Тиграми Хэбэя, перед императорским драконом, правившим всем миром, они мало что могли сделать.
Старейшины клана Пхэн понимали эту действительность лучше остальных, но всё равно единогласно убеждали Пхэн Хусана взять вторую жену. Его обстоятельства полностью соответствовали всем требованиям Великого свода законов Мин, а значит, новый брак являлся чистым, совершенно законным многожёнством.
Зачем проявлять осторожность?
Все условия, гарантированные Великим сводом законов Мин, были соблюдены.
Подобная возможность выпадала крайне редко!
При единобрачии клан Пхэн постоянно сталкивался с недостатком прямых наследников. Даже предыдущий Глава рода, несмотря на все усилия, сумел произвести на свет лишь Пхэн Хусана и Пхэн Мухо. К счастью, Пхэн Хусан обладал исключительным талантом.
Но если сейчас добавить ещё одну жену, брачные узы сохранятся, даже если первая супруга позднее всё же родит ребёнка.
Великолепно!
Вдвое больше прямых наследников!
Старейшины встретили эту возможность с распростёртыми объятиями.
Однако Пхэн Хусан решительно отверг предложение взять вторую жену. Его супруга не умерла, не утратила способность рожать, и он отчитал старейшин за то, что они сдались после всего одного выкидыша.
Перед авторитетом Пхэн Хусана — Непревзойдённого мастера, каких в клане Пхэн рождалось крайне мало, — старейшинам оставалось лишь замолчать.
Изменить мнение Пхэн Хусана сумела не кто иная, как его первая жена.
— Она сказала, что как Глава рода, несущий на плечах судьбу всего клана, он обязан исполнить возложенную на него ответственность.
— ...У неё действительно было поразительное чувство долга.
— Да. Даже моя мать лично проводила поминальные обряды в годовщину её смерти, когда отец отсутствовал.
Даже в сравнительно свободном клане Пхэн браки будущих Глав рода устраивались заранее.
Пхэн Чарён не являлся исключением. Поскольку нынешний Глава уже породнился с кланом Моён, одним из Семи Великих Кланов, ради сохранения равновесия Пхэн Чарён женился на дочери другого прославленного рода, не принадлежавшего к Муриму.
Однако Пхэн Хусан отличался.
Достигнув уровня Непревзойдённого мастера и получив достаточно власти, чтобы подавлять даже старейшин, он отверг предложенные ими устроенные браки и женился на любимой женщине.
Хотя позднее всё же заключил политически выгодный второй брак с Моён Хе.
Тем не менее первая жена поставила положение Пхэн Хусана и будущее хэбэйского клана Пхэн выше собственных чувств, даже несмотря на то, что ей пришлось разделить своё место с другой женщиной.
«Похоже, в отличие от старшего брата, я не унаследовала её характер.»
Раз она продолжала мучиться, даже высказав Намгун У подобное предложение, это становилось совершенно очевидно.
На самом деле слова Пхэн Харён возникли не столько из великодушия, сколько из попытки примириться с действительностью под давлением приближающейся опасности.
«Кажется, в одиночку мне с этим не справиться.»
Тайна, которую она никогда не смогла бы раскрыть Намгун У.
Пхэн Харён ни за что не призналась бы, что появление Великой принцессы Касан Чжу Ихян заставило её почувствовать угрозу.
— Я понял.
Намгун У кивнул.
— Но я обещаю лишь не возводить стены. Открою ли я кому-нибудь своё сердце — уже совсем другой вопрос.
Как ни странно, именно эти слова, сохранявшие за ним право отказать, успокоили Пхэн Харён.
Даже не замечая, что до этого на её лице держалась печальная улыбка, Пхэн Харён наконец улыбнулась по-настоящему светло и ответила:
— Разумеется.
§
— И что? Что было дальше? Неужели вы...!
— На этом достаточно.
Намгун У оборвал разговор, однако воображение Намгун Соль уже само продолжило историю.
Тихо хихикая и представляя дальнейшие подробности, она всего за несколько шагов успела выстроить в голове целую героическую повесть.
— А, только сейчас вспомнила. Как вы меня нашли? То есть при желании вы, конечно, легко отыскали бы меня, но после всего произошедшего зачем специально отправились на поиски...?
— Не знаю, что именно ты подразумеваешь под «всем произошедшим», но я пришёл за тобой, потому что меня предупредили братья Ян.
Намгун У ненадолго вспомнил братьев Ян, поспешно вернувшихся, чтобы найти его.
<Глава! Вам нужно это увидеть! Обстановка становится напряжённой!>
<Мы услышали, как мастера в нескольких постоялых дворах обсуждают продвижение юной госпожи по турниру. Мы испугались, что с ней может что-нибудь случиться.>
Услышав их торопливый рассказ, Намгун У немедленно отправился в путь.
Поначалу он решил, что братья Ян могли несколько преувеличить, но увиденное на месте превзошло его ожидания.
— Завтра.
— Что?
Если оставить этот переполох без внимания, он не утихнет сам собой.
Требовалось поставить во всём окончательную точку.
И произойдёт это завтра.
— Вероятно, это случится завтра. День, когда имя клана Намгун вновь утвердится в Муриме.